Записки афериста

Улицы твои вечно зелены,         
Жизнь моя в тебе, мой Улан-Удэ.
Группа Амальгама

Ресторан закрывался. Фактически он уже был закрыт, мимо столиков ходила уборщица, и охранник, слегка наклонив голову, недобро поглядывал на Александра. Верхний свет погасили, и зал освещался только небольшими лампами, установленными на столиках. Пора было уходить. Александр Салтаев поднялся и, оставив не съеденным ужин, вышел в прохладную осеннюю ночь.
Было поздно. Идти было некуда. Везде, дома, у родителей, у друзей, могла быть ментовская засада. Конечно, перекрыть все возможные места его появления не хватило бы оперов, но Салтаев давно знал, что лучше тысячу раз перестраховаться, чем потом жалеть о своей легкомысленности, тупо глядя в стену камеры.
Холодный воздух все настойчивее заявлял о себе, и надо было на что-то решаться. Недалеко от выхода приветливо горел зеленый огонек такси, и Александр направился к нему. Водитель, равнодушно уверенный в себе, как все профессиональные таксисты, спокойно отнесся к предложению покататься по городу, тем более, что плата была обещана сверхнормативная.
Наш город не Москва и не Рио-де-Жанейро, но Александр любил ночной Улан-Удэ. Столица Бурятии не может похвастаться изобилием неоновых огней, внушительными небоскребами, фешенебельными ресторанами и пятизвездочными отелями. Здесь суровые зимы и непродолжительное лето. Можно сколько угодно рассуждать о несправедливости земного бытия, о том, что некоторые люди рождаются в теплых странах с развитой рыночной экономикой, и уже одно это определяет их благополучное существование. Но судьбе было угодно, чтобы мы родились здесь и именно здесь сделали свой первый шаг и произнесли свое первое слово. Здесь были первый поцелуй и первая драка на заднем дворе школы.
Сейчас, проезжая по проспекту Победы, Александр подумал о том, каким далеким было детство, когда он, выражаясь словами известного певца, «по крышам бегал, голубей гонял». Иногда он начинал сомневаться, было ли это с ним на самом деле.
Очнулся он от воспоминаний уже в сорок третьем квартале. Надо было думать, где переночевать. Тут он неожиданно вспомнил, как еще летом в «грибках» на «поле чудес» познакомился с девушкой, которая жила неподалеку. Она была не то что красивой, а он был не то что трезвым, поэтому утром он уходил от нее без особой радости от победы, но и без тени сожаления, лишь отметив про себя, что Кристина живет одна и при случае можно будет навестить ее. Как раз такой случай сейчас имел место быть.
Свет в ее окнах не горел. Отогнав неприятные мысли о том, что за прошедшие месяцы у нее мог появиться любовник или даже муж, Александр поднялся на второй этаж и решительно позвонил.
Через некоторое время за дверью послышались шаги, и неуверенный голос спросил:
– Кто?
Этот вопрос застал Александра врасплох. Он не помнил, как представился своей случайной знакомой. Пауза затягивалась, и он, не мудрствуя лукаво, назвался настоящим именем:
– Здравствуй, Кристина. Это Саша. Летом мы познакомились с тобой на «поле чудес».
По молчанию девушки он понял, что его узнали. Теперь надо было выбрать правильную линию поведения. Он лихорадочно вспоминал, как познакомился с Кристиной.
Ей было двадцать два – двадцать три года, она работала парикмахером и, как все девушки, мечтала найти надежного спутника жизни. Она нечасто бывала в публичных местах и немного тяготилась обстановкой. Ее подруга была красивее и вела себя гораздо свободней, но его затуманенный алкоголем мозг почему-то предпочел именно Кристину.
– Что тебе нужно? – наконец прервала молчание девушка.
Произносить пошлые комплименты и говорить, что жить без нее не может, было неуместным, и он решил быть честным.
– Мне негде переночевать, и я был бы тебе очень признателен… – слова выговаривались совсем не так, как хотелось бы. Он не знал, как себя вести, именно такого опыта общения с противоположным полом у него не было.
Щелкнул замок, и спасительная дверь открылась. Сейчас,  в домашнем халатике, она выглядела гораздо привлекательнее, чем тем похмельным летним утром. Девушка смотрела без укора и без смущения. Стараясь вести себя непринужденно, Александр пропел строчку из песни М. Шуфутинского:
Открылась дверь, и я в момент растаял
в прекрасной паре глаз бездонной глубины.
Звук собственного голоса вернул ему обычную уверенность в себе.
– Впустите одинокого странника, иначе я умру прямо у ваших ворот, – громко сказал Александр, приложив руку к сердцу.
Девушка усмехнулась и посторонилась.
– Заходи, странник, который появляется так же неожиданно, как и исчезает. В прошлый раз куда так рано убежал? Ладно, молчи, все понимаю. Чай будешь пить?
– Вообще-то я только из-за стола, но в твоей компании с превеликим удовольствием.
– Что за жизнь? Будят среди ночи, да еще чай заставляют пить, – сказала Кристина и прошла на кухню.
Они пили чай и говорили. Александр по достоинству оценил и похвалил убранство кухни, вкус домашнего пирога, доброту и привлекательность хозяйки. Общение становилось все непринужденней, и Салтаеву казалось, что он уже давно знает эту спокойную, домашнюю девушку. В душе поселилось ощущение уюта и покоя, и он отвлекся от суровых реалий своей жизни.
Близилось утро, и пора было укладываться спать. Кристина постелила ему на раскладушке, а сама легла на кровать. Александр лежал на спине, глядя в потолок, и думал о превратностях судьбы. «Почему я не встретил эту девушку несколько лет назад? Быть может, жизнь сложилась совсем иначе, и сейчас бы я беспокоился о том, как засолить на зиму капусту и как вечером успеть забрать детей из детского садика».
По неровному дыханию девушки он догадывался, что его спасительница не спит.
– Кристина, тебе не холодно?
Девушка промолчала, и он расценил это как приглашение.
На следующий день Александр постарался выспаться как можно лучше – неизвестно, когда еще придется. Поднявшись с постели около полудня, он прошел на кухню и обнаружил записку, где небрежным почерком было написано: «Завтрак на плите, чай в термосе, я на работе. Буду около семи часов вечера. Чувствуй себя как дома».
Умывшись и позавтракав, Салтаев оценил свое настоящее положение как удовлетворительное: на воле, в тепле, от голода не умираю, и есть даже временная крыша над головой. Положение же будущее вырисовывалось гораздо менее оптимистичным.

***



Сбылась мечта идиота!
И. Ильф, Е. Петров.
Золотой теленок

Закончив среднюю школу № 3 города Улан-Удэ с серебряной медалью и на год раньше положенного возраста, Александр поступил Университет Дружбы народов имени Патриса Лумумбы в Москве. Лихие студенческие годы в сверкающей неоновыми огнями столице пришлись на первую половину 90-х годов ушедшего века.
Эпоха первоначального накопления капитала не могла не наложить свой отпечаток на формирующееся сознание молодого человека. Неудивительно, что самыми популярными и любимыми кинолентами того времени были «Крестный отец» и «Однажды в Америке». Герои этих фильмов добивались успеха, будучи не особо разборчивыми в средствах, и невольно подавали пример своим последователям в современной России. Окружающая действительность обусловливала становление жизненных ценностей того времени и в какой-то мере определила будущую судьбу Александра.
К лету 1997 года Салтаев имел диплом по специальности «Международные экономические отношения» и непоколебимое стремление к самовыражению.
Оставаться в Москве не хотелось. Сырой климат и равнодушие окружающих не позволили ему полюбить столицу. Душа рвалась на Родину, к берегам Байкала, и 15 июля Александр Салтаев сходил с поезда Москва – Владивосток на перрон улан-удэнского вокзала.
Оказалось, однако, что столичный диплом никого не впечатляет и, несмотря на бурно развивающийся в России капитализм, в Бурятии продолжают преобладать родо-племенные отношения, которые определяют устройство на работу и жизненный успех в целом. Только через два месяца ему с трудом удалось устроиться бухгалтером в одну небольшую коммерческую фирму.
Салтаев погрузился в изучение бухгалтерского учета, с чем успешно справился. Через год он был назначен главным бухгалтером и научился великолепно разбираться в финансовых потоках.
В то время уклонение от уплаты налогов было нормой, и большинство фирм имели задолженность по налоговым платежам. Для борьбы с этим антигосударственным явлением была призвана Федеральная служба налоговой полиции, методы которой были адекватны существующему положению вещей. Для пополнения казны на совершенно законных основаниях нередко производились изъятие выручки, арест имущества и другие мероприятия.
Осенью 1998 года Салтаев случайно узнал, что у одной торговой фирмы скопилась приличная задолженность по налогу на добавленную стоимость – около ста тысяч рублей.
Идея пришла в голову Александру, когда к нему на работу явились два молодых человека с одинаково уверенной манерой держаться и внимательными, изучающими глазами. Они предъявили удостоверения сотрудников налоговой полиции и предписание о проверке кассовой дисциплины.
Мысль, тогда мелькнувшая у Александра мимоходом, за следующие несколько дней превратилась в тщательно разработанный план, который одновременно привлекал и пугал своей дерзостью. Для его исполнения надо было найти себе помощника. Перебрав в уме своих знакомых, Салтаев остановил выбор на Артуре Тулаеве. Они выросли в соседних дворах.
Артур с детства попадал в разные истории и больше всего в жизни ценил хорошую выпивку и красивых девчонок. Как-то, когда он еще учился в школе, ему захотелось нетрадиционно поздравить свою новую возлюбленную с днем рождения. Для этого он отколол с известного в городе мемориала нужные буквы и выложил ими ее имя, прибив их прямо к школьной доске. За это его долго таскали по кабинетам и даже завели уголовное дело. Он был не лишен актерского дара, что и требовалось для предстоящей операции. Одно время он зарабатывал на жизнь игрой в «наперсток» на рынках города. В последнее время доверчивых людей стало гораздо меньше, и «лохи» почти перестали попадаться.
Александр позвонил ему и пригласил выпить по кружке пива. Вечером следующего дня они встретились в баре «У Бориса».
– Как дела? – поинтересовался Салтаев, когда они поздоровались и взяли по бокалу пива.
– Хреновасто, – мрачно ответил Артур, сделал недурственный глоток и оглянулся по сторонам.
– Что так?
– Масть не канает.
Народу в баре почти не было, лишь за дальним столиком сидел мужчина в возрасте за сорок и девочка лет семнадцати. Их стол был уставлен дорогими закусками, а в середине гордо возвышалась бутылка текилы. Кавалер явно смущался, пытаясь это скрыть, в то время, как дама этим открыто развлекалась. От разновозрастной парочки их отделяло несколько столиков, и из колонок лилась приглушенная музыка, поэтому услышать Салтаева они не могли.
– Дело есть. Нужен помощник.
Артур подобрался и наклонился поближе к собеседнику.
– Криминал?
– Да. Можно одну контору кинуть.
У Тулаева была незапоминающаяся внешность, что и было нужно для дела. Сейчас в глубине его глаз зародился огонек, выдающий его нетерпеливую заинтересованность.
– Какой подъем?
– Приличный. – И Александр рассказал ему суть дела.
Артур перестал оглядываться по сторонам, а огонек в его глазах превратился в алмазный блеск.
– Я согласен. – Он даже не пытался сделать паузу, чтобы подчеркнуть свою значимость.
Надо было изготовить бланки постановлений, протоколов и удостоверения сотрудников налоговой полиции. В то время в киосках вдоль Гостиных рядов продавались «корочки» на любой вкус. Типографский текст «удостоверений» Александр отпечатал на компьютере. Затем аккуратным почерком заполнил графы фамилиями и званиями тех ревизоров, которые приходили в фирму, где он работал. Далее он отсканировал печать налоговой полиции с одного из документов, которые были у него на работе, и на цветном принтере распечатал ее на готовый текст. Вырезал полученные листочки по размеру удостоверений и аккуратно вклеил их в «корочки». Бланки протоколов и постановлений изготовить было еще проще: он просто набрал их на том же компьютере.
Следующим шагом была «обкатка». Они ходили по магазинам и, демонстрируя свои «ксивы», требовали предъявлять сертификаты и другие документы. Реакция была самая разная: кто-то отвечал с вызовом, кто-то начинал откровенно лебезить, а одна молодая женщина даже пыталась кокетничать, но никто не усомнился в подлинности документов. После таких «проверок» можно было приступать к осуществлению задуманного.
Следующим утром в начале рабочего дня они встретились около намеченной фирмы, склад и офис которой располагались в одном месте. ООО «Гранат» занималось оптовой торговлей продуктами питания. Друзья заняли место, с которого хорошо просматривались подъездные пути, и весь день наблюдали за торговлей, лишь один раз отлучившись пообедать.
Покупатели подъезжали и отъезжали довольно часто и, конечно, оставляли достаточное количество денег. Это при том, что ООО «Гранат» не торопилось закрыть свою задолженность по налогам. Напарники истомились ожиданием, им не терпелось поскорее начать действовать, но они все-таки дождались окончания рабочего дня, когда выручка стала максимальной.
Наконец время пришло, и ребята двинулись в здание фирмы. Сердце бешено колотилось, внизу живота образовалась неприятная пустота, а в душе зародилось непреодолимое желание развернуться и убежать. Но отступать не позволяло самолюбие, и Александр усилием воли взял себя в руки и посмотрел на Артура. Внешне тот выглядел безупречно.
– Здравствуйте, где у вас кабинет директора? – спросил Александр у миловидной девушки, стоявшей за прилавком.
– А что вы хотели? – слегка небрежным тоном ответила она вопросом на вопрос.
– Налоговая полиция, – ровным голосом произнес Александр.
Выражение лица девушки сразу изменилось на приветливое, и она поспешила сама показать дорогу.
Без стука толкнув дверь, Александр с Артуром очутились в небольшой комнате, обставленной современной мебелью. Импортные жалюзи, дорогостоящие канцелярские принадлежности на столе, а главное золотые украшения на директрисе наглядно показывали, куда уходят налоговые платежи. Женщина в возрасте, близком к пожилому, с крашеными волосами сидела, положив руки на стол.
– Налоговая полиция, – еще раз представились друзья и предъявили свои «удостоверения». В такие минуты люди обычно внимательно не разглядывают «корочки», тем более, что им это не особенно позволяют.
– Я вас слушаю, – холодно, с нажимом ответила предприниматель.
– У нас постановление об изъятии у вас денежных средств в счет уплаты налоговых платежей. Пожалуйста, ознакомьтесь и пройдемте в кассу, – как можно более уверенно и равнодушно произнес Александр.
Это был самый ответственный момент. Если директриса возьмет трубку и позвонит в Управление налоговой полиции, чтобы удостоверить личности пришедших в их фирму, надо будет в срочном порядке исчезать. Психологический расчет был на то, что женщина, всю жизнь проработавшая в советской торговле, привыкла почитать правоохранительные органы, в частности ОБХСС. К тому же комплекс вины за уклонение от уплаты налогов мешал ей объективно оценить ситуацию.
Действующие лица по обе стороны стола разглядывали друг друга: женщина с откровенной неприязнью, а Александр с Артуром властно и непоколебимо. Девушка-продавец тихонечко исчезла, почувствовав конфликтную ситуацию. Напряжение росло.
– Почему налоги не платим? – вальяжным голосом поинтересовался Артур.
Это был перебор. Александр тут же пожалел, что взял с собой этого радетеля за доходную часть государственного бюджета. В эту минуту ему страстно захотелось, чтобы Тулаев оказался где-нибудь на северном полюсе, а еще лучше на Луне. Пауза затягивалась. Салтаеву уже казалось, что у них ничего не получится, и надо поскорее сматываться, но тут директриса развеяла его опасения.
– У нас нет денег.
– А вот это мы сейчас проверим, – про себя облегченно вздохнув, твердо сказал Александр и решительно направился в кассу.
Директрисе ничего не оставалось делать, как последовать за ними. Самое опасное было позади, но впереди было еще много работы.
Кассиром работала пожилая женщина. Таких обычно держат за ответственность и дисциплинированность. Честно прожив всю свою жизнь, они не способны в одночасье перемениться и исчезнуть вместе со всей вверенной им наличностью. Поняв, кто к ним пришел, она перепугалась и не могла скрыть своего волнения. По требованию «полицейских» она сразу же предоставила все имеющиеся в кассе деньги и кассовые документы. Главного бухгалтера на месте не было, и изъятие производили без нее.
Тщательно пересчитав наличные и сверив результаты с кассовой книгой, Александр подвел итог: шестьдесят тысяч рублей. От такой суммы у него перехватило дыхание. Он начал беспокоиться, как бы напарник опять что-нибудь не ляпнул от избытка эмоций.
Заставляя свои руки не выдавать волнения, он, не торопясь, заполнил протокол изъятия и предложил расписаться всем присутствующим. От подписи никто не отказался, да это уже и не имело значения. Уложив свою копию протокола в папку, джентльмены удачи вежливо попрощались и покинули офис.
Ребята вышли на улицу и молча направились в сторону дороги. Выйдя на проезжую часть, они также молча остановили проезжавшее такси и сели на заднее сиденье. Дальше сдерживать свои эмоции не было сил. Они повернулись друг к другу и громко расхохотались во  всю силу своих легких.
Водитель недоуменно посмотрел в зеркало заднего вида, но больше никак не выразил своего удивления.
– Куда поедем?
– Давай в «Армянскую кухню», командир.
К тому времени как бухгалтеры и налоговики сделают сверку, разберутся, что к чему, и будет возбуждено уголовное дело, пройдет уже достаточно времени. Найти их тогда можно будет только случайно.
А сейчас кровь летела по жилам, жизнь была полной красок, и весь мир лежал у их ног. Удача любит тех, кто не боится испытывать судьбу. Сегодня фортуна была к ним благосклонна, и ее фанфары гремели в их честь.
Время было раннее, посетителей в ресторане почти не было, и эта скучная обстановка никак не соответствовала настроению друзей. Ребята утолили голод самыми изысканными блюдами, выпили бутылку самого дорогого коньяка и отправились в ночной клуб «Нирвана», оставив официанту на чай половину его месячной зарплаты.
Посетителей и здесь почти не было, но вскоре зал должен был заполниться. Они сделали заказ и продолжали бурно обмениваться впечатлениями от провернутого дела.
– Совсем недавно я думал, что такое бывает только в кино, – после очередной рюмки поделился Артур.
– Человеческая воля определяет поступки и события. Мы захотели и сделали это! Если бы все люди жили по правилам, то кто бы открыл Америку? Ведь плыть долгие месяцы навстречу полной неизвестности могли только бродяги, которые не боялись ни бога, ни черта.
Клиенты прибывали, и спустя два часа свободных столиков не осталось. К этому времени ребята допили вторую бутылку коньяка и пребывали на вершине блаженства. Администратор, распознав денежных клиентов, подсадила к ним девчонок из танцевальной группы.
– «Гусары вели счет шампанскому только на дюжины», – пьяным голосом цитировал Салтаев и заказывал по двенадцать бутылок за раз.
Окончательно «нагрузившись», друзья взяли двух красоток и поехали в сауну.
Чем они там занимались, Александр, проснувшись следующим утром, не помнил, хотя и догадывался.
Умывшись, позавтракав и пересчитав наличность, Салтаев решил, что надо потратить ее с пользой, пока она еще оставалась.
У нас личный автомобиль – заветная мечта современного человека. Называть «железного коня» средством передвижения – все равно, что называть озеро Байкал скоплением воды. Для нас машина – это предмет роскоши, показатель социального положения и визитная карточка, праздник, когда сбывается мечта, пусть и не такая возвышенная.
Шестицилиндровый двигатель, литые диски, спойлер, велюровый салон приводили Салтаева в состояние эйфории. Он взял иномарку «с пробегом», но тогда его не беспокоили такие мелочи.
Чувство, испытываемое, когда в первый раз ведешь автомобиль, наверное, сродни тому, что ощущали наши предки, несясь на конях по бескрайним степным просторам.
Из окна собственного автомобиля весь мир смотрится по-другому. Александр представлял себя пилотом звездолета, мчащимся по космическим магистралям. Давишь педаль газа, и огромный механизм проносит тебя через пространство, над которым ты обретаешь власть. Адреналин ударяет в кровь, и упоительное ощущение свободы возносит тебя над земным существованием.
Первые трое суток Александр не вылезал из-за руля, питался хот-догами и спал, откинув спинку сиденья. Через некоторое время он привык и осознал, что это головокружительное наслаждение, которое было в первое время, никогда больше в жизни не повторится.

***
Что наша жизнь –  игра,
и кто ж тому виной,
Что я увлекся этою игрой.
Песня из кинофильма «12 стульев»

Полтора года прошли в праведных трудах. За это время его карьера была успешной, и он уже занимал высокую должность на одном из крупных предприятий республики. Повседневная жизнь затягивала и предвещала в перспективе стабильную работу, дом, семью, готовый ужин, тапочки, диван и телевизор. Выбраться из замкнутого круга житейских проблем можно только при помощи Его Величества Случая, ибо только он определяет, кому выпадут тузы, а кому семерки.
Салтаев любил и умел играть в карты. Он даже владел несколькими где-то подсмотренными, кем-то показанными и даже им самим придуманными приемами, которые в студенчестве позволяли ему выиграть бутылку, другую пива, ужин или поцелуй красавицы. Риск – составляющая часть игры и, наверное, самая захватывающая. Если страх потери и инстинкт самосохранения не задавили в человеке надежду, если он безумно любит побеждать и умеет с достоинством проигрывать, то такого человека риск притягивает возможностью вырваться из тусклой обыденной жизни и на себе испытать, что такое
Шпаги свист и вой картечи,
И тьмы острожной тишина.
Выходя в очередной раз из кабинета своего начальника, Салтаев решил разыграть, возможно, самую крупную в своей жизни партию.
Незадолго до этого Александр разговаривал со своим знакомым, который работал в аудиторской фирме. Тот недавно проводил проверку ОАО «Бурятпромстрой» и упомянул в разговоре, что предприятие ведет строительство крупного объекта для АО «Байкалдрагмет» и вскоре по договору должно получить очередной платеж, но банковские счета организации арестованы налоговой инспекцией, и перечислять туда деньги не имеет смысла.
– Большой платеж-то? – небрежно поинтересовался Александр.
– Около 800 тысяч рублей. А что?
– Да нет, ничего. Просто так спрашиваю, – равнодушно ответил Александр, а про себя невольно подумал, что ОАО «Бурятпромстрой» – предприятие наполовину государственное, ставшее акционерным обществом в результате приватизации и в настоящее время успешно двигающееся к банкротству. А это, как правило, не предполагает жесткого контроля за движением финансовых ресурсов.
Тогда он не придал этому особого значения, но сейчас, сидя в своем рабочем кабинете, обдумывал возможные варианты. Планируемая комбинация была проста и оригинальна. На следующий день он приступил к ее осуществлению.
В первую очередь надо было открыть подставную фирму. Для этого он встретился со знакомыми «щипачами»  и попросил их подобрать паспорт с фотографией, похожей на его лицо. Нередко карманники вместе с бумажниками вытаскивают документы и потом выбрасывают их за ненадобностью.
Он также обошел видеопрокаты и рестораны, где люди могли в залог оставить паспорт и не выкупить его. Все было безрезультатно.
Наконец через неделю Федька по прозвищу Цыган принес ему нужный документ:
– Смотрю, в автобусе фраер стоит, один в один твоя «фаска» . Ну, я мыкнул у него по карманам, денег почти не поднял, а ксива – вот она. Дашь «пятихатку» ?
Цыган, конечно, лукавил. «Терпила»  чем-то походил на Александра, но не так, чтобы один в один. Оставалось только надеяться, что никто не будет тщательно сверять фотографию. Сошлись на двухстах рублях, и Цыган ушел явно довольный.
Меньше чем через неделю в регистрационной палате города Улан-Удэ был зарегистрирован индивидуальный предприниматель Виктор Николаевич Хануев, родом деятельности которого значилась поставка стройматериалов.
Пока регистрировалась фирма, Александр побывал на работе у своего знакомого аудитора. Денис работал в аудиторской фирме уже несколько лет и хорошо знал свое дело.
С Александром они познакомились по долгу службы, когда он проверял организацию, где работал Салтаев.  Денису было тридцать лет, он не был жадным, но и своего никогда не упускал. Александр прошел к нему в кабинет и пригласил на улицу покурить. Как бы между делом Салтаев спросил:
– Помнишь, ты говорил, что «Бурятпромстрой» проверял?
– Помню. А что?
– Сможешь сделать копию договора между ним и «Байкалдрагметом»?
– Смочь-то смогу, только зачем тебе? – подозрительно спросил Денис.
– Юрист знакомый просит. Он представляет фирму, которая с ними судится. Сделаешь – две штуки твои. Недурно за пару бумажек? Все равно никто не узнает.
– Можно попробовать, только если что случится, я – не при делах.
– Само собой, да и мне самому лишняя огласка ни к чему.
Через несколько дней они встретились снова. Аудитор немного нервничал, видимо, в версию с юристом не особо поверил. В любом случае он ничем не рисковал, копия была готова, и на ней не написано, кто ее сделал. Салтаев отсчитал деньги и получил нужный документ. Работа аудитора подразумевает умение хранить тайны, поэтому Александр не сомневался, что с этой стороны все будет чисто.
Копия договора была нужна ему, чтобы получить оттиск печати и образцы подписей директора и главного бухгалтера. Кроме того, там были указаны сроки платежей. Следующее перечисление денег ожидалось через две недели.
Подготовка была завершена, и можно было приступать непосредственно к осуществлению задуманного. Александра охватило приятное волнение. В случае успеха можно будет поднять около восьмисот тысяч рублей. В случае неудачи часть третья статьи 159 Уголовного Кодекса Российской Федерации предусматривала наказание за мошенничество в особо крупном размере до десяти лет лишения свободы.
Ставки были сделаны, и колесо закрутилось.
В АО «Бурятпромстрой» недавно был назначен новый финансовый директор, и он не был знаком с руководством «Байкалдрагмета». Александр знал это заранее, иначе не стал бы разыгрывать эту комбинацию. С уличного автомата Салтаев позвонил в «Байкалдрагмет» и попросил соединить его с главным бухгалтером. Когда на том конце провода низким голосом ответила женщина, он неторопливо произнес:
– Здравствуйте, Виктория Львовна. Вас беспокоит ОАО «Бурятпромстрой», финансовый директор Тимофеев Игорь Владимирович.
– Добрый день. Значит, это вас назначили вместо Ирины Сергеевны?
– Да. Очень приятно с вами познакомиться.
– Взаимно. Что вы хотели?
Пока все шло хорошо, и можно было развивать свой успех. Первое волнение улеглось, и сейчас Александр почувствовал кураж и не собирался упускать своей удачи.
– Вы, наверное, слышали, что у нас сейчас неприятности с банковскими счетами?
– Да. Что-то такое слышала.
– Вы не могли бы переслать следующий платеж на счет фирмы, которая поставляет нам стройматериалы? У нас перед ними большая задолженность, и они грозятся прервать поставки, тогда мы не сможем продолжить строительство вашего объекта.
Во времена всеобщего кризиса неплатежей это было в порядке вещей и не должно было вызвать подозрений, тем более, что в договоре имелся пункт, согласно которому расчет мог производиться с третьими лицами по письменному распоряжению Исполнителя.
– Отправляйте письмо в установленном порядке, мы рассмотрим. Но, насколько я помню, срок следующего платежа только через две недели.
– В том-то и дело! Нам нужно срочно погасить задолженность перед поставщиком. Может быть, вы пойдете нам навстречу, все-таки у нас с вами сложились такие плодотворные деловые отношения. Как-нибудь мы тоже вам чем-нибудь поможем.
– Ладно, присылайте письмо, я поговорю с директором.
– Заранее спасибо. До свидания.
– Всего доброго.
Положив трубку, Александр пришел в прекрасное расположение духа. Игра пошла, и, похоже, ему выпал неплохой расклад.
Теперь у него было семь-десять дней, чтобы закончить свое дело. Через две недели настоящий представитель АО «Бурятпромстрой» свяжется с Викторией Львовной, и обман вскроется.
На следующий день он отпечатал письмо «Байкалдрагмету» от «Бурятпромстроя» с просьбой перечислить в счет оплаты за строительство восемьсот десять тысяч рублей индивидуальному предпринимателю Хануеву Виктору Николаевичу за поставленные им стройматериалы. Ниже были указаны расчетный счет и прочие реквизиты подставного предпринимателя. Подписи и печать были скопированы из договора, предоставленного аудитором. Александр оставил это письмо в приемной ОАО «Байкалдрагмета».
Было бы наивным предполагать, что деньги будут перечислены сразу. Салтаев подождал два дня и снова позвонил в «Байкалдрагмет».
– Виктория Львовна? Здравствуйте. Это «Бурятпромстрой», Тимофеев. Вы получили наше письмо?
– Да. Я поговорила с директором, он не против, но у нас сейчас нет денег. На днях мы ожидаем поступление, как оно придет, мы сразу заплатим.
– Мы были бы вам очень признательны, Хануев нам постоянно звонит и требует оплату.
Теперь надо было звонить каждый день, чтобы не пропустить момент.
Следующие несколько дней прошли в тревожном ожидании. В любой момент настоящий финансовый директор «Бурятпромстроя» мог позвонить в «Байкалдрагмет», и тогда у Виктории Львовны возникло бы справедливое недоумение.
Каждый день Александр звонил и интересовался положением  дел. Пока его никто не заподозрил, но время шло, и с каждым днем ситуация становилась все более рискованной. Каждый следующий звонок давался ему все с большим трудом, и он уже думал о том, чтобы отказаться от своей затеи. Но природное упрямство брало свое, и он продолжал испытывать судьбу.
Через десять дней надежды уже почти не оставалось, и Александр решил, что позвонит в последний раз, чтобы не дать себя вычислить. Когда «львица», как он про себя называл Викторию Львовну, ответила ему, что деньги перечислены, он не поверил своим ушам и был готов ее расцеловать. Но, поскольку по телефону это сделать затруднительно, он ограничился галантным комплиментом в адрес ее чарующего голоса и положил трубку, оставив женщину в некотором замешательстве.
Расчетный счет ИП Хануева был специально открыт в одном банке с «Байкалдрагметом», поэтому деньги должны были прийти в тот же день. Когда Александр позвонил в банк, молодая операционистка переливчатым голосом подтвердила ему, что деньги поступили, и назвала сумму.
– Я хотел бы снять всю сумму наличными, – немало не смущаясь, заявил Салтаев. На индивидуальных предпринимателей ограничение на снятие наличных не распространяется, и с этой стороны не должно было возникнуть осложнений.
– На такую сумму необходимо заранее подавать заявку. Сейчас у нас просто столько не наберется, – немного растерянно ответила девушка.
– Хорошо, тогда примите заявку на завтра.
– Да, подъезжайте завтра после десяти утра, все будет готово.
Настроение у Салтаева резко испортилось. За сутки много чего могло случиться. Если «кинутые» предприятия свяжутся, то завтра в банке Александра примут опера. Если бы он «спалился» еще вчера, то от попытки мошенничества еще удалось бы «отмазаться», но теперь деньги были на счету, и когда он придет их получать, будет иметь место законченный состав преступления. Кроме того, все это могло оказаться ментовской разработкой, имеющей целью взять его с поличным.
В тот вечер Салтаев не мог заснуть до трех часов ночи. Десятки раз он прокручивал в уме все этапы махинации, пытаясь определить места, где бы он мог проколоться, но как он не старался, все выглядело безупречно. Тем не менее успокоиться не удавалось, и заснул он только после того, как прошел на кухню и в качестве снотворного принял полстакана водки.
Утром Александр тщательно побрился, принял душ, надел белую рубашку, черный галстук, до блеска начистил туфли, заполнил чековую книжку, взял паспорт Хануева и, вверив свою судьбу капризам фортуны, поехал в банк. Решение было принято, и отступать он не собирался. По дороге он старался не думать о деле и заставлял себя представить теплые страны и стройных девушек в бикини, но вместо этого ему виделись небо в клетку и казенная пайка. Перед входом в банк он собрался, привел в норму дыхание, принял сосредоточенно-деловое выражение лица и уверенным шагом вошел внутрь.
Небо не упало на землю, и Селенга не вышла из своих берегов. Служащие с равнодушными лицами монотонно стучали по клавишам компьютеров, и никто не спешил надевать на него наручники.
Пройдя к своему операционисту, Александр вежливо поздоровался и предъявил чековую книжку. Девушка в ответ улыбнулась и принялась заполнять документы. Оформление не заняло много времени, и через двадцать минут он уже складывал тугие вакуумные упаковки с деньгами в обычный полиэтиленовый пакет. Сторублевые купюры были запаяны по тысяче штук. Он не ожидал, что добыча окажется такой тяжелой. Пакет пришлось нести в обнимку, чтобы не порвался. Он плохо помнил, как вышел из банка и дошел до машины. Борясь с головокружением, Александр сел за руль и поехал домой.
Даже, когда он дома вывалил содержимое пакета на пол, ему все еще не верилось, что он это сделал. Некоторое время он сидел и тупо смотрел на результаты своих «трудов». Когда он наконец стал осознавать происходящее, то испытал огромное облегчение. Теперь найти его могли только по описанию операционистки из банка, других следов он не оставил. Тревожное волнение последних дней отступало, уступая место томному расслаблению.
Стресс надо было снимать, и Александр взяв десять «штук», поехал гулять.

***






Я сидел у окна в переполненном зале,
Где-то пели смычки о любви,
Я послал тебе черную розу в бокале
Золотого, как небо Аи.
                А. Блок. В ресторане

На следующий день Салтаев чувствовал себя соответственно количеству потребленного накануне спиртного. Будильник прозвенел около семи часов утра. Александр не знал, как звучит сирена, возвещающая о воздушной тревоге, но предполагал, что это нечто подобное. С трудом разлепив тяжеленные веки, он обвел глазами окружающее пространство. «Слава богу, дома», – мелькнула первая мысль и тут же отозвалась острой болью в воспаленном мозгу. Тиканье часов производило на него эффект ударов парового молота.
Тело человека более чем на две трети состоит из воды, но сейчас создавалось впечатление, что соединение Н2О отменили по всей вселенной. Чтобы убедиться в обратном, надо было вставать. Путь на кухню был сродни взятию крепости Измаил. Наполнив трехлитровую банку водой, Александр сел и попытался восстановить в организме водяной баланс.
Надо было ехать на работу. Усаживаясь за руль, Салтаев ощутил первые рвотные позывы и, обдав перегаром лобовое стекло, тронулся в путь. Вторая волна тошноты не оставила ему выбора, застигнув аккурат напротив остановки «Саяны». Резко затормозив и успев открыть дверь, Салтаев грозно «похвастался» съеденным и выпитым накануне перед многочисленной публикой, ожидавшей общественный транспорт.
Весь этот день можно было бы вычеркнуть из жизни, если бы не одно обстоятельство.
Кое-как дотянув до конца рабочего дня, Александр, наконец, смог позволить себе кружку, другую пива. Со своим другом и бывшим одноклассником Филиппом они зашли в кафе «Блюз» на Элеваторе. Первые же глотки божественного нектара благотворной влагой разлились по телу, прояснили мозги и вернули организму здоровые жизнеощущения.
Приглушенный свет и легкая музыка настраивали на лирический лад. Она сидела в противоположном конце зала со своей подругой. Трудно не заметить девушку с фигурой манекенщицы и ростом около 180 см. Черная кожаная мини-юбка не скрывала безупречную стройность ног, а божественной красоты лицо могло заставить любого мужчину пожалеть, что он не родился художником или поэтом. Девушка, казалось, только что сошла с обложки модного журнала.
– Иди, познакомься, – с легкой иронией предложил Александру Филипп.
– Нет желания, – лениво ответил Салтаев и с трудом оторвал свой взгляд от прекрасной незнакомки.
– Боишься?
– Конечно, нет.
– Боишься, давай поспорим.
– Давай. На бутылку пива, – с вызовом ответил Александр, которого так легко взяли на «слабо».
– Согласен.
Слово было сказано, и надо было что-то предпринимать. Салтаев вышел из бара, взял такси  и, так как рынок и цветочные магазины уже не работали, поехал в ресторан «Бурятия», купил там белую розу и вернулся в бар. Спрятав цветок за полу куртки, он прошел на кухню, где попросил официантку поставить его в бокал и отнести юной прелестнице вместе с запиской, на которой написал свое имя и номер телефона. Сам же вернулся за свой столик и заказал еще кружку пива.
– Ну что? Постеснялся?
– Терпение, мой друг.
Через некоторое время официантка вернула записку, на обратной стороне которой было написано: «Выйди покурить».
– С тебя бутылка пива, – весело сказал Александр и пошел на улицу. Салтаев не курил, но это «выйди покурить» затянулось впоследствии на полтора года.
– Как зовут такое прелестное создание?
– Настя. А тебя?
– Меня Саша. Вы так сказочно прекрасны, что я никогда бы не простил себе, если бы не попытался с вами познакомиться. Отдыхаете, Настя?
– Да. Каникулы.
– Ка-а-кие каникулы? – попытался скрыть свое удивление Александр
– Школьные. Я в одиннадцатом классе учусь.
«Вот так сюрприз!» – Салтаеву захотелось оказаться подальше от этого места. Он мысленно вычел из двадцати пяти семнадцать, и получилось, что он старше собеседницы на восемь лет. Но отступать было поздно, тем более, что выглядела девушка старше своего возраста.
Они вместе переместились в ресторан «Байкал», где Александр весь вечер беззаботно шутил, веселил девчонок, говорил тосты и комплименты и приглашал Настю танцевать. В двенадцать часов ночи он посадил девушек на такси, даже не взяв номер телефона, рассудительно полагая, что назавтра и не вспомнит свою случайную знакомую за кучей накопившихся дел и житейских проблем.
Следующий день был выходным. Проснувшись, Александр обнаружил, что «бабки» все это время так и пролежали, сваленные в кучу в вакуумных упаковках размером с кирпич и ненамного меньшим весом. Салтаев встал, вялой походкой прошелся к ним и пару раз отрешенно пнул один из брикетов, пытаясь пробудить то чувство, которое испытывал после первого своего дела. Ничего похожего внутри не шелохнулось. Александр задумчиво повертел в руке один «кирпич» и решил поехать на автомобильный рынок.
Там, особо не выбирая, он приглядел себе темно-синюю Тойоту-Марк-2, тут же оформил покупку и выехал за ворота уже владельцем нового «лайнера», как про себя назвал автомобиль за его внушительные габариты. На нем он поехал в магазин «Классика-Мода», что в Гостиных рядах, где приобрел костюм тройку черного цвета, две белых и две черных рубашки высокого качества, стильные туфли по последней моде, кожаный ремень, дорогую запонку с камнем и кучу других вещей, которые ему «впарили» продавцы, почувствовав его настроение. Их лица лучились доброжелательностью и любопытством. Было заметно, что такой клиент для них в диковинку.
Салтаев захватил чекушку коньяка и поехал на Верхнюю Березовку испытывать технические характеристики своего нового четырехколесного друга.
На отвороте в бывший пионерский лагерь «Челночок» он остановился и вышел из машины. Весна вовсю заявляла свои права, и оставшиеся лесные прогалины, нехотя подчиняясь ее воле, медленно таяли, уступая неумолимому закону природы.
Александр отхлебнул коньяка прямо из бутылки и попытался разобраться в своих ощущениях. Он добился всего того, о чем так мечтал в студенчестве, когда, неделями питаясь одним рисом, видел вокруг самодовольных пижонов на иномарках, которые как бы с одолжением взирали на окружающий мир. Но Салтаев не чувствовал ни упоения победы, ни радости от самоутверждения. Вместо этого внутри была пустота и сознание того, что ему не к чему больше стремиться. Теперь он был человеком, у которого все было, но не было мечты. Выбросив недопитую бутылку, он постарался прогнать пессимистичные мысли и поехал в город.
Вся следующая неделя прошла бесцветно, как и большинство времени большей части населения Земли. Работа. Дом. Телевизор. Сон. Лишь воспоминания о Насте, которую он почему-то не мог забыть, скрашивали его серые будни. Девушка была красива до совершенства, прежде он не встречал таких в Улан-Удэ при всем богатстве своего жизненного опыта. К концу недели он уже жалел, что не взял у нее номер телефона. Оставалось надеется, что его друг Филипп поступил более предусмотрительно, как, впрочем, и оказалось.
– Я так и думал, что ты спросишь, – сказал бывший одноклассник, когда Александр к нему позвонил. – Записывай.
Узнав Настин номер, Салтаев попросил своего знакомого посмотреть ее адрес по компьютерной базе данных. В субботу вечером он купил букет цветов и поехал к ней домой.
Девушка была в легком недоумении.
– Как ты узнал, где я живу?
– Это вдохновение, снизошедшее свыше.
– Еще что скажешь?
– Что «мне опять явилась ты, как мимолетное видение, как гений чистой красоты». Это тебе, – добавил он и протянул цветы.
– Спасибо.
– Не за что. Поехали, покатаемся.
– Вот так вот сразу?
– Почему бы и нет?
– Ну поехали, только недолго.
– Конечно, как скажешь – я привезу тебя домой.
Александр не мог всерьез воспринимать семнадцатилетнюю девочку, но и воздержаться от комплиментов тоже не мог.
– Глядя на вас, начинаешь понимать, ради чего мужчины дрались на дуэлях и короли ввергали народы в пучины войн.
С Настей он почувствовал приятное волнение, которого давно не испытывал при общении с противоположным полом.
Поначалу Настя тоже не относилась к нему серьезно. Не страдающая от недостатка мужского внимания, девушка принимала его то ли за лопуха, то ли за идиота, который несет всякую чушь.
Тем не менее Александр каждую неделю посылал ей шикарный букет с какими-нибудь сладостями, а по выходным ходил с ней на дискотеки и в ночные клубы. Свежие розы постоянно стояли в ее комнате и придавали ее мыслям нужную направленность.
Оказалось, что не один Салтаев мог по достоинству оценить ее неземную красоту. Настя снималась в рекламах, выигрывала конкурсы красоты, и соперников у Александра было предостаточно. Один крутой бизнесмен каждый день подъезжал к ней на разных иномарках, а другой поклонник в два часа ночи забрался по водосточной трубе к ней на четвертый этаж с мороженым в зубах. Отступить не позволяло самолюбие, и Александр твердо решил одержать победу.
Близились майские праздники. Весна была в разгаре своего победоносного шествия и прочно заняла свое место в душах людей. На первое мая Александр пригласил Настю к себе домой, намереваясь сделать сюрприз и вместе с ней посмотреть передачу по ОТБ, для которой его сняли как молодого перспективного руководителя. Ему, конечно, хотелось произвести впечатление, но девушка отказалась, видимо, заподозрив какой-то нездоровый подвох. Салтаев не особо расстроился и поехал в «Голливуд», где встретил друзей и познакомился с девчонками, с которыми и провел все майские праздники.
Числа третьего, когда он, лежа перед телевизором, отходил от бурных возлияний, раздался телефонный звонок. Подняв трубку, он услышал беззаботный Настин голос:
– Привет. Как дела? Ты почему не звонишь?
Салтаев подумал, прежде чем ответить.               
– Настя, ты – замечательная девушка, но я никогда не прошу женщину больше одного раза.
– Придется сделать исключение, – без промедления все тем же беззаботным тоном ответила девушка.
От такой самоуверенности Александр потерял дар речи.
– Ну-ну. Выходи, я сейчас подъеду, поговорим.
Юная чаровница и не думала кокетничать. Она просто не умела этого делать, с ее внешностью в этом не было необходимости. Представители сильной половины человечества и так готовы были штабелями падать к ее ногам. Своей почти детской непосредственностью она сокрушила все доводы Александра, и, посмотрев в ее чистые, ясные глаза он действительно сделал исключение.
Прошло два месяца, и Салтаев успел привязаться к ее сияющей улыбке и словно удивленному взгляду из-под длинных ресниц. Они стали видеться почти каждый день и много времени проводить вместе. Появляться с Настей на людях было и престижно, и обременительно. Во всех публичных местах мужчины выворачивали головы в ее сторону, а на себе Александр ловил взгляды, полные зависти. Вскоре он научился не обращать на это внимания и воспринимать как должное.
Как это часто бывает, поссорились они из-за пустяка. На одной вечеринке Салтаев принял лишнего, и Настя попыталась его ограничить в этом. Александру это не понравилось, и он наговорил кучу неприятных вещей. Настя обиделась и уехала домой.
На следующий день надо было покаяться и извиниться, но Александр не сумел переступить свою гордыню. Через несколько дней он понял, что она тоже не позвонит. Тогда он отправил ей букет с открыткой, на которой написал на староанглийском: «Fare thee wall, and if forever, still forever fare thee wall» . После этого он попытался забыть ее навсегда, что оказалось не так-то просто. Во всяком случае за два следующих месяца ему это не удалось.
Лето заканчивалось. Вечера стали прохладными, и после десяти часов летние кафе в сорок третьем квартале не могли похвастаться изобилием посетителей, поэтому Александр со своим приятелем, отмечавшие окончание очередной рабочей недели, решили перебраться в ночной клуб «Квартал». Контингент, посещающий это заведение, не отличается особой изысканностью.
К часу ночи трезвых в зале не осталось, и Александр уже собирался вместе со своим товарищем перебраться в другое заведение, но при выходе случайно столкнулся с молодыми людьми восемнадцати-двадцати лет. Ребята хорошо выпили и явно искали приключений. Салтаев хотел было извиниться и уйти, но тут выяснилось, что это никак не совпадает с планами разгоряченной молодежи.
– Тебе че, братело, проблемы нужны? – Недоброжелатели обступали Александра со всех сторон, намереваясь «размяться».
Драться не хотелось. Дырок в теле и так было больше, чем пальцев на руках, но, вспомнив себя в их возрасте, он понял, что миром это не разрешится.
В таких ситуациях количество соперников не имеет значения, главное – произвести должный психологический эффект. Другого выхода не оставалось. Александр допил пиво из бутылки, которую держал в руке, разбил ее о голову самого агрессивного искателя приключений и воткнул получившуюся «розочку» ему в лицо. Почти в тот же момент его как будто током ударило, по всему телу прошла неприятная вибрация, и он ощутил что-то теплое и липкое на правом боку.
С тремя ножевыми ранениями Александр был доставлен в реанимацию БСМП.
Очнувшись после операции, он обнаружил себя привязанным к передвижной кровати с несколькими трубками, торчащими из тела: одна изо рта для обеспечения дыхания, катетер из полового органа для произвольного мочеиспускания, капельница и три дренажа для стока крови. Действие наркоза еще не прошло, и палата плыла перед глазами.
Салтаев промычал что-то нечленораздельное, и медсестра вынула трубку у него изо рта. Комплиментами, на какие он был способен в этот момент, и слезными просьбами ему удалось уговорить ее отвязать одну руку. Еще пьяный от наркоза он вознамерился в лучших традициях американских боевиков заткнуть тряпками дыры в теле, затем пойти, найти и наказать обидчиков. Неверной рукой он начал выдергивать из себя трубки. Медсестра вскрикнула, перехватила его руку, привязала обратно и ввела какой-то укол, от которого Александр снова провалился в небытие.
Когда он пришел в себя в следующий раз, действие наркоза уже прошло, и тело казалось разрезанным на несколько кусков, каждый из которых посылал в мозг вопиющие сигналы о невыносимой боли. Каждые два часа ему ставили укол анальгина и укол димедрола, тогда боль ненадолго отступала, и Салтаев дремал до следующего ее скорого возвращения.
В больнице он понял, что самые красивые женщины – это медсестры в реанимации, потому что особенно там очень сильно хочется жить. Александр лежал и думал, что если выживет, то каждый свой день будет ценить, как последний. Безумно хотелось пить, но врач не разрешал, исходя из каких-то своих медицинских соображений. Казалось, жажда убьет его раньше, чем нанесенные ранения.
К счастью, через двое суток угроза жизни миновала, и его перевели в общую палату. В тот же день он поднялся с кровати и попытался дойти до туалета, но, не сделав по коридору и десяти шагов, упал и чуть не потерял сознание. Дежурная медсестра уложила его на каталку, отвезла обратно, принесла утку и строго запретила подниматься. Несмотря на это, на следующий день Александр повторил свою попытку, на этот раз более удачно. Тогда он понял, что еще будет жить и любить.
Лежать было больно на любом боку. При проникающем ножевом ранении в легкое вскрывают грудную клетку, зашивают рану и промывают внутренности. То же самое при ранении в брюшную полость, поэтому туловище Александра напоминало лоскутное одеяло. Хорошо еще, что третий удар пришелся в руку. В любой позе лежать можно было не более пятнадцати минут, потом боль становилась невыносимой, и он принимал менее обременительное для тела положение на следующие четверть часа.
Спать в таких условиях приходилось урывками, и сновидения посещали его самые разные, поэтому он был уверен, что бредит, когда в палате появилась Настя в белом халате и с пакетом фруктов в руках.
– Ты к кому? – осторожно спросил он у видения, всерьез опасаясь, что оно растает в ту же секунду.
– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответила Настя и поставила пакет на тумбочку. Она дотронулась до его лба, и он понял, что это ему не снится. Изможденный страданиями мозг с трудом воспринимал эту информацию. Он закрыл глаза и с минуту не мог выговорить ни слова. В груди гулко билось сердце, и его стук отдавался в висках. В этот момент он забыл про боль, про обиду, про все на свете. Ему хотелось продлить эти мгновения на всю оставшуюся жизнь.
– Ты не хочешь меня видеть? Мне уйти? – натянутым голосом спросила Настя, неправильно истолковав его молчание.
– Нет, нет! Если ты уйдешь, я точно сойду с ума, – дежурные слова не могли выразить даже одной миллионной доли его чувств. В этот момент он был готов раздеться догола, выйти на Красную площадь и перед телекамерами на всю страну кричать, что безумно рад ее видеть. Впрочем, слова были не нужны, она все поняла по его глазам.
Настя стала выкладывать фрукты на тумбочку.
– Мне нельзя фрукты. Только бульоны, и то аппетита нет.
– Завтра принесу тебе бульон.
Она пробыла с ним три часа. Они почти ни о чем не говорили. Боль отступила. Казалось, что нигде в мире нет больше ненависти и страданий, предательства и подлости, что мир состоит только из улыбок, цветов, солнечного света и любви.
Настя приходила каждый день, приносила бульоны, помогала ему ходить и рассказывала о своем поступлении в институт. Время как будто остановилось. Тогда Александр сказал ей, что эти мгновения, возможно, будут самыми счастливым их временем. Девушка со свойственным ее возрасту оптимизмом ответила, что у них все еще впереди.
Через неделю Салтаев уже мог самостоятельно передвигаться, и его выписали из больницы. Пора было возвращаться в бетонные «джунгли», которые отличаются от настоящих только тем, что там понятно кто тебе друг, а кто враг, здесь же от кого угодно можно ожидать удара.
Тем не менее следующие два месяца были самыми счастливыми в его жизни.
Что такое любовь? Под этим обычно понимают симпатию, привязанность и физиологическое влечение. Молодые люди знакомятся, встречаются и женятся. Через несколько лет привязанность перерастает в привычку, и они начинают ссориться из-за невымытой посуды или вовремя невынесенного мусора.
Та любовь, про которую написаны книги и сняты фильмы, выпадает одному человеку из десяти или даже больше. И она не может быть счастливой по определению, разве что непродолжительное время.
Выписавшись из больницы, Александр ощущал небывалый подъем душевных сил, что никак не гармонировало с его физическим состоянием. Каждый шаг отдавался болью, и о резких движениях не могло быть и речи.
Стояло утро, и Настя еще была на занятиях в институте. Александр поехал заправиться и залил бензином пятилитровую канистру. Затем он купил пластиковую бутылку сока, вылил содержимое и вставил в пробку тонкую трубку. Получилась «брызгалка» какими он в детстве поливался со сверстниками из соседнего двора. Только на этот раз он наполнил ее бензином и поехал на берег Селенги проводить испытания. Когда все стало получаться безупречно, он отправился домой дожидаться темноты.

Около одиннадцати часов вечера он подъехал к Настиному дому. Используя «брызгалку», он крупными буквами написал на земле под ее окнами «I   you», поджег, позвонил Насте по сотовому и попросил выйти на балкон. Она вышла и увидела ярким пламенем горящее в ночи признание в любви. Прохожие оборачивались, и люди выглядывали из окон.
Тогда им казалось, что их любовь преодолеет любые преграды, они благодарили судьбу, что свела их вместе, и думали, что никогда не расстанутся.

***

И снова в бой, покой нам только снится.

Конфликт в «Квартале» должен был иметь продолжение. Потому, что так был принято, а не потому, что Александр пылал чувством мести. Он к произошедшему относился философски, все-таки сам в молодости нанес людям немало телесных повреждений.
От своего приятеля Александр узнал, что парень, которого он ткнул «розочкой», тоже пролежал в больнице с сотрясением мозга и рваными ранами на лице. Ему наложили множество швов, и его лицо навсегда утратило свою привлекательность. Выражение «шрамы и синяки украшают мужчину» – миф, придуманный самими пострадавшими себе в утешение.
«Стрелка» была «набита» у входа на стадион имени 25-летия Октября.
Не бывает людей, которые никогда не испытывают страха. Если человек ничего не боится, значит, он психически не здоров. Другое дело, что люди могут по-разному контролировать это чувство. Если у мужчины крепкая нервная система и сильный характер, то внешне он ничем не выразит своего состояния.         
Несмотря на то, что Александр не в первый раз попадал в такие ситуации и знал, что подобные «разборки» обычно ограничиваются крутым разговором, инстинкт самосохранения давал о себе знать, что, впрочем, внешне никак не проявлялось.
Вооружившись гранатой РГД-5 и твердо намереваясь пустить ее в ход, если возникнет такая необходимость, Александр со своими друзьями в назначенное время подъехал к стадиону. Противная сторона прибыла почти сразу же. Опаздывать на «стрелки» не принято, а приехать раньше, значит выказать нетерпение и суетливость.
Двери двух машин открылись одновременно, и недруги медленно выгрузились, стараясь произвести друг на друга угрожающее впечатление. Малолетки привезли с собой кого-то постарше, и тот, видимо, должен был «раскачивать рамсы». Предводитель представился «Сапогом» и заговорил низким голосом с ярко выраженной хрипотцой:
– Ты пацана на всю жизнь уродом сделал, за такие дела отвечать надо.
– Всегда, пожалуйста, только с меня вы ничего не получите, разве что только одни неприятности.
Молодежь заметно волновалась. Она еще не научилась владеть собой, и было видно, что готова в любую минуту взорваться. Но без команды старшего не решалась что-либо предпринимать, дабы не брать на себя ответственность.
Атмосфера наэлектризовывалась, и казалось, что воздух можно потрогать руками. Ладонь Александра, сжимающая в кармане гранату, стала влажной, но он продолжал прямо и уверенно смотреть в глаза «Сапогу», не допуская сомнений по поводу своих намерений.
После того как противники испытали друг друга на прочность, благоразумие возобладало. После долгой и продолжительной дискуссии высокие договаривающиеся стороны пришли к соглашению, что взаимный урон примерно эквивалентен, и в дальнейших прениях нет смысла. Кивнув друг другу на прощание, оппоненты разъехались по кабакам выводить из крови адреналин.

***
Знал бы прикуп – жил бы в Сочи.
Поговорка игроков в преферанс

Геннадий Варфоломеев работал начальником кредитного отдела в бурятском филиале московского «Инвест-банка». Ему было около 30 лет, имел жену, почти не пил, неплохо зарабатывал, был на хорошем счету у начальства и имел далеко идущие карьерные перспективы. Словом, идеальный муж, если бы не одно обстоятельство.
Александр познакомился с ним на даче у своего приятеля, где в один из осенних вечеров 2001 года они собрались для игры в секу . В тот день ставки высоко не поднимались, но Салтаев обратил внимание на то, что даже при такой игре Геннадий находился под воздействием пьянящего азарта и получал от игры чуть ли не наркотическое удовольствие.
От хозяина Александр узнал, что тот начал играть два месяца назад и уже успел дважды оставить там половину своей зарплаты. Тогда Салтаев еще подумал, что никогда бы не доверил человеку с таким пристрастием должность, при которой он нажатием нескольких клавиш на компьютере перегоняет огромные суммы денег.
На Александра в последнее время все чаще нападала меланхолия. Женщины, вино и карты – все то, что раньше так притягивало и захватывало его натуру, теперь все меньше волновало ему кровь. Поэтому в тот вечер он как будто встрепенулся, словно гончая, почуявшая добычу.
Игроки разъехались далеко за полночь, примерно оставшись при своих, Александр даже немного проиграл, но об этом даже не думал.
Приятное волнение охватило Салтаева. В ту ночь он не спал до утра, продумывая детали задуманной им операции.
При удачном исходе можно было бы «поднять» несколько миллионов, и подобно персонажу пушкинской пиковой дамы Александр решил сделать свою третью ставку.
Сейчас время было не ограничено, и надо было все подготовить, не торопясь, самым тщательным образом.
На ближайшие выходные Александр назначил встречу своей давней знакомой. Вике Артемьевой было двадцать четыре года, она имела среднетехническое образование и работала продавцом в одном из киосков АО «Новости». Выйдя замуж по любви в восемнадцать лет и хлебнув семейного быта, к двадцати она уже была разведена. Имея броскую внешность и сексуальную фигуру, она пользовалась успехом и предприняла еще несколько попыток найти своего принца, но вскоре разуверилась в мужчинах, стала всех их считать кобелями и относиться к ним потребительски. Тем не менее Александр догадывался, что под маской цинизма скрывается ранимая и сентиментальная натура, которой пока не повезло в жизни. Салтаев был ей глубоко симпатичен отчасти потому, что в первый же вечер знакомства прямо заявил, что ему от нее нужно.
Они встретились в буфете гостиницы «Бурятия» около пяти часов вечера.
У Вики были роскошные вьющиеся волосы до плеч, которые она выкрасила в гранатовый цвет. Девушка была одета в черную кожаную куртку, темно-зеленую юбку, черные колготки и высокие черные сапоги. Под курткой был белый пуловер, туго обтягивающий ее высокую грудь.
– Ты, как всегда, цветешь, – поздоровавшись, сказал Александр.
– А ты, как всегда, говоришь комплименты.
– На этот раз у меня к тебе дело.
– А я-то грешным делом подумала, что через столько времени ты решил освежить воспоминания нашего недолгого знакомства.
– Знакомство было незабываемым, но сейчас я хочу предложить тебе заработать.
– Я – не шлюха, ты же знаешь.
– Дело не в этом. Надо развести одного лоха.
– Он симпатичный?
– Да. В твоем вкусе.
– Тогда рассказывай.
Когда Салтаев закончил, Вика уставилась в окно. Казалось, она думает совсем не о том, что предложил ей Александр.
– На случай, если все закончится благополучно, я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, – она отвернулась от окна и в упор посмотрела на Александра.
– Что именно? – спросил Александр, начиная догадываться, что у нее на уме.
– Знаешь такую передачу на РТР «Чего хочет женщина»?
– И чего же она хочет?
– А ты не догадываешься? – Вика закинула ногу на ногу и медленно водить пальчиком по столу.
– Если все пройдет нормально, тебе надо будет думать не об этом, а о том, куда потратить деньги.
– Я что, тебе больше не нравлюсь?
– Такая яркая девушка не может не нравиться.
– Тогда что? Ты стал однолюбом?
– Ладно, там посмотрим.
Провожая девушку, он оглядел ее стройные ноги и точеный профиль. «Почему бы и нет? Я что, заделался в монахи?» – подумал Александр, когда садил Вику в такси.
Теперь надо было встретиться с другим давним знакомым.
Алексей Матвеев, по мнению его друзей, родился с колодой карт в руках. С детства атласные листы с картинками и цифрами приводили его в благоговейный трепет. В то время как сверстники играли в футбол и бегали за девчонками, Леха сидел дома и оттачивал приемы, показанные ему отцом. В результате карты стали подчиняться его воле, как вымуштрованные солдаты строгому командиру. Примерно с восемнадцати лет Матвеев стал профессиональным шулером.
Салтаев учился с ним в одной школе, на класс старше, но они общались в одной компании и хорошо знали друг друга. Сейчас у Матвеева дела шли неплохо. Он имел собственную квартиру и ездил на «Короне».
Разговор проходил в ресторане «Русский самовар». Александр пришел первым и на правах пригласившего сделал заказ на двоих. Когда Алексей подошел, на столе уже стояла бутылка водки, салаты и мясное ассорти.
– Приветствую! Как твои дела? – поинтересовался Александр.
– Твоими молитвами. Как у тебя?
– Спасибо, тоже не жалуюсь.
Приятели сели, выпили, закусили и немного поговорили о посторонних вещах. О том, что подземный переход на Элеваторе к выборам должны закончить, и о том, что кинотеатр «Октябрь» после ремонта стал вполне приличным заведением.
Алексей был ровесником Александра, но  этим их сходство и ограничивалось. Рост 195 см, вес 120 кг и низкий скрипучий голос заставляли трепетать его недоброжелателей.
Когда принесли горячее, ребята выпили уже по третьей, и Салтаев приступил к делу.
– Надо фраера одного обкатать.
– Что за фраер?
– Да в банке работает, Варфоломеев. Недавно играть начал.
– Слышал. Тоже думал к нему подобраться.
– Я могу организовать тебе игру. Нагреешь его штук на двести, и, если у меня все получится, еще столько же добавлю.
– Твой какой интерес?
– Зачем тебе? Меньше знаешь – дольше гуляешь. Если что случится, ты только играл в карты, за большее с тебя не спросят.
– Надо подумать.
Алексей ковырял вилкой в тарелке, склонив над ней свою могучую бритую голову. Наконец он поднял ее и посмотрел Александру в глаза.
– Согласен. Когда игра?
– Я тебе позвоню.
На следующую игру на дачу к своему приятелю Александр поехал с Викой. Варфоломеев уже был там. Салтаев сел с ним играть и за вечер «проиграл» две тысячи. Вика сидела рядом и всячески поощряла выигрыши Геннадия. К концу она окончательно предпочла победителя проигравшему и вовсю кокетничала с Варфоломеевым. От выигрыша тот пребывал в приподнятом настроении и пригласил Вику в ресторан. Там девушка сказала ему, что не вешается на шею каждому встречному, но с ним не прочь продолжить знакомство. Не переставая восхвалять его умение играть в секу, она как бы вскользь упомянула, что у нее есть двоюродный брат, которого Гена вряд ли сможет обыграть. Окрыленное карточным успехом и женским вниманием самолюбие Варфоломеева не могло не принять вызов.
Игра была назначена на следующую субботу в номере «люкс» на турбазе «Динамо» на Верхней Березовке.
Когда Гена с Викой подъехали, Алексей уже был там. На столе уже стояли две бутылки сухого вина и ваза с фруктами. Вика познакомила молодых людей и принялась нарезать фрукты.
Окажись Варфоломеев с Алексеем один на один, он бы, наверное, побоялся играть с этим бандитского вида амбалом, но при ней отступать было нельзя.
– Вика рекомендовала тебя, как хорошего игрока, – после приветствия сказал Матвеев.
– Да нет, что ты, я всего лишь любитель.
– Но ведь это ты оставил Салтаева без двух тысяч в прошлую субботу, а он не первый день играет.
– Просто повезло, – заскромничал Геннадий, но не мог скрыть своего польщенного тщеславия.
– Все может быть, посмотрим.
– По сколько будем играть?
– Давай для начала по полтиннику.
Около получаса игра проходила с переменным успехом, и уже становилась скучной, когда Геннадию, наконец, повезло. Имея на руках тридцать два очка, он поставил пять тысяч. Алексей поддержал и вскрылся. У него было только тридцать. Геннадий сгреб выигрыш и вознесся на вершину успеха.
 Он продолжал понемногу выигрывать, весело шутил и говорил Вике пошлые комплименты. Поймав кураж, он не собирался останавливаться и даже предлагал повысить ставки. Алексей хмуро отказывался, всем своим видом показывая, что сильно расстроен.
Когда на часах уже была полночь, Варфоломееву пришли два туза и джокер. В колоде два джокера, и по правилам они могут заменять любую карту. Таким образом, у Геннадия была наивысшая комбинация. Стараясь не выдать своего волнения, он поставил пятьсот рублей, Алексей поддержал и поставил тысячу. «Как хорошо, только бы он не соскочил», – подумал Варфоломеев и, делая вид, что сильно колеблется, поставил пять тысяч. Соперник невозмутимо поддержал и добавил десять тысяч сверху. Теперь Гена уже не мог скрыть своего волнения.
– У меня не хватает наличных, можно, я напишу расписку? – прерывающимся голосом спросил Варфоломеев.
– Я играю только на наличные.
– Но у меня есть дома деньги.
– Хорошо, тогда я тоже использую расписку. Потолок – двести тысяч.
Услышав такую сумму, Гена чуть не подпрыгнул от радости. «Можно будет выиграть аж двести «штук» у этого бугая». Он трясущимися руками написал расписку на эту сумму и поставил на кон. Мысленно он уже представлял себе, как будет пересчитывать хрустящие ассигнации. Повисла тяжелая тишина. «Только бы он не «упал»». По правилам Алексей мог сдаться и потерять только поставленные до этого деньги. Но он, конечно, не собирался этого делать. Спокойно написав свою расписку, он передвинул ее на кон и вскрыл карты. Гена чуть не упал в обморок, увидев такую же комбинацию, как у себя: два туза и джокер.
– Сека, – сдавленным голосом выдавил он и открыл карты.
Следующая раздача должна была решить судьбу более, чем четырехсот тысяч рублей. Алексей тасовал колоду.
– Может быть, разделим кон? – робко спросил Геннадий.
– Нет. Играть так играть, – жестко ответил Матвеев и раздал карты.
Варфоломееву выпало двадцать одно очко. Не самая худшая комбинация. Игроки сделали по одной минимальной ставке и вскрылись. Геннадий трясущимися руками открыл свои карты. Он как бы весь сжался, и, хотя в комнате было прохладно, на лбу у него выступила испарина. Варфоломеев вытерся платком и посмотрел на Алексея. Тот с невозмутимым видом открыл карты и громко объявил:
– Двадцать два!
Комната поплыла у Геннадия перед глазами. Он схватился за голову руками, вскочил, опять сел и, положив голову на руки, зарыдал.
– Срок – две недели, – неумолимо отрезал Алексей, встал, собрал выигрыш, оделся и вместе с Викой вышел, оставив несчастного одного переживать свое горе.
Приехав в город, они первым делом позвонили Александру и сообщили, что все прошло благополучно.
Колесо закрутилось, и надо было действовать дальше. У Салтаева было время, пока Варфоломеев будет созревать, обдумывая свое несчастное положение, и придумывать, где достать деньги. Надо было успеть по старой схеме открыть подставную фирму под названием «Байкал-Инвест», родом деятельности которой будут значиться операции с ценными бумагами. Кроме того, необходимо было встретиться с Артуром Тулаевым.
После удачной аферы с фирмой «Гранат» они продолжали встречаться, и Артур постоянно просил Салтаева взять его еще в какое-нибудь дело. Сейчас время пришло, и Александр поехал к нему домой. Зная его способность убеждать людей, он и не думал искать другую кандидатуру.
Артур открыл дверь в халате на голое тело. По виду Александра он сразу же догадался, что тот пришел по делу. Тулаев провел его на кухню, сам быстро оделся и выпроводил особу женского пола, которая при этом громко возмущалась и пыталась закатить скандал. Артур что-то шепнул ей на ушко, она сразу успокоилась и ушла, даже улыбнувшись на прощание.
На столе стояла недопитая бутылка вина, тарелка с нарезанными апельсинами и лежала начатая плитка шоколада.
– Ну, как дела, дорогой? Все идешь по жизни маршем? – Тулаев, как всегда, был в хорошем настроении. Казалось, что омрачить его не способны никакие тяготы судьбы и природные катаклизмы.
– Все замечательно. Вот приехал к тебе с деловым предложением.
Артур и не пытался скрыть своего возбуждения. Он широко улыбнулся, хлопнул в ладоши и потер рука об руку.
– Рассказывай. Ты не представляешь, насколько я застоялся.
Его артистичная натура требовала самовыражения, и сейчас представлялся хороший случай. Салтаев подробно объяснил ему его задачу и велел ждать до понедельника.
К этому времени Варфоломеев созрел окончательно. Алексей звонил ему каждый день и не допускающим сомнения тоном интересовался, когда будут деньги. Геннадий нервничал, дома кричал на жену, а на работе дерзил начальству.
Около десяти часов утра в понедельник к нему в кабинет уверенной походкой вплыл Артур Тулаев. Безупречно вычищенный черный костюм тройка, сотовый телефон лучшей модели, туфли по последней моде, золотая запонка с камнем на бордовом галстуке, дорогостоящая авторучка «Паркер» и записная книжка в кожаном переплете полностью преобразили внешний вид вчерашнего «каталы». Артур поздоровался, придвинул себе стул, сел и сказал, что у него есть к Геннадию предложение.
– Слушаю вас, – немного раздраженно ответил Варфоломеев.
– Я представляю компанию «Байкал-Инвест». Недавно мы провели переговоры с АО «Бурятский вольфрам». Неделю назад они объявили о подписке на дополнительную эмиссию акций на общую номинальную сумму в шесть миллионов рублей. Нам удалось подписать с ними договор, по которому они отдают нам весь пакет за пять миллионов. Мы предлагали им хеждинговую сделку, но они отказались, потому что им нужны деньги сейчас.
Мы также переговорили с английской компанией «British Tangsten ltd». Они готовы купить акции за полную стоимость, но они, естественно, отказываются сделать предоплату. Для того чтобы провернуть эту сделку, нам срочно надо пять миллионов на два-три дня.
– Наш банк не дает таких кредитов.
– Мы обращаемся лично к вам. Нам известно, что вы пользуетесь доверием и можете на несколько дней вынуть такую сумму из оборота банка. Мы предлагаем вам за это половину прибыли, то есть пятьсот тысяч рублей.
– Это невозможно. Меня за это выгонят с работы.
– Мы не настаиваем на немедленном ответе. После обеда вам позвонят, и вы скажете о своем решении.
Когда Тулаев ушел, Геннадий невольно задумался над его предложением. С этой сделкой явно что-то было не так, но она притягивала его возможностью решить его проблемы. Через полчаса зазвонил телефон, Геннадий поднял трубку и вздрогнул, услышав голос Алексея. Все тем же монотонным, скучным голосом тот поинтересовался, когда получит карточный долг. Эта уверенность выбивала Варфоломеева из колеи. Он чуть не сорвался, но сумел сдержаться и ответил, что решает эту проблему. Геннадий положил трубку и заметил, как сильно дрожат руки. Жить не хотелось.
Аппетита не было, и весь обеденный перерыв он просидел в кабинете. Когда позвонил Тулаев, он ответил, что согласен, потребовав при этом гарантии и предложив обсудить детали.
Через некоторое время Артур снова сидел в его кабинете.
– Вы понимаете, что такую сумму можно перечислить только из головной конторы, из Москвы, – пытаясь скрыть свое состояние, спросил Геннадий.
– Да, безусловно. Если завтра вы отправите деньги, то, учитывая разницу во времени, послезавтра утром они будут на нашем счету. У нас открыт счет в вашем банке, и с самого утра вы сможете проконтролировать, куда пойдут деньги. В случае чего вы сможете запросто поднять тревогу и заблокировать наш счет.
Варфоломеев подошел к окну и еще минут пять думал, глядя на улицу. Наконец, он сказал:
– Хорошо. Я согласен, давайте реквизиты.
Артур дал ему отпечатанный на компьютере номер расчетного счета, попрощался и удалился.
Салтаев ждал его в машине.
– Ну, как?
– Все отлично, фраер клюнул. Одно только меня беспокоит…
– Что?
– Он сильно нервничает, боюсь, как бы дров не наломал.
– Ладно, успокоить мы его не можем. От нас уже ничего не зависит, будем ждать.
На следующий день Геннадий Варфоломеев перечислил пять миллионов рублей на счет, указанный Артуром. Оставшееся время до конца рабочего дня прошло для него, как в тумане. Он что-то делал, выполнял поручения, сам давал указания, но все мысли его были заняты перечисленными деньгами. «В крайнем случае во всем признаюсь и подниму тревогу – деньги из нашего банка не уйдут», – пытался он успокоить себя.
В ту ночь Геннадий не мог заснуть до утра, ворочаясь с боку на бок и пытаясь прогнать тревожные мысли, но у него ничего не получалось. Только когда уже рассвело, его охватила легкая полудрема, но почти сразу же зазвенел будильник.
На всякий случай он собирался пораньше приехать на работу. Варфоломеев ездил на Тойоте-Карине вишневого цвета.
Когда он проезжал мимо центрального рынка, его неожиданно остановили сотрудники ГАИ. Дело было в том, что за десять минут до этого на пульт дежурного по городу позвонил Салтаев и сказал, что стал свидетелем того, как молодой человек, управлявший автомашиной Тойота-Карина вишневого цвета с государственным номером таким-то, сбил ребенка и скрылся с места происшествия.
«Гаишники» давно привыкли к тому, что нарушители придумывают разные истории. Поэтому открыв дверь, и они, не слушая Геннадия, затолкали его в свою машину и повезли в центральное ГАИ. Он попытался позвонить по сотовому, но тот оказался отключен, несмотря на то, что денег на лицевом счету еще должно было быть достаточно. Вдруг его как молнией ударило. Страшная догадка поразила его в этот момент. Он настолько был поражен, что с ним случилась истерика. Он начал биться и вырываться, стараясь выпрыгнуть из машины. Милиционерам не удалось его успокоить, и разозлившись, они увезли его в ближайшее отделение, где написали рапорт о сопротивлении властям. Там Варфоломеев был помещен в камеру.
В это время Александр уже снял в банке по предварительной договоренности один миллион рублей наличными и намеревался на остальную сумму оформить переводные векселя «на предъявителя». 
Он снова чувствовал кураж и с веселыми мыслями вошел в кабинет служащей, которая занималась векселями. Женщина стояла спиной ко входу и что-то доставала с полки.
– Здравствуйте. Я из «Байкал-Инвеста» по поводу векселей. Шагжиев Николай Цыренович. Вчера мы с вами разговаривали по телефону.
– Да-да. Проходите. – Женщина обернулась, и в этот момент у Александра внутри все похолодело.
Это была его бывшая школьная учительница по математике. Салтаев был ее лучшим учеником, и, конечно, она его помнила. С тех пор, как отзвенел для Александра последний звонок, она вышла замуж, получила второе высшее образование и устроилась на работу в банк.
В первый момент она не поняла, что он представился чужим именем.
– Саша? Здравствуй. Как твои дела? Чем ты сейчас занимаешься? – Тут она поняла, что имеет место некоторое несоответствие. – Ты переменил фамилию?
«Ага, и имя и отчество, и все остальные паспортные данные». – Ноги Александра стали ватными и пол уходил из-под ног. Мир обрушился в одно мгновение. Тщательно проработанная комбинация провалилась из-за одной непредвиденной случайности. Он проиграл. Капризы фортуны непредсказуемы, и сейчас козыри легли не в его руку. В перспективе замаячили допросы, изоляторы и лагеря, а перед глазами стояла красивая женщина, своей недоступностью как бы подчеркивая контраст с его нынешним положением.
Белоснежная блузка со светло-голубыми пуговицами, строгая черная юбка ниже колен, телесного цвета колготки и черные туфли на высоком каблуке подчеркивали ее безупречную фигуру, а забранные в тугой пучок на затылке светлые волосы и очки в строгой оправе призваны были не допустить вольных предположений. «Чертовски привлекательна», – совершенно не к месту подумал Александр. В другой бы раз он не удержался от ухаживания, но сейчас вместо этого он развернулся, вышел и быстрым шагом направился на улицу.
Важно было не дать волю эмоциям, трезво оценить свое положение и решить, что делать дальше. Артур ждал его в машине. Александр коротко объяснил ему ситуацию, глядя прямо перед собой, но краем глаза стараясь уловить его первую реакцию. Артур держался на высоте и отнесся к неудаче философски:
– Есть время разбрасывать камни и время собирать камни.
– Я решил сваливать. Мою личность быстро установят и объявят в розыск. Ты можешь остаться в городе, только первое время старайся не светиться в людных местах. То же самое передай Вике и Алексею.
Салтаев отсчитал ему его долю, поручил рассчитаться с подельниками и попрощался до вечера. Теперь оставалось самое сложное – объясниться с Настей. От одной только этой мысли хотелось выть.
Он встретил ее около десятого корпуса ВСГТУ после занятий. Настя впорхнула в машину, и салон наполнился тонким ароматом дорогих духов.
– Пятерку получила за реферат! Преподаватель пообещал поставить экзамен автоматом, а Кустарев-дурак опять на английский пьяный пришел. Ты что такой серьезный?
Пульс-радио передавало песню группы «Стрелки», а мимо машины проходили студенты, торопясь куда-то по своим неотложным делам. Салтаев глубоко вздохнул, выключил радио и повернулся к Насте.
– У меня проблемы.
– Что случилось? – тревожно спросила девушка, как-то сразу напрягшись.
Александр рассказал все, как на духу, не представляя, чем можно смягчить такое известие. Некоторое время Настя молчала. Она не могла поверить, что жизнь может так перевернуться. Когда она до конца осознала все последствия происшедшего события, то громко разрыдалась, уткнув лицо в ладони. Александр не переносил женских слез, поэтому отвернулся и уставился в окно. «Господи ей-то за что?»
Когда Настя успокоилась, он попытался ее утешить:
– Ты будешь ко мне приезжать, а когда я устроюсь, переедешь насовсем. Мы будем жить в Москве, и ты будешь учиться в столичном вузе. А пока я буду писать тебе письма каждый день.
– У тебя там будут другие женщины, и ты меня забудешь.
– Я тебя никогда не забуду, – после недолгой паузы сказал Александр, – где бы я ни был, и что бы ни случилось в жизни и в наших отношениях.
Какие только тяготы не выпадают на долю наших женщин. Но есть какая-то сила, заложенная в них самой природой, которая помогает им справляться с любыми жизненными проблемами. Настя приняла эту беду как неизбежное.
– Когда ты уезжаешь?
– Сегодня вечером.
Ее глаза опять увлажнились и от этого стали еще более прекрасными. Новый приступ отчаяния чуть не охватил ее, но на этот раз она сумела сдержаться.
Поезд Улан-Удэ–Зима отходил в 22:10. Салтаев взял билет на чужое имя, но все равно то и дело оглядывался по сторонам. Кроме Насти, проводить его пришел Артур.
Говорить было не о чем. Тяжелое молчание словно повисло в воздухе, и даже прохожие замолкали, обходя место, где они стояли. Александр пожал руку Артуру, обнялся с ним и пожелал ему удачи.
– Тебе того же, Саня. Я в тебя верю. У тебя все будет нормально.
– Давай. Может, еще свидимся, жизнь длинная.
Артур ушел не оглядываясь.
Уже давно стемнело, и Настино лицо освещалось только тусклым светом из здания вокзала. Александр знал, что этот момент намертво впечатается в его память на всю оставшуюся жизнь.
– Я люблю тебя, а все остальное не имеет значения. Время, расстояния, жизненные неурядицы – это всего лишь условности перед нашим чувством.
– Я тоже всегда буду любить тебя, даже если мы никогда больше не увидимся.
Проводница, видимо, никогда не слышавшая песни в исполнении  Владимира Маркина, согласно которой «кондуктор не спешит, кондуктор понимает», скрипучим голосом поторопила Александра занять свое место. Последний поцелуй, последнее «прости», и Салтаев прошел в вагон, встав у окна.
Поезд тронулся, и высокая Настина фигурка медленно уплывала, унося с собой самые счастливые моменты его жизни. В тот момент он в первый и последний раз пожалел, что не жил в ладу с законом.
Под мерный стук колес поезд уносил его от родины, друзей, любимой девушки – всего того, что было ему так дорого.

***

Москва, как много в этом звуке
Для сердца русского слилось.
                А.С. Пушкин

В Иркутске Салтаев пересел на самолет и полетел в Москву.
Аэропорт «Домодедово» очень сильно изменился со времени последнего посещения его Александром. Современное оборудование, чистота и высокий уровень обслуживания наглядно свидетельствовали в пользу нового хозяина – холдинга «Ист-Лайн». Не было назойливых, как мух, таксистов, которые брали непомерную плату, а иногда даже завозили доверчивых клиентов в лапы бандитов.
Салтаев сел в маршрутку и доехал до метро «Домодевская». Выйдя из метрополитена на станции «Беляево», он поймал такси и поехал на улицу Миклухо Маклая, где располагались общежития Российского университета Дружбы народов. Выйдя из машины, он погрузился в мир людей всех цветов кожи, говорящих на самых разных языках нашей планеты. Возвращение в альма матер навеяло ему воспоминания о временах беспечной молодости.
Когда Александр заканчивал университет, Дима Семенов только переходил на второй курс, «и мира новый блеск и шум еще пленили юный ум». Сейчас Дмитрий был председателем землячества, держал молодежь в строгости и послушании и был вхож в самые строгие кабинеты.
Впрочем, это было не единственным изменением, произошедшим за последние несколько лет. В студенческом городке давно навели порядок, везде была пропускная система, и за малейшее нарушение из университета отчисляли. Среди земляков имена Александра и его друзей были овеяны легендами, и это, наверное, единственное, что осталось от прежних лихих времен.
К счастью Дима оказался дома. Увидев Александра, он несказанно удивился. Когда живешь вдали от Родины, то безумно радуешься любому знакомому лицу из дома.
Салтаев принял душ, переоделся, достал бутылку «Амриты», и они сели за стол, по-студенчески неприхотливый. Александр рассказал Диме все, как есть, и попросил временного убежища, на что тут же получил разрешение.
Они поговорили о доме, потом стали вспоминать времена, когда Салтаев учился вместе со старшим Диминым братом Николаем. Тогда в семнадцать-восемнадцать лет, когда кровь играла в жилах и хотелось перевернуть весь мир с ног на голову, они сначала делали, а не думали даже после.
Юноше в этом возрасте необходимо самоутверждаться и доказывать собственную значимость. Пацаны, выросшие на улан-удэнских улицах, знали для этого только один способ.
С детства привыкшие к соперничеству, ребята стали обозначивать свое первенство в общежитиях студенческого городка.
В то время торговая сеть еще не была развита даже в Москве, и некоторые студенты продавали пиво и водку прямо в своих комнатах. В духе времени Александр и его друзья решили обеспечивать им «крышу». Но не одни они смотрели американские фильмы про Чикаго тридцатых годов, и поэтому конкурентов у них было хоть отбавляй. Редкая неделя проходила без разборок. Тогда друзья не особо беспокоились о целостности своей телесной оболочки, поэтому им было весело, и жили они в свое удовольствие. Но те времена прошли, и Салтаев уже давно разлюбил «и брань, и саблю, и свинец».
За разговором пролетел вечер, сказывалась разница во времени, и Салтаев рано лег спать.
Проснувшись рано утром, он сначала долго не мог понять, где находится и почему. Постепенно окружающая обстановка вернула его к суровой действительности, и он снова погрузился в обдумывание своего незавидного положения.
За последнее время Москва преобразилась. Капитализм вступил в свои права, и рыночная экономика полным ходом набирала обороты. Появилось множество суперсовременных торговых комплексов, иллюминация в ночные часы поражала воображение, и с непривычки казалось, что ты попал на другую планету. Неудивительно, что население Москвы быстро росло независимо от рождаемости и смертности.
Время проходило бездарно и бесполезно. Пиво, бильярд и другие радости жизни. Александр привык к своему подвешенному состоянию и научился с равнодушно-уверенным видом проходить мимо постовых милиционеров. Регистрацию он себе купил, но тщательной проверки она бы не выдержала, и его, как декабриста, этапом отправили бы через всю Россию.
Так прошло полгода. Близилось лето 2002 года. От избытка времени Александр все больше впадал в раздумье о своей никчемной жизни. В ней были взлеты и падения, «печали, радости, размолвки, примирения», дружба и любовь. Он всегда поступал так, как хотел и как сам считал нужным, не оглядываясь на уголовный кодекс или моральные принципы. В результате ничего не добился, и для чего жил, непонятно. Он ни о чем не жалел, как говорится «все пройдет, как с белых яблонь дым», и если бы ему выпал шанс повторить все сначала, он поступил бы точно так же. Потому что, как ему казалось, во всем этом было не меньше смысла, чем в том, чтобы посадить дерево, построить дом и вырастить сына. В общем, размышляя о жизни, ни до чего хорошего не додумаешься, и Александр старался занять себя чем-нибудь другим, тогда все его мысли обращались к Насте.
Регулярно созваниваясь с ней, он, будто через телефонные провода, чувствовал ее состояние. Она старалась держаться бодро, но все равно ему было заметно, что эта всегда жизнерадостная девушка переживает глубокую депрессию. От этого Александру становилось еще хуже, и он начинал думать, что без любви на свете жилось бы намного легче.
Во время очередного такого разговора Настя чуть не заплакала, и Александр сжал трубку так, что она чуть не лопнула. Надо было что-то делать. Когда они закончили говорить, Салтаев уже знал, как поступит. Как и все решения в своей жизни, это он принял без колебаний и, стараясь не думать о последствиях. Александр возвращался домой.

***




                И дым отечества нам сладок и приятен.
А. Грибоедов. Горе от ума.

В Иркутском аэропорту Салтаев поймал такси и поехал на вокзал. Купив билет на ближайший проходящий поезд, Александр вышел на улицу и сел на скамейку. Наступило короткое сибирское лето. «Через 10 часов я буду дома, – думал Александр, – что ждет меня там, известно одному только богу, или, точнее, дьяволу. Но что бы не случилось, я все равно останусь самим собой». Эта мысль успокаивала и придавала уверенности в себе.
Утром следующего дня поезд тягуче вползал на улан-удэнский железнодорожный вокзал. Возвращение домой всегда заставляло сердце Александра биться быстрее, и в такие минуты он чувствовал вдохновение «слагать стансы» и «отчизне посвятить души прекрасные порывы». Он с нежностьюЮ на какую был способен, смотрел на знакомое здание вокзала. В тот момент Салтаев еще не знал, что в его картах снова перебор.
Поезд остановился, и Александр, проталкиваясь между других пассажирови, вышел на перрон. Среагировать он не успел, да и не смог бы, потому что плечо оттягивала тяжелая сумка. С двух сторон его обхватили молодые люди и предъявили удостоверения оперативников налоговой полиции. В ту же секунду душевный подъем от возвращения домой сменился горьким сожалением о том, что он так и не успел увидеть свою любимую. Александр тут же вспомнил, что брал билет на свое имя, и понял, что эта ошибка стоила ему свободы.
На темно-зеленой шестерке с антеннами спецсвязи его доставили в Управление налоговой полиции. В последнее время этой службе предоставили еще больше полномочий, и сейчас они занимаются не только налоговыми, но и другими финансовыми правонарушениями. У них это получается более успешно отчасти благодаря хорошему техническому оснащению, отчасти из-за более профессионального подхода к экономическим вопросам.
Следователь был вежлив и вел себя строго в рамках уголовно-процессуального кодекса, чего не скажешь об операх. Но и на них Салтаев не сердился, все-таки они выполняли свою работу. Для начала Александра задержали на двое суток по 91-й статье УПК. Было заметно, что с такими делами они сталкиваются нечасто. В глазах следователя сквозило любопытство, а во время оформления протокола дверь в кабинет постоянно открывалась, и сотрудники заглядывали даже не пытаясь скрыть своего интереса к личности задержанного, который умудрился похитить такую кучу денег. По разговорам Александр понял, что его делом занимались серьезно и вдумчиво, и открутиться не получится. Тем не менее присутствия духа он терять не собирался. «Ну что ж, «украл, выпил – в тюрьму», – вспомнил он фразу из известного кинофильма.
Допрашиваться без адвоката он отказался, и конвоем был препровожден в ИВС № 2, что на мясокомбинате.
 Жители Улан-Удэ каждый день могут наблюдать, как в специально оборудованных грузовиках с синими мигалками по городу в спецсопровождении возят задержанных, арестованных и осужденных кого в ИВС или СИЗО, кого на допрос или в суд. В каждой такой машине до десятка мужчин или женщин, отгороженных от остального мира, думают, надеются, переживают, верят. Конечно, у них другие мысли, печали, заботы и радости, но жизнь идет и в заключении, пусть не такая, к какой привыкли обычные граждане.
Александра перевозили в ИВС с комфортом, на легковой машине налоговой полиции, и в окно он мог видеть свой родной город. Люди спешили на остановки, возвращались домой или шли по каким-то другим своим неотложным делам. «Вот я и вернулся», – подумал Александр и бросил взгляд на наручники фирмы «Нежность», сковывающие его запястья.
В изоляторе его обыскали, изъяли ремень, шнурки, деньги, ключи и поместили в камеру. Когда дверь открылась, его взгляду предстали семь человек, разместившихся на нарах с одинаково отрешенными и лицами. Александр был не в первый раз в ИВС и особого беспокойства не испытывал.
Помещение размером 4х5 метров, тусклый свет двадцатипятиваттной лампочки, забранной специальной сеткой, узкое зарешеченное окошко под потолком без стекла даже зимой, бак с парашей в углу и выцарапанная надпись на обшарпанной стене: «Бог создал землю, а Сатана меня и вас».
– Здорово всем, – спокойным и уверенным голосом произнес Александр.
Появление каждого нового человека в камере – это событие, хоть как-то разбавляющее монотонное течение времени заключенных, но никто не спешил выказывать своего любопытства. Только после внушительной оценочной паузы чей-то размеренный голос ответил:
– Заходи, будь как дома.
Свободное место было около мужчины лет пятидесяти. Салтаев расстелил куртку и устроился, как мог, удобнее.
– Тебя за че? – спросил парень, у которого даже на тыльной стороне ладоней не было свободного места от наколок.
– 159-я. Мошенничество.
– Кого «киданул»?
– Фирму одну.
– На много?
– Лимон.
– Широко шагаешь, – после некоторой паузы заметил зек.
Спрашивать о подробностях здесь не принято – могут неправильно понять, и разговор прекратился. Медленно потекли минуты неволи. Постепенно Александр поближе познакомился с сокамерниками. Его ближайший сосед, Володя Мансур, с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать и до своих пятидесяти на свободе провел только несколько лет, имел восемь ходок в зону – все за кражи. За ним сидел Витя Отродин, такой же «пряник», как и Салтаев, то есть еще ни разу не отбывавший наказания. Он обвинялся в убийстве соседа, который «залез под шкуру», и в убийстве таксиста, которому перерезал горло за то, что тот не хотел его везти. Ему светило двадцать лет особого режима. Если прибавить к его нынешним двадцати трем, то получалось, что на свободу он выйдет, когда ему будет сорок три года.
Остальные пятеро были ворами, уже хорошо знавшими зону. Колька Немец со времени последней отсидки провел больше всех времени на свободе – восемь месяцев. А Генка Седой только два дня, как освободился из Южлага. Это были люди, относящиеся к заключению, как к норме, и даже не помышлявшие о том, чтобы как-то изменить свою жизнь.
Пообщавшись с ними, Александр понял, что их судьбы во многом обусловлены социальными причинами. Они могут и не быть злыми по своей природе, но они выросли и воспитаны в таких условиях. Многие из них сироты, а у тех, у кого есть семьи, сидели или сидят деды, отцы или братья. Поэтому другой жизни они себе просто не представляют. Хотя есть, конечно, и отъявленные негодяи, которые представляют собой зло в чистом виде, приспешники дьявола. Они наслаждаются чужими страданиями и приносят людям беду ради своего удовольствия, но такие есть и в обычном гражданском обществе, пусть и в меньшем количестве.
Думая об этом, Салтаев разглядывал рисунок на противоположной стене. Неизвестный художник изобразил на ней длинноволосую девушку с голубем на ладони. В другом углу он заметил написанное изречение известного немецкого философа: «jedem das seine ». «Каких только типов здесь не бывает», – философски подумал Александр.
По пятаку перед нарами три шага в одну сторону, три – в другую, засунув руки в карманы и слегка задрав голову, ходил Ванька Пузо и вслух делился своими мыслями:
– Б…ь, неохота в тюрьму. – Это было произнесено с такой же интонацией, как будто он хотел сказать, что не хочет идти за хлебом. Есть-то хочется, поэтому идти надо, но лень.
С улицы послышался лай собак, свидетельствующий о прибытии еще одного конвоя.
– Только бы не к нам, и так места нету, – выразил всеобщее мнение Мансур. Но его пожелания не оправдались, и через двадцать минут с продола донесся звук шагов, и казенный голос произнес:
– Лицом к стене!
Загромыхал замок, дверь открылась, и в камеру втиснулся мужичонка лет шестидесяти.
Он попал сюда за нанесение побоев жене, с которой больше года назад развелся, но продолжал жить вместе в однокомнатной малосемейке из-за отсутствия возможности разменять эту дряхлую хибару. Недавно он спьяну ударил жену, и та написала заявление с тайной мыслью завладеть всей жилплощадью в отсутствие бывшего мужа.
Заявление уже было повторным, и незадачливого супруга приговорили к одному году на поселении.
Глядя на этого мелкого невзрачного осужденного, трудно было представить, что он может поднять на кого-то руку. Александр заметил у него на левом запястье пластмассовые китайские часы. «Зря ты их при обыске не оставил, – подумал Салтаев, – на поселении бы они тебе пригодились, а здесь «отметут», ясное дело».
Меньше чем через пять минут он получил подтверждение своим мыслям.
Ванька Пузо медленным, размеренным голосом произнес, чуть растягивая слова:
– Старина, сколько там на котлах ? – При этом он даже не смотрел на собеседника, но мужичок весь сжался, почувствовав угрозу.
– Полседьмого.
– Дай часы посмотрю.
Мужик неохотно снял их и протянул вору.
– Хорошие котлы. А че, может, дашь их нам на тюрьму? У тебя-то на поселении будет полегче житуха. – На этот раз он, наконец-то, посмотрел на собеседника со скучающим выражением на лице.
– Мне их дочка на день рождения подарила, – пытался несчастный удержать свою собственность.
– Да ладно, ты че? Тебя люди за доброту помнить будут. Жизнь длинная, может быть, где-нибудь встретимся на пересылках, я тебе тоже чем-нибудь помогу. – Голос его оставался ровным и бесцветным, ни на полтона выше обычного. Только от этого мужику стало еще больше не по себе, его воображение рисовало страшные картины из жизни заключенных, и он покорно расстался, может быть, с самой дорогой своей вещью.
По кругу шел очередной «косяк» анаши, и Генка Седой передал его сидевшему рядом мужичку.
– Кури, старина.
– Я не курю.
– Тогда двигани дальше.
Анаша расслабляла, давала телу ощущение полета и отодвигала все проблемы «сидельцев» на задний план. Это позволяло легче коротать медленно тянущееся время.
Когда поступаешь в изолятор, при обыске снимают даже нижнее белье и заставляют приседать, чтобы не было возможности пронести в заднем проходе «торпеду». Кроме этого, камеру шмонают каждое утро, согласно распорядку. Несмотря на все эти строгости, в «хатах» есть не только анаша, но и все остальное, что нужно заключенным.
Между камерами через толстые стены пробиты специальные дырки, называемые «каборами». Они небольшие и часто даже не прямые, а с многочисленными изгибами. Через них можно общаться, передавать сигареты или записки, если их завернуть в газеты тонкими трубками, называемыми «лодочками».
Соседняя камера была женской. Где-то к семи вечера оттуда вдруг раздалось пение. Колька-Немец прильнул к «каборе».
– Ай, уй, седьмая хата, че-каво?
– Да все ништяк, бухаю.
– Как?!
Оказалось, что днем их было двое, и у одной истек срок задержания. Начальник ИВС не имеет права задерживать подозреваемых более сорока восьми часов. Видимо, следователь то ли забыл, то ли не успел оформить нужные документы. Чтобы не брать ответственность и на себя, начальник освободил задержанную. Женщина специально забыла в камере шапку и, выйдя на волю, купила в ближайшем магазине бутылку «Николаевской», затем вернулась за головным убором. В нарушение инструкций ей самой позволили забрать шапку из камеры. Так она пронесла туда «пузырь».
– Че тусанешь нам тоже бухануть?
– Ясное дело, только как?
«Кабора» была очень узкой, и через нее не только бутылку, даже зажигалку протолкнуть невозможно, но Колька-Немец был не первый день в тюрьме.
– Скоро пойдем на выводку. Возьми пузырь с собой, поставишь его за унитаз. Наша камера идет после твоей, и я заберу.
Так прошли сутки. На второй день Салтаева возили на допрос, где уже в присутствии адвоката он отказался от дачи показаний по 51-й статье Конституции РФ. На третий день сорок восемь часов истекли, и суд должен был дать санкцию на арест и заключение в СИЗО пока на два месяца.
Но когда Александра привезли в налоговую полицию, следователь сказал ему, что прокурор сообщил решение отпустить его под залог. Первой мыслью было, что это очередная «ментовская постанова», но в кабинете присутствовал адвокат, а при нем ничего такого быть не могло.
Салтаев не мог поверить свалившемуся на него счастью. Он уже думал, что в ближайшие несколько лет не будет есть из стеклянной посуды и спать на мягких кроватях. От мысли, что он сегодня же сможет увидеть Настю, закружилась голова.
Александр вышел на улицу и полной грудью вдохнул вольный воздух родного Улан-Удэ. Сполна насладившись ощущением свободы, он поймал такси и поехал к родителям.
Был рабочий день, и дома никого не оказалось. К счастью, как и раньше, у соседей были оставлены ключи. Александр не спеша принял ванну, сытно поел и переоделся. Затем он спустился на рынок, купил букет белых хризантем и поехал к Насте.
Она еще не знала о его возвращении, и он намеревался сделать ей сюрприз. Перед дверью ее квартиры он по сотовому набрал номер ее телефона. Настя обрадовалась, услышав его голос и почти сразу же начала говорить, как скучает и хочет его увидеть. Салтаев нажал на кнопку дверного звонка. Настя в трубку сказала, что к ней кто-то пришел, и ей нужно открыть дверь.
– Ты?! – Впечатление было такое, будто она увидела привидение.
Александр стоял, улыбаясь во весь рот. «Ради таких мгновений и стоит жить», – подумал он тогда.
Они проговорили около четырех часов. Салтаев почти не слушал ее веселого щебетания. Он просто смотрел на нее и представлял, что думал Ромео о своей Джульетте. Сердце обливалось кровью от мысли, что он мог никогда ее больше не увидеть. 
Александр привык быть с ней честным до конца, и перед уходом ему пришлось рассказать ей, что он сидел в изоляторе и сейчас находится под следствием. Когда Настя услышала это, настроение у нее резко испортилось, и она замолчала.
Салтаеву нечего было сказать, и он уехал, сказав на прощание, что заедет завтра, и надеясь, что к тому времени Настя смирится с новым положением вещей. Тогда он не мог даже предполагать, каким будет для него следующий день. Его ожидал удар, наверное, более сокрушительный, чем все предыдущие.
Когда он подъехал к дому Настие, она вышла и села в машину с каменным выражением лица. От одного взгляда на ее решительный вид у него появилось нехорошее предчувствие.
Не в силах сказать Настя написала все это на бумаге и сейчас вручила ему свое письмо:
«Я так больше не могу. Я устала. Постоянные проблемы и беспокойства за тебя, надежды и разочарования разрывают мне душу. Я больше не могу жить в постоянном стрессе. Я ложусь спать и не знаю, что еще принесет мне завтрашний день. Ты приехал, и я была так рада тебя видеть, и вот опять. Ты ко всему этому привык, это твоя жизнь, и, наверное, ты не можешь по-другому. А мне всего восемнадцать лет, и у меня нет больше сил. Вчера я наконец поняла, что ты никогда не изменишься, и спокойной жизни у нас не будет.
Я тебя люблю. Прости меня. Прощай».
Прочитав это послание, Александр молча уставился в лобовое стекло. Минута прошла в полной тишине. Потом Настя не выдержала, схватилась за лицо руками и, громко заплакав, выскочила из машины и побежала домой.
Салтаев не знал, сколько он просидел в такой позе. Придя в себя, он завел двигатель и двинулся к ближайшему бару. Выпив там залпом двести граммов водки, он поехал на гусиноозерскую трассу. Там он разогнал машину до ста восьмидесяти километров в час и помчался, распугивая встречные и попутные машины. Остановился Александр только, когда кончился бензин. Он вышел из машины и, оставив двери открытыми, долго ходил по полю. Когда  стемнело, он вернулся к машине и сел прямо на дорогу. Уже ночью какой-то сердобольный водитель «девятки» продал ему канистру бензина, чтобы он мог вернуться в город.

***

O tempora, o mores!

Следствие шло в обычном порядке. Допросы, очные ставки, экспертизы. Вскоре выяснилось, что опера не могут найти Артура Тулаева, а без его показаний передавать дело в суд было нельзя – не хватало доказательств. Возможно, именно поэтому мерой пресечения был избран залог, а не арест.
Салтаеву оставалось только молиться богу, чтобы Артур скрылся навсегда.
Тем временем жизнь продолжалась, и лето полным ходом набирало силу. Салтаев решил, что надо наслаждаться жизнью, пока была такая возможность.
На иномарке «снять» девчонку не составляет труда, если, конечно, ты не заикаешься и можешь связать пару слов. Для этого летом достаточно около одиннадцати часов вечера сделать круг по центру. К этому времени неприступные девушки уже сидят дома, а те, кто ищет приключений, как раз созревают для контакта.
Когда совсем уж одолевали мысли о сущности бытия, Салтаев садился за руль и катался по городу, пытаясь случайными знакомствами скрасить серость своих будней. Одним таким субботним летним вечером он и познакомился с Олей.
Высокая девушка со светлыми волосами, в черной мини-юбке и с умопомрачительно стройными ножками сразу привлекла его внимание. Она стояла на площади Советов недалеко от того места, где останавливаются автобусы, направляющиеся в сторону стеклозавода и Левого берега. Салтаев подъехал, опустил стекло и негромко произнес:
– Такой девушке нельзя так поздно ходить одной.
– Тебе-то что?
– Просто интересно, что ты тут делаешь. Знаешь такую песню на мелодию «Осени» Шевчука:

Что такое площадь? Это – центр.
Центр нестареющей столицы.
Там девушки красивые слетаются, как птицы,
Телом и душой повеселиться.

– Ты что это сам придумал?
– Нет. Просто немного изменил. Это старая песня. Как зовут тебя?
– Оля.
– Садись, Оленька, покатаемся.
Статистика утверждает, что у незамужней молодой девушки сексуальные контакты в среднем бывают один раз в полгода. Если это и так, то Оля никак не относилась к числу среднестатистическим представительницам прекрасного пола.
Познакомившись с ней поближе, Салтаев узнал, что ей семнадцать лет, девственности она лишилась полгода назад, и за это время успела переспать с более чем двадцатью партнерами, при этом некоторых она не помнит по причине глубоко нетрезвого состояния. Дело было не только в падении нравов, но и в том, что Оля, выражаясь научно, была нимфоманкой. Неделя без мужчины могла привести ее к психическому расстройству. Это и сподвигло ее к распутному образу жизни, о чем она нисколько не жалела и откровенно рассказывала.
Александр при всем богатстве и разнообразии своего жизненного опыта был несколько шокирован такими откровениями, что, впрочем, не помешало ему поближе узнать ее. Девушка была безотказна и ненасытна. За следующие две недели он перепробовал с ней все, что могло предложить его небедное воображение.
Как-то днем он заехал за Олей в лицей. Немного покатавшись, они остановились на довольно людной улице попить пива. После бутылки, другой Оля неожиданно попросила:
– Дай мне порулить.
Существует много поговорок о женщине за рулем, но Салтаев не стал произносить их вслух, а решил по-другому выйти из положения.
– Давай сыграем в карты, если ты выиграешь, то получишь руль, если проиграешь, то сделаешь мне минет прямо здесь и прямо сейчас.
У машины были затемненные стекла, но за ее пределами  победоносно светило солнце, и в непосредственной близости ходили прохожие, поэтому Александр подумал, что девушка откажется, но он ошибся. Отступать было не в его правилах, и он раздал карты. Проиграть Оле можно было только специально, чего Салтаев делать не собирался.
После выигрыша он отодвинул назад сиденье и расстегнул ширинку. Лобовое стекло тонировать нельзя, и со стороны тротуара через него можно было видеть, как светлая Олина головка ритмично двигается вверх и вниз. Мужчина, прогуливавший собаку, обратил на это внимание и, разобравшись, что к чему, резко покраснел, засмущался и отвернулся, но через мгновение украдкой снова взглянул в сторону машины. Александр помахал ему рукой, чем еще больше смутил и заставил поскорее убраться подальше от безнравственной молодежи.
Все знают, какой вид на наш город с Сопки любви, многие видели панораму, открывающуюся с высоты на Комушке, но мало кому известно, что рядом с Пентагоном есть гора, с которой панорама Улан-Удэ более полная, и город смотрится еще красивее. Вершина этой горы хорошо просматривается с улицы Лимонова, нового моста через Уду и многих других мест, не говоря уже о самом Пентагоне, поэтому стоящую на ней машину и все, что рядом с ней происходит, могут увидеть немало людей.
Выпив с Олей на двоих бутылку «Старого века», Александр загнал свою машину на самый верх. От предстоящего действа захватывало дух. Поза в народе называется «раком». Опорой для партнерши послужил багажник машины. Тугое, молодое тело упруго поддавалось его рукам. В этот момент он представлял себя доисторическим дикарем, захватившим чужую территорию. Оля стонала, казалось на весь Улан-Удэ и раз за разом достигала наивысшей точки неземного наслаждения, умоляя продолжать и продолжать это всепогло-щающее удовольствие.

В надежде и ожидании прошли летние месяцы. Это было не самое лучшее время в жизни Александра. За последние несколько лет Салтаев привык к постоянному напряжению и частым выбросам адреналина в кровь. К тому, что от риска и удачи кружится голова, и никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Поэтому теперь от собственной невостребованности он был готов выть и лезть на стенку.
Наступила осень, разноцветным листопадом покрыв улицы города, оголив деревья и разбудив воспоминания о сибирских холодах и долгих зимних вечерах.
В начале октября тягостно-обременительное течение жизни Александра было нарушено. На квартире одной из своих многочисленных подруг был арестован Артур Тулаев. Вера, так звали его любовницу, рассказала Александру, что около шести часов утра в ее квартиру проникла группа захвата. Один из них ворвался через балкон, спустившись туда с крыши, так како квартира была на пятом этаже. В бронежилетах, касках и с автоматами они застали любовную пару прямо в постели.
Теперь Александру вместе с Артуром в скором времени грозил суд и до десяти лет лишения свободы.
Поговорив с Верой, Салтаев не стал даже заходить домой. Очередную повестку принесли на следующий день, но он не собирался по ней являться.
Деньги подходили к концу, и уезжать из Бурятии не хотелось. «Здесь, по крайней мере, не умру с голоду, всегда найдется кому покормить, – думал Александр. – Если продержаться первые два месяца, то интенсивность поисков спадет, и с ночлегом не будет особых проблем».
Машину надо было срочно спрятать, на ней его нашли бы очень быстро. Салтаев поехал к своему другу и оставил ее у него в гараже на неопределенное время.
Остаток дня он провел в кинотеатре «Прогресс», просматривая подряд все фильмы по нескольку раз. Вечером он пошел ужинать в ресторан «Бурятия».
Салтаев сделал заказ, но аппетита не было, и за весь вечер он съел только один салат. Пить тоже не хотелось. Сто граммов водки с большим усилием проникли внутрь, но не прояснили головы и не принесли обычной легкости.
Думать о жизни не хотелось, но и отвлечься от тяжелых мыслей тоже не получалось. Александр сидел один за угловым столиком и смотрел на отдыхающих и танцующих посетителей.
По мере все большего количества горячительных напитков клиенты ресторана раскрепощались и вели себя все более развязно. К концу некоторые из них разбились на пары, а излишне перебравшие блуждающими глазами водили по залу не в силах смириться с окончанием банкета.
Наконец, зал опустел и Салтаев остался один. Загремела ведрами уборщица, и в дверях появился охранник, по долгу службы обязанный выпроводить запоздавшего клиента.

***






Увы, на разные забавы
Я много жизни погубил.
А. С. Пушкин. Евгений Онегин

Почти весь день Александр просидел у Кристины дома. Он пытался представить себя в роли идеального мужа. Прибил в коридоре покосившуюся вешалку, отремонтировал унитазный бачок, вынес мусор, сходил за продуктами и вымыл без того чистые полы. Вечером он испытал удовлетворение от выполненной работы. «Вот так бы всю жизнь, – мечтательно подумал Александр, – и не тебе изоляторов, болезней и нервных потрясений. В обывательской жизни есть свои прелести».
Когда Кристина вернулась с работы и заметила произошедшие в ее отсутствие изменения, она не могла скрыть своего удивления.
– Я думала, ты на такое не способен.
– А на что я, по-твоему, способен?
– Ну, на то, чтобы свалиться ночью как снег на голову и заявить, что тебе негде ночевать.
Александр улыбнулся и, как бы в подтверждение ее слов, сообщил:
– Ужин я все-таки не приготовил. Не умею, хоть убей.
– Придется слабой женщине взять на себя эту обязанность.
Кристина приготовила котлеты с картофельным пюре, и они сели ужинать. Вместе с продуктами Александр купил бутылку вина «Киндзмараули», и она пришлась к столу очень кстати.
За ужином Александр под наплывом неведомого ему ранее ощущения обстоятельности и покоя рассказал Кристине о всех своих проблемах. В тот вечер вся его жизнь, как старая кинолента, прокрутилась у него перед глазами. На память пришли слова из песни В. Цоя.

Наше будущее – туман.
В нашем прошлом то ад, то рай.
Когда Александр еще учился в школе, на уроках истории он часто жалел, что родился в такое время. Ему казалось, что все интересное с человечеством уже случилось, больше не будет войн и революций, и человечество скоро придет к неизбежной победе коммунизма. Тогда он завидовал тем людям, которые когда-то вершили историю и отдавали свои жизни во имя светлого будущего своих потомков.
Потом Салтаев повзрослел и мог осмысливать некоторые прочитанные произведения мировой литературы. Тогда у него появились первые вопросы, на которые он не мог найти ответа. В реальной жизни таких вопросов оказалось намного больше. Вскоре он понял, что справедливости на свете гораздо меньше, чем цинизма, и он решил по-своему истолковать хрестоматийную цитату: «Прожить надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы».
Сейчас он ни в чем не раскаивался и только хотел, чтобы все поскорее разрешилось.
Кристина выслушала его молча, не перебивая и не о чем не спрашивая. За это Александр был ей вдвойне благодарен. Когда он закончил, она посмотрела на него серьезным, немного грустным взглядом и неожиданно для него спросила:
– Хочешь, я буду ждать тебя, сколько придется?
– Мне грозит от пяти до десяти лет лишения свободы.
– Так ты хочешь или нет?
– Не надо. Для меня это слишком большая ответственность. Я так не умею.
– Ладно, не будем загадывать. Пошли спать. По крайней мере, эта ночь у меня есть.
На следующий день Александр поехал к своему хорошему знакомому Денису Халданову с намерением сделать через него загранпаспорт. Тот был директором туристической фирмы, которая располагалась в гостинице «Бурятия».
Дениса на месте не оказалось, и Александр прождал его часа два, беседуя с секретаршей.
Когда Халданов появился, было заметно, что он сильно нервничает и куда-то торопится. Салтаев изложил ему свою просьбу, и тот пообещал помочь. Денис почти сразу ушел, а Салтаев провел еще с полчаса в его офисе, играя на компьютере.
Когда ему это надоело, он попрощался с секретаршей и вышел. Офис располагался на втором этаже, поэтому он не стал пользоваться лифтом и спустился по лестнице.
Когда он пересекал фойе, его окликнул молодой мужской голос и спросил время. Обернувшись, чтобы ответить, Александр понял, что совершил большую ошибку, приехав в «Бурятию». Сзади уже появились молодые люди и быстро надели на него наручники. Случайные свидетели оставили свои дела и с интересом смотрели на происходящее. Какая-то девушка даже выронила из рук журнал. Александр успел ей улыбнуться, и его вывели на улицу.



                ЭПИЛОГ

Год 2003-й сменил год 2002-й. Эта зима выдалась не в пример холоднее предыду¬щей, но это никоим образом не могло уменьшить безудержной радости всенародно лю¬бимого праздника. Временно позабыв все свои печали и отложив житейские переживания, люди стремились максимально осуществить свои ожидания.
Запах мандаринов, фильм «Ирония судьбы, или с легким паром» и ностальгические воспоминания из детства о Деде Морозе на этот раз прошли мимо.
15 января 2003 года Салтаев Александр Викторович 1975 года рождения, образование высшее, холост, ранее не судим, временно не работающий, военнообязанный Железнодорожным районным судом города Улан-Удэ по части третьей статьи 159-й УК РФ за мошенничество в особо крупном размере был приговорен к пяти годам лишения свободы.