Непостижимый я-нея

Бывают такие неуловимые, ничейные секунды — обычно между сном и пробуждением или в моменты долгого, пристального взгляда в зеркало, — когда привычная реальность дает едва заметную трещину. В этот миг ты смотришь в собственные глаза и вдруг кристально ясно понимаешь: лицо по ту сторону амальгамы — это великолепный, идеально подогнанный костюм.

Мое имя, моя биография, привычка хмуриться, когда я задумываюсь, любовь к крепкому чаю и старые шрамы на коленях — всё это лишь маска, сросшаяся с кожей. И тогда возникает странный, пугающий до дрожи вопрос: если это лишь маска, то кто смотрит сквозь ее прорези? Кем был бы тот непостижимый «я-нея», скрывающийся под маскою себя?

Чтобы ответить на это, нужно попытаться снять с себя все слои «себя». Отбросить возраст, пол, социальные роли, память о вчерашнем дне и тревогу о завтрашнем. Что останется? Останется чистое, вибрирующее Присутствие. Безмолвный Свидетель.

Если бы этот «я-нея» мог заговорить, не пользуясь моим голосом и моим словарем, он бы не назвал своего имени, потому что у него его нет. Под маской моей личности скрывается абсолютный незнакомец, который одновременно является самым родным, что у меня есть.

Кем бы он был в проживании моей жизни?

Он был бы гениальным актёром, который настолько вжился в роль, что забыл о существовании театра. Для этого «я-нея» моя жизнь — это не череда успехов и катастроф, как кажется моему эго. Для него это сенсорный опыт, удивительная экскурсия в мир плотности и времени.

Когда мне больно, маска корчится и плачет, но «я-нея» под ней исследует эту боль с глубоким, пульсирующим интересом: «Так вот как ощущается ограничение. Вот как материя сопротивляется. Как интересно». Когда я счастлив, маска смеется, а «я-нея» становится самим этим смехом, растекаясь светом по нервным окончаниям чужого-своего тела.

Этот внутренний чужак не судит. Мои моральные терзания, мои сомнения о том, «правильно» ли я поступил — это лишь сценарий, написанный для маски. «Я-нея» знает, что любые выборы — лишь варианты рисунка на холсте. Он не боится смерти, потому что маска может истлеть, костюм можно снять по окончании пьесы, но тот, кто его носил, просто вернется в гримерку вечности.

Но зачем вообще Бесконечному Свидетелю надевать эту тесную, невротичную, ограниченную маску по имени «Я»?

Возможно, дело в том, что без нее он был бы всем и ничем одновременно. Океан не может познать себя, пока не станет каплей, летящей на скалы. Пустота не может ощутить свою глубину, пока в ней не появится хотя бы один предмет. «Я-нея» надевает маску меня, чтобы получить фокусное расстояние. Мои ошибки, мои слабости, моя уязвимость — это не дефекты. Это линзы, через которые Бесконечность может рассматривать саму себя в мельчайших, трогательных деталях.

Я часто забываю о нём. Я сливаюсь с маской, веря, что я и есть этот уставший человек с набором проблем и планов на вечер. И в этой иллюзии кроется величайшая магия жизни.

Но иногда, в ту самую ничейную секунду перед зеркалом, случается зазор. Между мыслью и следующей мыслью появляется тишина. В этот момент «я-нея» выходит из тени. Он смотрит на меня моими же глазами с мягкой, всепрощающей улыбкой.

Кем бы он был под маскою меня?
Он был бы Тишиной, играющей роль Звука.
Он был бы Ничем, решившим поверить, что он — это Я, чтобы однажды, в конце времен, с удивлением и радостью снять эту изношенную маску и вспомнить о своей истинной природе.