Алёна Малова. Глава 36. День рождения

Март 1993 года.

«Два кусочека колбаски у тебя лежали на столе…» — из динамика японского кассетника доносился популярный хит группы «Комбинация», перекрывая гул голосов и звон стаканов. В двухкомнатной квартире под номером 49 панельной девятиэтажки было шумно, многолюдно и очень тесно — люди стояли плечом к плечу, кто-то прислонился к стене, кто-то устроился на подоконнике. В этот день отмечал свой восемнадцатый день рождения Булат Исмагилов, более известный под погонялом Сыр.

Стол хоть и не был шикарным, но в условиях безденежья выглядел солидно: нарезка из полукопчёной колбасы, банка шпрота, миска салата с майонезом, горка варёной картошки, щедро посыпанной укропом, и несколько бутылок дешёвого портвейна. По краям стола теснились гранёные стаканы. На краю, почти свисая, лежала тарелка с ломтиками чёрного хлеба, присыпанного солью и чесноком, — её никто не трогал, будто она была здесь для вида.

— Пришлось всех чертей района потрясти, чтобы накрыть такую поляну, — похвастался Булат перед Региной Нигматуллиной, шестнадцатилетней девушкой с огромными тёмными глазами и длинными волосами, заплетёнными в тяжёлую косу. Он говорил громко, будто хотел, чтобы его услышали не только Регина, но и полквартиры.

— Понятно, — лишь тихо произнесла девушка.

Она была застенчивой, держалась чуть в стороне от шумной компании. Булат по-свойски положил ей на плечо руку.

— Знаешь, что мне на днюху подарил брат? — он хитро прищурился, будто собирался показать фокус, и понизил голос.

— Нет, — Регина чуть наклонила голову, в её взгляде мелькнуло любопытство, смешанное с тревогой: она знала, что двоюродный брат Булата — не просто родственник, а человек, чьё имя в городе было широко известно.

Булат достал из-за спины картонную коробку голубого цвета.

— Смотри, — он чуть понизил голос, будто раскрывал государственную тайну, и вытащил оттуда плеер Sony Walkman, чёрный, с серебристыми кнопками и крошечным окошком дисплея. Рядом болтался провод с наушниками, тонкие, почти игрушечные. — Настоящий японский. Не какая-нибудь подделка с рынка.

Регина наклонилась чуть ближе, не решаясь дотронуться. В её огромных глазах отразился тусклый свет настольной лампы — и что-то ещё: восхищение, смешанное с недоверием.

— Настоящий… японский, — прошептала она, будто боялась спугнуть чудо. — И что, прямо музыку можно слушать? Не с кассеты, а… вот так?

Булат расплылся в довольной улыбке и, не удержавшись, тут же выхватил из кармана кассету с потрёпанной наклейкой: на ней корявым почерком было выведено «Комбинация — лучшие хиты».

— Сейчас покажу, — пообещал он, ловко вставляя кассету в плеер. — Вот этот трек, слушай…

Из динамика снова полились знакомые аккорды, но теперь — только для них двоих, приглушённые, будто тайные. Булат протянул Регине один наушник, второй оставил себе. Она осторожно прижала его к уху, и на секунду её лицо озарилось такой искренней

Внезапно кто-то погладил Регину по голове. Девушка подняла голову. Рядом стояла её подруга Лилия Усманова — именно она уговорила её прийти на эту вечеринку. Лилия улыбалась во весь рот, в глазах плясали озорные искры. Она уже была немного пьяной, и от неё пахло дешёвыми духами и сигаретным дымом.

— А чем вы тут заняты? — спросила она, склонив голову набок и чуть покачиваясь.

— Музыку слушаем, — со смущённой улыбкой ответила Регина, будто их застали за чем-то запретным.

— Я тоже хочу! — Лилия потянулась к плееру, не дожидаясь разрешения, и хихикнула. — Ну дай хоть секундочку!

— На, — сказал ей Сыр и небрежным жестом протянул плеер, но тут же хитро подмигнул. — Только недолго. Это эксклюзив.

Лилия тут же вставила наушник и замерла, покачивая головой в такт.

— О, это тот самый хит! — выдохнула она и снова хихикнула. — Регин, ты только послушай! Это же просто обалденно!

Регина улыбнулась, но как-то неуверенно, будто ей было неловко за подругу.

После Булат взял за ладонь Регину и со словами: «Айда, я тебе ещё кое что покажу» — повёл её в спальню. Там у открытого окна дымили трое парней лет семнадцати и что-то громко обсуждали, сопровождая слова хохотом. Окно было приоткрыто, и в комнату врывался прохладный вечерний воздух, смешиваясь с запахом табака и уличной пыли. На подоконнике валялись смятые пачки из под сигарет, а на полу темнели окурки.

— Пацаны, нам нужно уединиться! — Булат хитро подмигнул парням.

— Поняли, — ответил один из них, затушил сигарету о пепельницу и махнул остальным. Троица быстро удалилась, прихватив с собой недопитые стаканы. Дверь за ними хлопнула, и в комнате на мгновение стало непривычно тихо.

Спальня выглядела ещё более обжитой и одновременно запущенной, чем гостиная. На полу лежал старый палас с протёртыми дорожками, а кровать с цветастым покрывалом казалась слишком большой для этой тесной комнаты. На тумбочке стояла фотография в рамке — потрёпанная, с загнутым уголком, на ней улыбались родители Булата, ещё молодые. Рядом громоздилась стопка старых журналов, а сверху лежала зажигалка с изображением мотоцикла.

— Смотри, какая кровать! — заявил Исмагилов и прыгнул на широкую кровать с цветастым покрывалом. Пружины скрипнули, и этот звук резанул по нервам Регины.

От этих слов что-то похолодело внутри девушки. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в груди сжалось что-то тяжёлое.

— Я, пожалуй, пойду! — голос её дрогнул, но она всё же попыталась сделать шаг к двери.

— Да подожди ты! — Булат соскочил с кровати и шагнул к ней, улыбаясь так, будто ничего не понимал. — Присаживайся! Не бойся меня. Не обижу. Честно.

Девушка почему-то доверилась его убеждениям и покорно села, но тут же неловко поправила юбку, будто хотела стать меньше и незаметнее.

На Регине была светло бежевая водолазка из тонкой, уже слегка растянутой ангоры, которая плотно облегала шею. Регина то и дело чуть оттягивала ворот, будто он её душил. Поверх неё девушка накинула вязаный жилет тёмно-синего цвета с крупной вязкой. Юбка была из плотной ткани в мелкий цветочный принт: тёмно-зелёный фон и крошечные розовые бутоны. Длина чуть ниже колена делала Регину ещё более замкнутой, словно она нарочно выбирала то, что не привлекает внимания. Из под юбки выглядывали цветастые колготки: на бежевой основе хаотично рассыпались мелкие фиолетовые и горчичные цветочки.

— Какая же ты красивая, — произнёс Булат сладковатым голосом, подходя ближе. — Прям персик. Я сразу тебя приметил, ещё когда ты только вошла. Думал сегодня ты будешь моей.

Он положил руки ей на бёдра, и в этом жесте было столько уверенности, что Регине стало не по себе. Она почувствовала, как пальцы его рук впиваются в ткань юбки, и это ощущение было чужим, неприятным, пугающим.

Регина начала отодвигаться, вжимаясь в край кровати. Пружины снова скрипнули, будто вторя её страху.

— Может, вернёмся обратно? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Там Лилька, наверное, уже скучает…

— Зачем? — Булат наклонился к ней, его лицо оказалось слишком близко, и она уловила запах портвейна и мятной жвачки. — Ты не понимаешь, что я хочу тебя!

— Не надо! — робко заявила девушка и встала, чувствуя, как предательски дрожат колени. Она хотела выйти, но парень преградил дорогу, упёршись рукой в дверной косяк. Его пальцы побелели от напряжения.

— Надо-надо! — он шагнул ближе и потянулся к её юбке.

— Нет, нет! — голос Регины сорвался на шёпот, в нём слышался неподдельный страх. Она вжалась в подоконник, ощущая спиной холод старого дерева.

Секунду она замерла, словно пытаясь унять бешено колотящееся сердце, а потом, резко движением вскочила на подоконник и, не раздумывая ни мгновения, выпрыгнула из распахнутого окна.