У стен Анакопии

               
Историческая повесть «У стен Анакопии» Романа Петрозашвили, уводит читателя в первую половину VIII века, когда часть Ахазии от Псоу до Гумисты  называлась Абазгией, а ее столицей была Анакопия, находившаяся на месте нынешнего курорта Новый Афон. В ней получила художественное воплощение одна из ярчайших страниц раннефеодальной Абхазии — это разгром мощного арабскою войска Мервана ибн-Мухаммеда (Мурвана Кру) объединенными силами абазгов и картлийцев под стенами Анакопии,

Ранней весной 731 года от рождества Христова вдоль берегов Абазгии шел ромейский корабль. Шел он неподалеку от берега - не далее двух полетов стрелы. Беспечен кормчий, или он впервые у этих берегов и не знает, какую они таят опасность?.. На корабле никого не видно: должно быть спят после многодневной борьбы с бурей, какие нередки в эту пору на Понте Эвксинском(Черном море.

Одна мачта сломана, на другой - полощется, весь изодранный единственный парус с изображением покровителя мореходов Николая Угодника. Корабль едва движется, хотя ветер и попутный. Но скоро конец далекому и трудному пути. Еще один мыс миновать - он уже виден в утренней дымке, низкий и плоский, и за ним откроется Цхум.

Слева по борту, позади, осталась столица Абазгии — Анакопия. С корабля видна высоко вознесенная её цитадель, словно орлиное гнездо на вершине скалистой горы. Кормчий не рискнул бросить якорь у Анакопии. Кто знает, что у нового правителя Абазгии на уме? Хотя и к вечеру, а все же лучше добраться до Цхума. Там неподалеку, в Келасури, за крепостными стенами, ромейский гарнизон.

С берега за кораблем наблюдают десятки людей, скрытых густыми зарослями. Они одеты в короткие мохнатые бурки и островерхие шапки; под грубым верхним одеянием у некоторых видны льняные рубахи.
 
Люди вооружены луками со стрелами, узкими серповидными топорами, насаженными на длинные крепкие ясеневые черенки(цалды). Такими топорами-секирами и срубить, и стащить всадника с коня сподручно; почти у каждого короткий узкий меч.

Люди с нетерпением поглядывают то на корабль, то на своего старшего. Но никто звука не проронит. Дадын знает, что делать — не впервые он водит молодых воинов на такие дела. Хотя у старшего есть христианское имя, данное ему при крещении - Симеон, все предпочитают называть его по-своему, древним именем Дадын, что означает гром. Он уже стар и сед, но крепко его сухое тело, зорки глаза под густыми нависшими бровями, мудр совет. Дадына слушаются беспрекословно.

Заходить с моря! Камары (узкие лодки) ставьте к кораблю боком, чтоб лучникам стрелять помехи не было, распорядился старик.  На корабль - все разом, как знак подам. Ромеев в плен не брать.
 
Наш правитель — вассал ромейского царя. Не будем ссорить их: они и так не в ладу. Возьмем только товары у купца. А теперь идите к камарам, ждите крика ворона. Ахра, я пойду в твоей камаре. У воина сверкнули глаза - ему польстило внимание Дадына. Едва слышно зашелестели кусты, и люди словно сгинули в них. Потревоженная ящерица снова выползла из щели на обогретый солнцем камень.

Корабль приближался. Все еще крутые волны устало били в его смоленые борта, на нем по-прежнему никого не было видно. Только рулевой всем телом налегал на кормовое весло, но и он, наверное, дремал, потому что не сразу увидел, как после вороньего карканья из прибрежного леса выбежали люди, неся на плечах перевернутые вверх днищем узкие камары и спустили их на воду. Выдолбленные из цельных стволов огромных чинар камары вмещали по 20 - 30 воинов.
 
На своих камарах абазги отваживались выходить далеко в море за добычей: охотились за ромейскими торговыми кораблями, ходившими в колонии вдоль северных берегов Понта Эвксинского. Камары быстро мчались к кораблю. Рулевой заметил их, когда они были уже рядом. Он поднял крик: Камариты! Абазгская стрела впилась рулевому в бок, и он упал. На корабле всполошились. Люди хватались за мечи, прикрывались щитами, кое-кто пытался отбиваться, но стрелы, посылаемые неверной рукой, не находили цели, в то время как стрелы абазгов летели на корабль с трех сторон и то одна, то другая отыскивали жертву.

Кормчий метался по кораблю, хлестал бичом направо и налево по спинам прикованных гребцов, но те никак не могли взять ритм гребли, а может быть, и не хотели — им терять нечего: смерть у весла или смерть от стрелы абазга — путь на небо один.
А может быть, они надеялись, что камариты дадут им свободу. Весла беспорядочно шлепали по воде. С корабля кричали: Во имя Христа Спасителя, не убивайте нас!

Абазги не отвечали. Их камары ринулись на корабль, как ловчие соколы на дикого гуся. Крючья вцепились острыми концами в борта, на корабль полезли мохнатые люди - не люди, а исчадие ада. Ромеи побросали оружие и на коленях запросили пощады. Абазги не убивали безоружных - такой поступок, по их понятиям, недостоин воина, но с натянутыми луками зорко следили за ромеями, пока другие выволакивали товары.

Отбирали и перегружали на камары оружие, железо, соль, не гнушались и парчой, шелками, амфорами с оливковым маслом и благовониями. Ромей-кормчий угадал в Дадыне предводителя камаритов. Как ты смеешь нас грабить? Архонт Леон - вассал базилевса. Кровью заплатите за разбой!

Леон абазгский за нас не в ответе, гордо сказал старик по-ромейски.  Мы сами по себе. Бога не боишься! Крест на тебе и на мне один! Ромейская вера лукава, нам непонятна, угрюмо отвечал Дадын. Это имущество базилевса, — пытался припугнуть ромей. Базилевс не обеднеет от потери такой малости.

Увидев в руках Ахры мешочек с золотыми статерами, кормчий взъярился. Хитрый ромей при виде камаритов сразу же решил воспользоваться их нападением и присвоить золото, которое ему поручили передать начальнику Келасурской крепости для выплаты солдатам жалованья.
 
Можно было сказать, что его отняли камариты, сопровождавшие корабль, воины видели. Золота хватило бы на покрытие убытков, причиненных камаритами, да еще и осталось бы — мешочек-то увесист. Кормчий хорошо спрятал золото, но проклятый камарит нашел его, и планы ромея, не успев возникнуть, рухнули. Он, как одержимый, кинулся отнимать мешочек, но Ахра отпихнул его ногой так, что ромей опрокинулся на спину.

Замолчи! Дадын сверкнул глазами и поднял меч.  Твоя жизнь висит на кончике моего меча. Кормчий злобно заскрипел зубами.  Варвар, ты взял то, чему не знаешь цены. Головой ответишь за это, хрипел он, задыхаясь от ярости. Дадын встретился со взглядом знакомого купца-апсила, находившегося на корабле, и отвернулся.
 
Однако успел увидеть, как тот незаметно показал ему три пальца. Гребцы, вначале испуганно жавшиеся друг к другу, осмелели, стали рваться, но ромейские цепи были крепки. Один из них произнес по-абазгски: Братья, освободите меня! Дадын, собиравшийся было вернуться на камару, обернулся. Изможденный гребец тянул к нему длинные костлявые руки. Я абазг! Отпустите его, — приказал Дадын.

Остальные рабы заволновались. Свободы!  Даруй нам свободу, воин! Но старый камарит больше ни на кого не обращал внимания. Освобожденный абазг сказал: Этим людям осталось только умереть, цепи уже съели их тела и души. Но вот этот, он показал на сидящего рядом с ним громадного роста со светло-рыжей бородой и голубыми глазами гребца,  мой побратим. Без него не нужна мне свобода.

Молодые воины-абазги, по знаку Дадына, вместе с гигантом вырвали из корабельной доски цепь. Поддерживая ослабевшего товарища, рыжебородый, звеня цепями, вместе с ним пересел в камару. Богатую добычу взяли камариты, а потеряли лишь одного человека, да рассечена щека у Ахры. Кровь запеклась на лице воина, но он даже не поморщился; будет теперь у Ахры завидный знак воинской доблести.

Камары мчались к берегу, сопровождаемые богохульственными проклятиями кормчего и воплями разочарованных гребцов. Рыжебородый гигант жадно смотрел на приближавшийся берег: «Что ждет его здесь?» Дадын молча присматривался к нему. «Зачем нам люди чужого племени? Думал он.  От них не жди добра».
 
Старик не зря беспокоился: много бед принесли иноплеменники на его древнюю землю. А чем этот лучше? Отпусти его,  он потом вернется сюда со своими соплеменниками за добычей. Дадын посмотрел на освобожденного абазга и подумал: «Дерзок и хитер, но очень слаб. Как он попал на корабль?».

Нападение абазгских камаритов на ромейский корабль не осталось незамеченным. Его видел брат правителя Абазгии - Федор, охотившийся в это время неподалеку от устья реки Гумисты. Он тут же помчался вскачь в Анакопию.

В просторной хижине, сплетенной из прутьев рододендрона, работали мастера лучного дела. Абазги знали секрет устройства клееных рыбьим клеем луков с роговыми или костяными рожками, но предпочитали простые из цельного куска дерева. Делать их легче, а в бою не уступают сложным. В рост человека луки из выдержанного тиса в руках лучников - сильное оружие. Далеко мечут они длинные трехперые черешневые стрелы с железными наконечниками наподобие листа ивы. Абазгские лучники со времени Юстиниана I славятся в войсках ромейской империи.

Леон осмотрел несколько почти готовых луков, отшлифованных пучками высушенного полевого хвоща, и остался доволен. Попробовал на изгиб черенки стрел не треснут ли? Нет, хороши. Справился: есть ли запас сухого дерева? Старый умелец сказал, что сухого тиса достаточно, но пора класть новые заготовки.
Будут, коротко ответил Леон и отправился в кузницу; она была предметом его особых забот.

В тесной кузнице, сложенной из известняковых плит, прокопченной и темной, с единственным узким дверным проемом и дырой в потолке для выхода дыма из горна, не развернуться Леону. Правитель, хотя и не весьма велик ростом, да широк в плечах и плотен без излишности. Он завидно молод и деятелен. Одет по-домашнему: синие сапоги из мягкой заморской кожи, серые шерстяные штаны, рубаха без ворота, поверх нее выбился нательный золотой крестик на тонкой, золотой цепочке; торс ладно охватывает безрукавка из жесткой бычины; на голове - островерхая кунья шапка-колпак.

Взгляд горячих глаз быстр, а когда остановится на ком-нибудь, будто жжет, до самой души добирается: от такого правды не утаишь. Короткая, чуть подкрашенная под цвет спелого каштана бородка курчавится; рот великоват, но тонкие губы выдают властность; нос ястребиный. Красив и статен правитель, сразу видно - воин.
Леон выбрал меч и, выйдя наружу, с силой взмахнул: вжик! жарко сверкнула отточенная сталь.

Не легок ли? По себе судишь, господин наш, без тени лести сказал старший кузнец Камуг, чумазый и хромой, в кожаном переднике с прожженными дырками. Молодые кузнецы почтительно стояли поодаль. Они знают: владетель любит мечи, в мечевом бою он видит настоящую воинскую доблесть.
 
Он строго спрашивает за оружие, а за мечи — особенно. Угодили ли?  Ромейские мечи тяжелее и шире к концу. Сила удара в них больше.Верно. Ромейские воины сильны в пешем сомкнутом строю, а наши воины легки, проворны. Им быстрота нужна, поворотливость. У агарян клинки легче наших, а бьются они ими крепко. Немало я их отковал, как был у них в плену.

Упоминание об агарянах заставило Леона нахмуриться, но он сказал благожелательно:
Вижу, бывалый воин. На том порублен весь. Теперь не воин я. Учу тому, чему сам у агарян научился: мечи делать. Крепки ли? Попробуй. Камуг, сильно припадая на правую ногу, вошел в кузницу и вынес из нее полоску железа. Он вбил ее в пень и отошел. Руби. Леон отступил на шаг, примерился и рубанул наискось со всего маха.

Федор увидел издали, как отлетела, звякнув, половина железной полоски.
Он почувствовал острую зависть к брату. «Всадника надвое развалит. Удалец - не то, что я»,- спрыгивая с коня, подумал он. Федор еще по-юношески тонок и гибок. Нет в нем зависти к брату, просто хочет походить на него, но и побаивается - старший ведь, правитель.

Пусть Шашвы поможет вам побольше отковать таких мечей. «Учитесь мастерству мечевого дела», сказал Леон молодым кузнецам.  А ты, - он повернулся к Камугу, - был воином, воином остался. Похвала владетеля пришлась по сердцу кузнецам, заулыбались. Увидев спешащего к нему брата, Леон понял по его озабоченному лицу, что тот с важной вестью, и пошел ему навстречу. Что?

Видел я с берега: камариты ромейский корабль захватили. Тс-с, предостерегающе прошипел Леон.  Отойдем подалее, там скажешь. Они отошли и сели на обломок скалы, возле которой торчал кол с насаженными на него рогами козла - подношением кузнецов своему богу - Шашвы. Говори, что видел.

Три абазгские камары напали на ромейский корабль. Далеко было, только и видел — добычу взяли, корабль бросили. Дадыновы люди, должно быть. Кто-нибудь, кроме тебя, видел? Я один был. Но, может быть... То не наша забота, перебил брата Леон.
Как же, мы вассалы императора... Вассалы! в глазах Леона вспыхнул злой огонек, ладони сжались в тугие кулаки. Он крепко стукнул себя по колену.  Вассалы!..

Император Лев немало абазгской крови выпил... Не мешает из императорского павлиньего хвоста перьев повыдергать малость. Федор с опаской оглянулся: не слышал ли кто? Боязно слушать такое об императоре. Наскок камаритов на ромейский корабль - это комариный укус для базилевса, сказал он.

То-то, что комариный. Отложился бы я от него, пока он всю кровь из Абазгии не выпил, да нельзя, не время. Агаряне с восхода грозят. Того и гляди на нас пойдут. Я у правителя Картли Мириана еще не был, как мне отец наказал. Воспрепятствует он моим намерениям. Скажет, что не пришло еще время нам от империи отложиться. Хоть терпеть нет силы, а надо нам ромеев держаться. Все ж христиане... А что в море видел, забудь. Ничего ты не видел и мне ничего не говорил, Леон в упор взглянул на брата, точно прожег.

Это начало исторической повести Романа Петрозашвили о событиях, произошедших в Абхазии: Анакопийская крепость виднеется высоко над землей на горе Иверской.
В темное время суток главная башня крепости подсвечена фонарями и напоминает зажженный факел над Новом Афоном. Строительство крепостной стены началось с IV века с целью защитить столицу от нападающих мусульманских народов.

Строение продумано до мелочей, подобраться к главной башне было невозможно. Строились стены цитадели из известняковых плит, которые крепко прижимались друг к другу. Внутрь можно было попасть только через южные ворота, они приподняты над землей на два метра, бытует мнение, что это было сделано для подъемного моста, который с годами совсем разрушился. На территории крепости находится древнейший храм посвящен Святому Великомученику Феодору Тирону.

В III веке посреди стояла епископская кафедра. До сих пор на стенах сохранились рисунки с раннехристианской символикой (крест, рыбы, кипарисы, многие не расшифрованы). На камнях встречаются надписи на греческом. В V веке народ Анакопии подвергся несправедливостям и предательствам. Абазги столкнулись с неприятием византийского императора, который хотел поработить свободный народ.

Император направил свое войско разгромить Анакопию и сделать частью своих владений. Маленький народ Анакопии обратился за помощью к персидскому шейху, но его войско  было занято разбоями по пути, поэтому до Абазгии они так и не дошли. Абазги встретились один на один с подготовленными византийскими войнами, из-за неравных сил и слабой защиты  были побеждены и долгое время находились под влиянием Византии.

Но при этом продолжали укреплять свою крепость, возвели вторую линию обороны и VI-XII веках стали независимыми, под правительством Леона I. Но в VIII веке начинается сильнейшая арабская экспансия, под мечом Халифа Мурван ибн Мухаммеда оказались Армения, Албания, Грузия.

И вот, арабское войско направилось на Абхазию. Сначала им удалось взять Себастополис (нынешний Сухум),столицу Апсилии и теперь основной целью была Абазгия, Анакопия. Шесть месяцев арабы держали в окружении Анакопийскую крепость, у абазгов не хватало продовольствия, многие умирали, но народ не сдавался. По легенде все абазгские войны начали слезно молиться Христу. И Господь даровал абазгам защиту.

Внезапно мусульман одолела кровяная холера, ежедневно умирали тысячи воинов. Тогда абазги вышли на оставшуюся армию с боем и победили. Современные абхазы рассказывают туристам о победе над арабами и считают, что это им удалось спасти весь Кавказ от экспансии! С VIII века Абхазией правил Леон II, были укреплены оборонительные стены Анакопии.

Но только не долго радовались местные жители, как на царство вновь спустилась тьма в виде турецкой оккупации. Многие абхазы покинули родную землю. В XVIII также трагично сказались на Абхазии события Русско-турецких войн. Земли Абхазского княжества раздавались направо и налево, как презент за победу в сражениях.

Анакопийская крепость пришла в запустение и начала разрушаться. Спасли те руины, которые мы видим сейчас, новоафонские монахи. Интересные факты о крепости:
Высота над уровнем моря — 350 м. Площадь территории крепости — 70 000 кв. метров. В главную башню можно было попасть только по приставной лестнице. Загадка неиссякаемого колодца до сих пор неразгадана.

Предположений масса: либо колодец пополняется водами подземных ручейков, либо в недрах горы таятся ледники, а некоторые ученые утверждают, что вода скапливается за счет конденсата на стенах. Но уровень воды в колодце не изменяется!

Неиссякаемый колодец привлекает к себе внимание паломников.
Они убеждены, что Анакопийское войско спаслось от арабов и турков благодаря божьему благословению. На территории Анакопийской крепости до сих пор идут археологические раскопки — находят не только скелеты воинов, но и обмундирования разных эпох.
 
В 70х годах 20 столетия группа сотрудников ЦНИЛТЭ (Центральной научно - исследовательской лаборатории по туризму и экскурсиям), базирующаяся в Сухуме, проводила на крепости,  под руководством доктора исторических наук, профессора АГУ- (Абхазского госуниверситета) Юрия Николаевича Воронова раскопки, с целью изучения археологии и истории Анакопии. Я был в составе экспедицииыв качествке старшего гнаучного сотрудника, фиксируя на фото и кино весь ход исследований. Были найдены огромное количество артефактов, указывающих на частые войны защитников крепости.

Это были оружие, снаряжение, одежда воинов разных веков, предметы быта, кости животных, кострища и многое другое. Интересен факт наличия колодца под главной башней крепости. Когда Юрий Николаевич и я осмотрели башню и колодец, заметили в водоёме перегородки, среди которых лежали в каждой секции серебрянные бруски. Вода ионизировалась серебром и не портилась, была всегда свежей и вкусной.

Это привлекало паломников. При нас пришли две женщины с Украины с целью набрать с собой святой воды. Мы помогли им и подошедшему старику набрать полные бутылки воды из источника на Иверской горе, они ушли с благоговением. А при расчистке воротной башни пришлось прибегнуть к помощи Новоафонского Горсовета, выделившего рабочих и бензопилу, так как башня вся заросла огромными деревьями.

Когда же деревья убрали, а рабочие распилили бревна на чурбаки и вывезли на дрова, в центре башни открылась лежащая огромная колонна, служившая опорой пола второго этажа. Колонна из известняка, диаметром см 340, была хорошо отполирована. В верхней части было утолщение до 05 метра. Кроме этого, в воротной башне были следы кострищ, остатки пиршества воинов, защищавших крепость, кости людей и  животных, наконечники стрел, цепь, державшая над костром огромный котёл для варки мяса животных. Все, что представляло интерес для науки, мы отвезли в Сухум и сдали в Абгосмузей, где их принял сам директор -  Юрий Гудисович Аргун.
 
В 1875 г. несколько монахов обители св. Пантелеймона на горе Афон в Греции, прибыли в Абхазию для выбора места для нового монастыря. Этому предшествовало их обращение к Российскому императору с прошением о предоставлении земли для устройства новой обители. Было дано высочайшее согласие, на пустынном берегу Черного моря началось возведение нижней части монастыря. Строительство длилось 12 лет и было осложнено тем, что необходимо было срезать часть горы и вывезти мусор. Активное участие в строительстве принимал и сам Александр III – он подарил монахам электростанцию и музыкальные куранты.
 
Когда строительство было окончено, иимператор приехал с торжественным визитом, монахи выстроились вдоль дороги, приветствуя покровителя. Позднее на месте, где стоял каждый монах, был посажен кипарис. Кипарисовая Аллея впечатляет. Сейчас ее еще называют дорогой грешников, если пройти по аллее к монастырю, то грешнику отпускают все грехи.

Главная икона храма –  Святая Чудотворная икона Богоматери - «Избавительница», которая в настоящее время вделана в другую икону, большего размера, на которой ее держат на руках Симон Кананит и Святой Пантелеймон. Икона выставлена в центр и окружена белыми лилиями.

Внутри икона  усыпана украшениями – кольца, золотые цепочки, кресты, жемчуг. Это благодарные верущие, которым она помогла, возвращались сюда и отдавали в дар все что было ценное. Главный храм монастыря – Пантелеймоновский впечатляет. Он может вмещать до 3000 верующих. Огромные своды расписаны фресками.

Храм и икона оставляют сильное впечатление. Такое же сильное впечатление оставляет фреска - «Бегство в Египет» где на ослике семья Иисуса Христа едет в Египет. Интересен сам  ослик. Ты смотришь на него и видишь – он смотрит на тебя, куда бы ты не перемещался.

                Ст н.с. ЦНИЛТЭ Владимир Левинтас.
      P.S. Прочитать книгу "У СТЕН АНАКОПИИ" Романа Петрозашвили, изданую в 1975 году в изд. АЛАШАРА, в Сухуми, можно на сайте в сети...