Ноэль

Сорок три года, руководящая должность в крупной компании, московская квартира и жизнь, расписанная по минутам — всё это осталось в прошлом.

Виктория Строева, без пяти минут генеральный директор крупной корпорации, погибает от пули киллера и приходит в себя в теле девятнадцатилетней обедневшей дворянки по имени Ноэль де Сарт в чужом мире.

Её новое тело принадлежит девушке, живущей в селе рядом со столицей. Но она не сдаётся. Используя знания экономики, химии и стратегии, она за три года превращает захолустное поместье в процветающее: от производства сахара и крепкого рома, до открытия первой в столице кофейни и своего магазина сладостей.

Однако её коммерческий гений привлекает как выгодных партнёров, так и врагов. Ноэль предстоит не только бороться за бизнес и жизнь, но и раскрыть тайну своего рождения.
Почему её приёмная мать бежала из дворца в ночь, когда умерла королева? Была ли случайной эта смерть? Кто она самом деле?
Она использует шанс начать всё сначала, с чистого листа.

2026-05-05


Пролог


Сегодня я встала рано, а проснулась ещё раньше и просто тупо валялась в постели. Вчера приходил Валентин, мой бывший второй муж, и мы несколько часов предавались дикому сексу. Для семейной жизни он был мало приспособлен, я даже не понимала, как сейчас с ним живёт его новая жена. Но что касается постельных утех — в этом он был мастер.

Я дама незамужняя, но иногда ну очень хочется. Шляться по ресторанам и искать на одно место приключений — это не моё. Поэтому я в таких случаях звоню бывшему, и он, отложив все дела, прилетает на мой зов. Но ночевать я его никогда не оставляю: пусть дома спит, с женой.

Пора уже и представиться. Меня зовут Виктория Николаевна Строева, для друзей просто Вика. Сорока трёх лет от роду, на данный момент не замужем. В Москву я приехала юной девчонкой после окончания Казанского университета.

Мне повезло, и после первого же собеседования я устроилась в крупную фирму, занимавшуюся поставками и продажами нефтепродуктов и горюче-смазочных материалов. Вообще-то я с отличием закончила Институт управления, экономики и финансов при Казанском университете, но кого это сейчас интересовало. Поэтому начинала девочкой на ресепшене с лютой зарплатой аж в тридцать тысяч рублей.

Быстро вышла замуж, но через два года развелась, так как мой муж оседлал бутылку, и мне оставалось только вовремя сбежать и от него, и от его больных на голову родителей. Ушла вся в работу, и вот меня заметили.

Отдел логистики, где востребовались мои прекрасные знания английского, французского и испанского, потом бухгалтерия, отдел заработной платы, начальник отдела зарплаты, заместитель главного бухгалтера холдинга. Успела второй раз выйти замуж как раз за Валентина, он был коллегой по работе. Но разошлись мы мирно, так как он сам понимал, что его страсть к компьютерным играм оказалась помехой для семейной жизни.

Ну а когда во время очередного обследования врач осторожно сказала мне, что я не могу иметь детей, я вообще полностью ушла в работу. После поста главного бухгалтера генеральный директор предложил мне должность своего заместителя по экономическим вопросам.

Я не стала отказываться, и вот уже три года тянула эту лямку. Месяц назад Генеральный по предложению своих однопартийцев стал депутатом Государственной думы, и поэтому больше уже не мог занимать этот пост.

И он, недолго думая, предложил Правлению холдинга мою кандидатуру, хотя желающих было полно — начиная от директоров наших филиалов, заканчивая тремя заместителями Генерального в самом холдинге.

Я сначала восприняла это как шутку, но неожиданно почти все члены правления поддержали его инициативу. И вот тут появились первые звоночки. Ко мне подошёл начальник службы безопасности холдинга Иван Николаевич и, отведя за локоть в сторону, предупредил, чтобы я была осторожней, без лишней необходимости не посещала безлюдные места и вообще побольше бы времени проводила дома — пока через два месяца не состоится общее собрание Правления и крупных акционеров.

По штату личная охрана полагалась только генеральному директору, и Иван Николаевич не мог мне тут ничем помочь. Мы с ним знали друг друга давно, пересекались не раз на тренировках по хапкидо, которым оба увлекались вот уже несколько лет.

Единственное, что он смог, — это пробить мне разрешение на гражданское оружие и помочь с приобретением травматического пистолета. Но я прекрасно понимала, что это только против хулиганов или непрофессионалов.

Поэтому прислушалась к мнению безопасника и резко ограничила до собрания все свои выходы за пределы квартиры. Доставку продуктов старалась заказывать прямо на работу, и домой уже ехала с полными сумками.

Сегодня я тоже не собиралась никуда выходить, всё-таки была святая суббота, но меня вызвал к себе Генеральный, и пришлось ехать в центр Москвы в офис. Мы долго с ним беседовали, он практически начал вводить меня в курс дела, пояснив это тем, что потом мы не сможем вот так вот запросто встречаться. Итак, он уже под прицелом разного рода оппозиционных СМИ.

От офиса я выехала уже в начале шестого. Машина вела себя как-то странно. На светофоре меня слева догнали две молоденькие девчонки на скутере, одна из них показала мне на что-то сзади моей машины.

— Женщина, у вас колесо заднее спущено, как вы едете? — прокричала она, и скутер умчался на зелёный свет. Я пересекла улицу и сразу припарковалась у тротуара. Вышла — так и есть. Где-то пробила колесо.

Присела рядом, а вот и он: из баллона торчал здоровенный саморез. Достала телефон и начала звонить знакомому в сервис. Сама я не справлюсь. Странное чувство опасности заставило меня резко обернуться.

Передо мной стоял мотоцикл, и здоровенный парень в чёрном, закрытом таким же чёрным забралом шлеме протягивал ко мне руку. Что он хочет? — успела подумать я, как из конца его вытянутой руки сорвались несколько вспышек.

Моё тело сотрясли четыре удара, и я стала оседать, уже понимая, что это были пули. Мотоциклист протянул руку, и я увидела отверстие в глушителе, направленное мне прямо в глаза. Вспышка — и мир для меня померк навсегда.


Глава первая.

Я пришла в себя, ещё до конца не понимая, что каким-то образом осталась жива. Нет, это невозможно, я же прекрасно помню направленный мне в лоб ствол пистолета. Открыла глаза и замерла.

Я лежала на полу в какой-то деревянной хижине, света не было, на низком столике горела небольшая свеча. Она освещала маленькую бедную комнатку примерно три на два метра. Окон не было, одна дверь и несколько полочек по стенам. Что это за такое?

Внезапно пришло ощущение, что с моим телом что-то не то. Я начала себя ощупывать, и внутри меня всё резко похолодело. Это было не моё тело, это было тело молодой девушки. Вот тебе раз.
Это ещё что за напасть такая? На улице было явно светло, свет пробивался через чуть прикрытую дверь. Там кто-то разговаривал, женщина и мужчина. Я стала вслушиваться, понимая, что язык говоривших мне не знаком, но внезапно, как кто-то в голове включил тумблер.

Говорили обо мне. Женщина сочувствовала мужчине по имени Флор, который вот уже вторую неделю выхаживает заболевшую дочурку. Выходит, дочурка — это я. Где же зеркало-то добыть.

Волосы тёмные, длинные, и, судя по запаху и ощущениям, давно не мытые. Ногти на руках неухоженные, местами даже обгрызенные, сами пальцы рук крепкие, длинные. Я потрогала свои мышцы, напрягла их.

Девчонка была крепкой, наверно много занималась физическим трудом. Похоже, я какая-то бедная крестьянка, которую занесло непонятно куда. Я уже догадалась, что моё пробуждение в чужом теле — это результат перемещения моей души.

Читала об этом много книг, смотрела несколько сериалов про попаданок. Но там все они попадали минимум в тела знатных дворянок, а один повар умудрился попасть даже в тело королевы. Умопомрачительная комедия, но у меня-то тут не кино.

Я закашлялась, и сразу почувствовала, как во рту пересохло. Распахнулась дверь, и в помещение заскочил мужчина лет пятидесяти, одетый в непонятные обмотки, какие-то плетёные шлепанцы и с повязкой на лбу.

— Ноэль!!! — вскричал он с радостью, — ты очнулась, ты очнулась, я уже думал, что я больше никогда не увижу твои глаза.

Следом за ним в комнатку протиснулась дородная женщина примерно того же возраста. Она присела рядом со мной, помогла мне приподняться.

— Ну чего столбом застыл от радости, давай быстро настой, ну тот, что лекарь сказал дать ей сразу, как в себя придёт, и беги сам за лекарем, а я с дочкой твоей побуду.

Отец, а это был явно отец этой девушки, подал женщине какую-то деревянную чашу, а сам выбежал наружу, оставив открытой дверь. Женщина поднесла к моему рту пиалу и заставила всё выпить, несмотря на мои попытки отвертеться. Уж больно настой был горек.

Выпив, я осторожно на её руке опустилась обратно на подобие постели, на которой лежало это тело.

— Что со мной? Где я? Я ничего не помню, — прохрипел уже мой голос.

— Ноэль, ты пошла в лес за хворостом и не вернулась. Уже стемнело, и вся деревня отправилась тебя искать, а нашли тебя только утром, и то стражники. Ты с кем-то столкнулась и упала в реку, ударившись головой о камень. Сильно простыла, у тебя был сильный жар, кашель, всё это продолжалось больше недели, ты в себя не приходила. Твой отец потратил уйму денег, чтобы заплатить лекарям и за лекарства.

— Мне бы встать, водичка наружу просится, — просипела я чужим голосом.

— Сейчас помогу, тут в углу кадушка стоит с водой, давай-ка на неё присядем. Ты не стесняйся, я же тебя с малолетства знаю, и с мамой твоей покойной мы дружны были.

Я успела рассмотреть свои голые ноги. Они не были худыми или кривыми. И на этом спасибо. Но как-то надо узнать, в какую часть света меня занесло, и, главное, какой сейчас год.

Я сама себе поразилась, но мой разум на удивление принял происшедшее со мной очень даже спокойно. Я не почувствовала никакой паники, только внутри появилась холодная решимость просто жить и выжить. Слишком памятны были перед глазами последние мгновения той моей жизни.

Появился лекарь, бледный мужчина с бородкой, одетый так же незамысловато. Пощупал пульс, посмотрел язык, заглянул в рот, за веки. Оставил два пакетика с какими-то травами, которые женщина пообещала немедленно заварить.

Она оказалась соседкой моего отца. Её муж недавно умер, вот она и тратила всю свою накопившуюся заботу на соседа. Отец сам надрывно кашлял, и его кашель мне не нравился.

Через несколько дней я уже начала вставать, привыкать к новой одежде, к плетёной из соломы обуви. Туфельки кожаные у меня были, и платье приличное тоже висело за полочками, но отец сразу сказал, что это единственная одежда, в которой я могу показаться в городе.

На моей шее, как напоминание о том, что мы принадлежим к дворянскому сословию, на простой тесёмке висел серебряный жетон в виде вытянутого овала, где были отчеканены мои имя и дата моего рождения — Ноэль де Сарт. И было мне в этом мире сейчас аж целых девятнадцать лет.
Дом наш был большим, когда-то в нём жила большая семья отца и прислуга. А сейчас мы с ним ютились в маленькой пристройке для слуг, потому что все остальные комнаты дома отец сдавал постояльцам.

Деревня наша лежала на большой дороге, которая вела в столицу королевства. Сама столица располагалась в трёх километрах, и её стены можно было даже увидеть, поднявшись на пригорок за деревней.

Дорога проходила через густой лес, подступавший к крайним домам деревни. Вот в этот лес я и ходила собирать хворост, которым топили печь, где готовили еду для постояльцев. И готовила её как раз наша соседка, а прибыль от постояльцев они с отцом делили пополам, так как она ещё и убиралась в комнатах.

Лес поднимался в гору, по нему протекала неширокая, но глубокая и быстрая река, спускавшаяся с горного ледника. Именно там меня и нашли в воде. Но моя голова пока ничего не помнила.
За прошедшую неделю я стала вставать, выходить во двор и помогать тётушке Агнесс с готовкой еды и растопкой печи. А за следующие пару недель изучила все местные достопримечательности и окрестности.

Наш дом был большой, деревянный, как и все дома в южной части света. Стоял он на огромных валунах, служивших для него фундаментом. За домом был небольшой огород, где Агнесс и я выращивали зелень для стола. Вся тыльная стена дома была увита виноградом, напомнившим мне сорт «Изабелла» из моего мира.

Двор был вымощен плоским камнем, слева и справа стояли хозяйственные постройки с кухней, кладовыми и помещениями, где раньше жили хозяйские рабы. Да, в королевстве существовало рабство. Рабы были как с рождения, так и могли попасть в рабство по приговорам королевского суда за разные провинности. У кухни был расположен выложенный из камня колодец.

Рабы были как частные, так и королевские. Вот именно королевской рабыней была моя подруженция в этом мире, семнадцатилетняя Сорра. Она работала помощницей королевского деревенского лекаря при управе, там же и жила. Её родители попали в рабство за долги ещё до её рождения.

Мы, оказывается, были не только подругами, но и компаньонками в одном очень опасном деле. А именно в изготовлении домашнего вина. Нет, так-то никто не запрещал делать домашнее вино, но вот для его продажи требовалась королевская лицензия. И местные трактирщики, которые её имели, таких, как мы, просто сдавали полиции.

Ноэль с отцом занимались изготовлением вина из винограда, который рос не только за домом, но и в паре укромных мест в лесу. А Сорра, пользуясь положением помощницы лекаря и вхожая во многие дома, тихо продавала его в маленьких глиняных кувшинах. Кувшины разных размеров делал мой отец. Прямо настоящая фирма.

Вино отстаивалось в больших глиняных кувшинах, запечатанных пропитанной воском тканью. Виноград для вина я отжимала старым дедовским способом, ногами. Как это делал в старом итальянском фильме герой Адриано Челентано.

В первый же мой выход в лес ноги сами привели меня куда нужно. Память девушки уже восстановилась. Я не знаю, каким образом виноград попал в эту часть леса, но все деревья вокруг поляны были увиты его лозами. Я за час набрала большой мешок, закрепила его на спинных носилках и отправилась домой.

Носилки представляли собой две вертикальные жерди, скреплённые между собой, снизу к ним под прямым углом крепилась деревянная площадка, на которую можно было уложить до самого верха хворост или же поместить любой груз. Носилось это сооружение как простой рюкзак.

Я нашла то место, где упала в воду. Никто мне тогда не помог, кроме меня самой. Нагрузила хвороста с верхом, просто не захотелось идти сюда снова. А река здесь подходила к самой тропе, которая шла по её крутому берегу. Я вспомнила, как потеряла равновесие и скатилась вниз. Хорошо хоть тут было не так глубоко, а то утонула бы.

Собрав всё, что я знала о виноделии, я сначала узнала, делают ли здесь деревянные бочки. Как оказалось — делают. И даже специальные винные бочки из дуба для дворцовой кухни.

Я решила посетить местного бондаря, поставлявшего дубовые бочки для королевского двора. Каждая такая бочка была произведением искусства, и на её изготовление в общей сложности уходили годы.
Спиленный старый дуб не пилили, а раскалывали с помощью клиньев вдоль волокон, чтобы сохранить их целостность и водонепроницаемость. Эти клёпки сушили не менее трёх лет на солнце для удаления из них терпкости. И только потом их обтёсывали специальными кривыми ножами, чтобы они приняли нужную выпуклую форму.

Затем вставляли их в специальную железную форму, придавая им вид распустившегося цветка. Внутри разводили костёр в жаровне и, смачивая древесину, постепенно воротом стягивали их вместе, пока они плотно не смыкались. И только тогда набивали и стягивали железными обручами.

А перед этим вставляли в заранее сделанные в торцах бочки пазы готовые днища, прокладывая сами пазы рогозом — это одна из разновидностей местного камыша. Готовую бочку выжигали огнём для удаления посторонних запахов. Вот такой сложный и дорогой процесс.

А хотела я заказать у него пару таких бочек. Я понимала, что стоить они будут бешеных денег, но Агнесс мне сказала, что бондарь любитель выпить. И ему очень нравится моё вино. А ещё он очень любит денежки.

Дома, копаясь в маминых вещах, я нашла завернутыми в ткань несколько слитков золота с королевскими клеймами. Аккуратные расспросы отца позволили мне предположить, что о золоте он ничего не знал. Как и о коробочке с женскими украшениями из золота, с драгоценными камнями. И особенно об ажурной золотой заколке с крупным сапфиром в центре. Значит, мама моя покинула дворец не с пустыми руками.

Бондарь сначала отказывался, даже руками замахал. У него де все бочки на год вперёд расписаны, дворцовый чиновник уже всё их оплатил. Я скромно достала из кармана зажатый в кулаке слиток и раскрыла ладонь перед его лицом.

Он несколько мгновений ошеломлённо смотрел на слиток, потом перевёл глаза на меня.

— Откуда у Вас королевское золото? Госпожа, так можно и в пыточную попасть.

— Это осталось от моей мамы, а ты же знаешь, что она служила во дворце.

— Ну да, я ещё её помню дворцовой служанкой, когда занимался поставкой дров для королевской кухни. Она была служанкой старой королевы, которая умерла при родах. Их потом кого отпустили из дворца, кто стал служить по другим дворцовым ведомствам.

— И она тогда поселилась здесь? — я спросила просто так, из любопытства, но он на пару мгновений задумался.

— Ну, если подумать, то она появилась у нас примерно через лет пять, как умерла королева. Её откуда-то привёз твой отец. Он похоронил всю свою семью после мора и несколько лет жил бобылем. Тебе было тогда года четыре.

Значит, я не родная дочь отца, он привёз мою мать вместе со мной. Хотя это ничего не меняет, он меня вырастил и воспитал. Но я нутром почувствовала, что мама моя хранила некую тайну. Сама она умерла от какой-то болезни пять лет назад. Я помнила, как мы с отцом горевали. Ну что, тайна есть тайна, а тайны я любила.

В итоге с бондарем мы договорились. Сразу он не обещал, но предложил прийти через пару месяцев. Я заговорщицки улыбнулась и достала из-под одежды запечатанный воском глиняный кувшинчик. Лицо мастера расплылось в доброжелательной улыбке, он быстро оглянулся и спрятал кувшин под полой фартука, а потом заговорщицки подмигнул.

В этом году через пару месяцев в столице должны были состояться государственные экзамены. Дворяне со всех уголков страны стекались в столицу в надежде сдать экзамен и получить должность. Поэтому наш дом был полон постояльцев, жили даже по четыре в одной комнате.
Кандидаты были разными по возрасту и воспитанию. Пришлось несколько раз даже отбиваться от особо настырных юнцов и дядек. С недавнего времени, окрепнув, я во время своих походов в лес начала восстанавливать свои навыки.

Изготовила крепкий шест, купила у кузнеца несколько ножей, которые немного переделала, и теперь тренировалась в их метании в два высохших дерева. Всё это я прятала там же, в лесу, сделав на опушке моей поляны тайник в старом дупле.

Следующим шагом стало приобретение меча. Так как иметь настоящее оружие позволялось только дворянам, я просто купила у плотника деревянный тренировочный меч из дуба, соврав, что меня послал его купить один из постояльцев.

У кузнеца я заказала тонкую полоску металла для хозяйства, которую потом, нагрев, вогнала в нижний край моего боккена. Позже эта полоска спасла мне жизнь.

И теперь, после сбора хвороста, я увлечённо занималась на своей поляне. Она нашлась совсем недалеко от дороги, просто была скрыта от посторонних глаз густым молодым ельником. Рано утром, спрятав там свои носилочки, я бегала по этой дороге почти до самой горы Саран.

Дома, разгрузив хворост, я каждое утро мылась в помывочной. Агнесс уже к этому времени специально нагревала в чугунном котле воду. Позже я ходила в лес ещё несколько раз, продавая принесённый хворост владельцам двух соседних таверн. Но занималась я только по утрам.

Я решила просто жить, раз судьба или кто-то там наверху предоставила мне возможность начать всё сначала. Жить и ещё раз жить. Местной грамоте я была обучена, могла как читать, так и писать. И никто не отнял у меня именно мои знания.

Чтобы не растерять их, я в лесу разговаривала сама с собой то на английском, то на испанском или французском языках. Вспоминала песенки, напевала их. И втайне от отца писала сама себе письма в виде дневника на разных языках.

Для этого я купила в книжной лавке у ворот столицы переплетённую книгу для домашней бухгалтерии. Всё это я прятала вместе с мамиными драгоценностями в специально оборудованном тайнике в сарае, где и писала всё, используя старый стол.

В столице я была уже два раза вместе с отцом и один раз самостоятельно. Мы ходили в выходной день раз в неделю на ярмарку. Пропуском для входа в город служила моя именная бирка. Дела потихоньку наладились, а продажа вина давала нам неплохую прибыль. Поэтому я купила себе приличную кожаную обувь и платье, в котором можно было уже как дворянке спокойно появляться на столичных улицах.

Отец одобрил мою покупку, а ещё я приобрела небольшое настоящее зеркало. Я теперь могла сама собой любоваться. Девушка, в тело которой попала моя душа, была выше среднего роста, прекрасно сложена, имела длинные слегка вьющиеся каштановые волосы, чуть узкие, но красивые карие глаза и такое же красивое личико, которое не портили даже две маленькие родинки справа над верхней губой.

Её гибкая фигура вызывала восхищение у местных ловеласов, но мало кто из них рисковал флиртовать со мной. Все знали, что Ноэль мало того, что умеет хорошо драться, но ещё и умудрялась попадать мужчинам в уязвимые места, после чего пострадавшие шарахались от неё как от огня.

Протекавшая через лес и нашу деревню речка впадала у городских стен в широкую и спокойную реку, уносившую свои воды к морю. Как-то возвращаясь домой с покупками, я обратила внимание на заросли тростника, росшие по берегам реки.

Возникло желание срезать верхушки и сделать себе чудесный засушенный букетик. Подойдя поближе, я обратила внимание на цвет стеблей растения. Он был коричневатым с белыми поперечными полосками. Меня кольнула догадка, и я, срезав один из стеблей, лизнула срез. Это был самый настоящий сахарный тростник.

В голове сразу закрутились мысли, а память услужливо напомнила мне всё, что знала об этом растении. Да ведь можно самим получить сахар, пусть кусковой, но не покупать же его по фантастическим ценам. Да его и не было в продаже в деревне, а те, кто занимался выпечкой, вместо него добавляли в тесто мёд. И моя мозговая бухгалтерия сразу подсчитала выгоду. Ничего не поделать, это у меня уже происходило автоматом.

Осталось только всё приготовить. Найти известь, купить несколько чугунных котлов и попросить кузнеца склепать пять или шесть конусов из железа. И тогда будем пробовать.

Дома я села и тщательно вспомнила всё, что знала. Даже записала в книгу и сделала необходимые рисунки. Мне уже нужна тележка, хорошее мачете и лошадь. Мачете я закажу у кузнеца, даже два, уже нарисовала, как они должны выглядеть.

Лошадь когда-то в поместье была, и не одна. И денники на пару лошадей в сарае были, осталось их освободить от хлама и привести в порядок. Отец поинтересовался, для чего она мне. Я поделилась с ним своими мечтами и заодно попросила совета по поводу тележки.

В любом случае она уже нужна, на ней можно будет ездить в город и возить на лошади хворост из леса, а не на спине таскать. Он сказал, что сходит к знакомому колеснику в соседнюю деревню, что поближе к столице, и договорится с ним о покупке одноосной повозки. А лошадь купим в эти выходные на ярмарке.