Мемуары палача. Томас Кранмер

21 марта 1556 года

Оксфорд, королевство Англия

Архиепископ Кентерберийский (духовный глава Церкви Англии – главой административным является король или королева Великобритании… последнее для любого нормального христианина ересь из ересей) ересиарх Томас Кранмер был «Уиклифом у власти» … точнее, при власти.

При королевской власти (моего бывшего, Эдуарда VI и Марии Тюдор). Ибо реализовал мечту «отца Реформации»: создал и де-факто возглавил (Эдуард был слишком мал, а Мария вообще была католичкой) свою собственную церковь. Англиканскую церковь. Кончил, правда, плохо – с ересиархами случается.

Кранмер, скажем так, сильно поспособствовал разводу Генриха VIII с Екатериной Арагонской (за что я ему благодарна – он открыл мне дорогу к короне королевы Англии) и поддерживал принцип королевского верховенства, в соответствии с которым король в своём королевстве считался главой церкви.

В чисто шкурных интересах – понятно, что вся собственно церковная власть оказывалась в руках архиепископа Кентерберийского, ибо король в собственно церковных делах разбирался не ахти как. Да и Кромвель тоже… не особо.

За время пребывания Кранмера на посту архиепископа Кентерберийского, он создал первые доктринальные и литургические структуры реформированной англиканской церкви.

Он написал и составил первые два издания «Книги общих молитв», полной литургии для английской церкви (оказавшей огромное влияние на английские язык и литературу). Изменил учение по таким вопросам, как евхаристия, целибат священников, роль изображений в местах поклонения и почитание святых.

Кранмер проповедовал новые доктрины в «Молитвеннике», «Проповедях» и других публикациях. Хотя он умер на костре (и поделом) его идеи продолжают жить в англиканской церкви (де-факто его творении как церкви) в «Книге общих молитв» и в сборнике «Тридцать девять статей» — это англиканское исповедание веры, основанное на его трудах.

Но обо всём по порядку. Томас Кранмер-младший родился 2 июля 1489 года (он был на два года моложе моего бывшего) в Аслоктоне (город в графстве Ноттингемшир в центральной Англии).

Его отец Томас Кранмер-старший имел скромное состояние, но происходил из состоятельной дворянской семьи, которая получила свою фамилию от поместья Кранмер в Линкольншире. Он умер, когда Кранмеру едва исполнилось 12 лет (в те времена средняя продолжительность жизни была так себе).

После окончания деревенской школы, 14-летний Кранмер был отправлен в недавно созданный колледж Иисуса в Кембридже. Ему потребовалось восемь лет, чтобы получить степень бакалавра гуманитарных наук по предметам: логика, классическая литература и философия.

Уже в это время он начал собирать библиотеку средневековых схоластических книг, которую он бережно хранил на протяжении всей своей жизни. Ещё через три года он получил степень магистра гуманитарных наук.

Он явно выбрал карьеру университетского профессора и совершенно не собирался становиться священником – ибо вскоре после получения степени магистра женился на женщине по имени Джоан. Что наглухо закрывало дорогу в клир.

Чтобы прокормить себя и свою жену, он устроился преподавателем в Букингемский колледж (позже преобразованный в Колледж Магдалины, что характерно). И преподавал бы до конца дней своих… но тут случилась жуткая трагедия. Джоан умерла во время своих первых родов (обычное дело в те времена); ребёнка тоже не удалось спасти – аналогично.

Видимо, Кранмер очень сильно её любил – ибо после её смерти решил стать священником (такое не редкость). Он начал изучать богословие и к 1520 году был рукоположён, а вскоре стал официальным проповедником в университете. Он получил степень доктора богословия в 1526 году.

Кранмер явно проявил себя весьма впечатляюще: когда кардинал Уолси, лорд-канцлер короля, выбрал несколько ученых Кембриджа, чтобы отправить их дипломатами в страны Европы, Кранмер был выбран, чтобы занять второстепенную роль в английском посольстве в Испании.

Однако и там проявил себя достаточно, чтобы удостоиться аудиенции у короля Генриха VIII: по возвращении Кранмера из Испании, в июне 1527 году, король лично беседовал с Кранмером в течение получаса. После беседы Кранмер в одном из своих писем назвал короля «самым добрым из принцев». Что похоже на правду – мой бывший умел произвести впечатление… какое хотел.

Когда Генрих решил развестись с Екатериной Арагонской (я его весьма успешно околдовала), он поручил кардиналу Уолси вести его дело. Уолси начал с консультаций с университетскими экспертами. С 1527 года, в дополнение к своим обязанностям члена совета колледжа, Кранмер принимал участие в (неудачной) процедуре аннулирования королевского брака.

В середине 1529 года Кранмер останавливался у родственников, чтобы избежать вспышки чумы в Кембридже. К нему присоединились двое его сотрудников из Кембриджа, Стивен Гардинер и Эдвард Фокс.

Все трое обсудили проблему аннулирования, и Кранмер предложил отложить судебное дело в Риме в пользу общего опроса мнений университетских богословов по всей Европе. Когда Гардинер и Фокс представили королю этот план, Генрих проявил к нему большой интерес.

В конце концов план был реализован, и Кранмера (его основного автора) попросили присоединиться к королевской делегации в Риме, для выяснения мнений университетов.

Эдвард Фокс координировал усилия по исследованиям, и команда подготовила два еретических документа: «Достаточно обильные собрания» и «Определения» — историческое и богословское подтверждение того, что король осуществляет высшую юрисдикцию над церковью в своём королевстве. Что ересь, понятно – это грубейшее нарушение установленного лично Христом принципа «кесарю – кесарево» … но королю явно понравилось. Даже очень.

В январе 1532 года Кранмер был назначен послом-резидентом при дворе императора Священной Римской империи Карла V. Поскольку император путешествовал по своим владениям, Кранмер должен был следовать за ним в его резиденцию в Регенсбург.

По пути он посетил лютеранский город Нюрнберг и впервые увидел результаты Реформации. Когда императорский рейхстаг был перенесён в Нюрнберг, он встретил руководителя нюрнбергских реформ Андреаса Осиандера.

Они стали хорошими друзьями, и вскоре Кранмер… женился на Маргарет, племяннице жены Осиандера. Этот успех в его личной жизни не соответствовал его успехам в политике, поскольку он не смог убедить Карла, племянника Екатерины, поддержать расторжение брака его тети.

Этот отказ привёл к тому, что папа Клемент VII упёрся… результатом стала английская Реформация. Я практически не сомневаюсь, что на самом деле это был грандиозный успех – ибо Кранмер и не собирался получать одобрение развода императором. Ровно наоборот – он хотел, чтобы император и папа упёрлись.

Ибо, к тому времени хорошо изучив нрав гордого и горячего короля, Кранмер и его подельники (в этом предприятии он явно был не один) были уверены, что смогут убедить короля порвать с отказавшим ему Римом и создать собственную церковь наподобие православной (которая и стала моделью для англиканской). И самим возглавить её по причине некомпетентности короля в делах церкви.

Первого октября 1532 года, когда Кранмер следовал за Карлом через Италию, он получил письмо короля, в котором сообщалось, что Кранмер был назначен новым архиепископом Кентерберийским после смерти архиепископа Уильяма Уорхэма. Кранмеру было приказано вернуться в Англию.

По официальной версии, назначение было обеспечено моей семьёй и лично мной… что чушь полная (нам-то это было зачем?). На самом деле, Кранмер и его подельники в Англии разыграли просто блестящую партию.

Они убедили короля в необходимости разрыва с Римом и создания Церкви Англии, главой которой станет… правильно, Генрих (тем более, что «датский прецедент» уже имел место). Генрих возражать не стал – ему эта идея очень, очень понравилась.

Я вообще практически не сомневаюсь, что мне так легко (я даже удивилась, насколько легко) удалось околдовать Генриха потому, что он хотел развестись с Екатериной вовсе не потому, что она не могла родить ему сына (врачи уже тогда догадывались, что не в жёнах дело, а в Генрихе).

Обработанный Кромвелем и подельниками Кранмера… да и самим Кранмером наверняка, король затеял эту историю с разводом, чтобы вынудить Рим вынудить его порвать с Римом… и выставить Рим виновным. При умелой политике Святого Престола и императора Карла этого можно было бы избежать… но папа и император упёрлись. Что и было нужно Генриху.

Женитьба Кранмера (на минуточку, на тот момент католического священника), причём явно в лютеранской церкви (ни один католический священник не обвенчал бы другого священника) и его последующее выдвижение королём на пост архиепископа Кентерберийского имели одну цель – вызвать немедленный разрыв с Римом, который должен был бы отвергнуть эту кандидатуру. В силу её полной неприемлемости для Святого Престола.

Но не тут-то было. Папские буллы, необходимые для назначения Кранмера архиепископом (в соответствии с принципом симонии, их оплатил Генрих) были легко приобретены, потому что папский нунций получил приказ из Рима угодить англичанам, чтобы предотвратить окончательный разрыв с Англией.

Буллы прибыли 26 марта 1533 года (к тому времени я уже три месяца была официальной женой короля), и 30 марта Кранмер был посвящён в епископы в часовне Святого Стефана. Кранмер продолжал работать над процедурой аннулирования, которая потребовала большей срочности после того, как я объявила о своей беременности.

Дальше началась просто лютая клоунада, у которой была единственная цель – вынудить папу отлучить короля от Церкви (ещё лучше наложить интердикт на всю страну), что вынудит Генриха разорвать отношения с Римом и официально создать Церковь Англии… которую де-факто и возглавит Кранмер (хотя у его тёзки Кромвеля на этот счёт было сильно иное мнение).

Историки утверждают, что трудно оценить, как развивались богословские взгляды Кранмера со времен его пребывания в Кембридже. Я достаточно хорошо знала Кранмера, чтобы точно знать, что никаких богословских взглядов у него не было. Я даже уверена, что он и в Бога-то не верил – не редкость среди как священников, так и профессиональных дипломированных богословов.

Выражаясь современным языком, Кранмер (как и Уиклиф и – в меньшей степени – Мартин Лютер) был предпринимателем от христианства. Однако – в отличие от них – он был ещё и гениальным организационным инженером. Ибо фактически осуществил радикальный реинжиниринг христианской церкви в Англии из католичества в англиканство.

Вскоре после того, как я получила диплом психолога в Гарвардском университете, я поступила в бизнес-школу Стэнфордского университета (вторую в мире по рейтингам). Где написала диплом… как раз по Томасу Кранмеру.

Во время защиты председатель комиссии изумлённо покачала головой: «Вы с такими подробностями об этом рассказываете… словно лично общались с Томасом Кранмером».  Я с трудом сдержала улыбку – ибо именно так и было.

В этой работе я убедительно доказала, что англиканство – никакая не христианская деноминация в общепринятом смысле. А корпоративная религия организации (Церкви Англии) и страны… которая тоже организация, с точки зрения системного анализа. А Томас Кранмер был никаким не религиозным реформатором (в общепринятом смысле), а создателем корпоративной религии.

Вскоре после моего выкидыша король заинтересовался Джейн Сеймур. К 24 апреля он поручил Кромвелю подготовить дело о разводе со мной… однако он убедил короля решить проблему радикально – ибо считал меня слишком опасной.

Кранмер был с этим не согласен – он вообще был против «нулевого варианта» даже в отношении еретиков (радикального протестанта Джона Фрита его вынудили отправить на костёр).

И даже написал письмо Генриху, в котором выразил свои сомнения относительно моей виновности, подчеркнув своё уважение… не столько ко мне лично, хотя у нас были хорошие отношения, сколько к самому институту королевы Англии.

Моя исповедь была настолько наигранной (в тот момент я уже знала, что выживу), что исповедовавший меня Кранмер покачал головой: «Ты исповедуешься так, как будто впереди у тебя вечная жизнь – а не эшафот…»

Я никак на это не отреагировала, а он неожиданно задумчиво произнёс:

«Может, так оно и будет… случалось, и из медного быка живыми выходили… много чудес с мучениками христианскими имели место… я буду очень рад…»

Кранмер был одним из немногих, кто публично оплакивал мою смерть (ибо вообще был противником смертной казни… как ни странно). Однако всё же (на следующий день после моей исповеди) объявил мой брак недействительным.

Этого я ему не простила… понимаю, что это эмоции стервозной бабы… есть такое… но ничего не могу с собой поделать. Именно поэтому я и пришла посмотреть ему в глаза, когда его сжигали живьём… впрочем, об этом чуть ниже.

Кранмер не сразу был принят епископами. Когда он совершал каноническое посещение, ему приходилось избегать мест, где консервативный епископ мог бросить личный вызов его авторитету. Не потому, что он не мог отстоять свои позиции (знаний и опыта у него было достаточно) … просто Кранмер не любил конфликты и всемерно старался их избегать.

В 1535 году у Кранмера были трудные встречи с несколькими епископами, которые возражали против власти и титула Кранмера и утверждали, что «Акт о главенстве» не определяет его роль в Церкви Англии.

Крамер решил проблему, как сейчас сказали бы, методом парового катка. Натравив на своих противников в церкви… правильно, своего тёзку (который Кромвель). Убедив главного министра короля создать и занять должность королевского наместника в Церкви.

Хотя историки ныне считают Кранмера младшим партнёром Кромвеля в церкви, на деле всё было ровно наоборот. Кромвель являлся инструментом Кранмера в воплощении в жизнь его идей… сиречь радикального реинжиниринга в церкви. Однако нашла коса на камень – сопротивление консерваторов было настолько сильным, что Кранмеру удалось осуществить свои планы только при Эдуарде VI.

При Генрихе было установлено (и кое-как соблюдалось) неустойчивое равновесие между реформаторами и консерваторами, что нашло отражение в пресловутых «Десяти статьях» … в некотором роде англиканском символе веры. Документ был подписан Кромвелем и Кранмером и утверждён собором 11 июля 1536 года.

Статьи состояли из двух частей. Первые пять статей были реформаторскими (сиречь еретическими), в них признавались только три из семи прежних таинств: крещение, евхаристию и покаяние. Другие пять статей (несколько менее еретические) касались роли образов, святых, обрядов и церемоний, а также чистилища, и они отражали взгляды консерваторов.

«Десять статей» (с документами такое случается) оказались более разрушительными, чем атомная бомба. Ибо реакцией на них стала целая серия восстаний возмущённых элит и ширнармасс.

Кромвель и Кранмер были главными целями протестующих. Пока Кромвель и король подавляли восстание, Кранмер держался в тени. После того, как стало ясно, что режим Генриха в безопасности, правительство взяло на себя инициативу исправить очевидную несостоятельность Десяти статей.

Результатом нескольких месяцев дебатов стала книга «Наставление христианина», первое издание которой известно под неофициальным названием «Книга епископов». Стало не сильно лучше.

В атмосфере, благоприятной для Кранмера, он предпринимал тихие попытки реформировать Церковь, особенно литургию. С переменным успехом. В 1546 году коалиция консерваторов предприняла последнюю попытку бросить вызов реформаторам. Они начали преследование нескольких реформаторов, связанных с Кранмером. Некоторые были даже сожжены на костре.

Однако влиятельные реформатские аристократы Эдвард Сеймур и Джон Дадли вернулись в Англию из-за границы и смогли переломить ситуацию в пользу архиепископа Кентерберийского.

Кранмер исполнил свои последние обязанности перед королём 28 января 1547 года (после того, как я фактически убила Генриха). Он произнес реформатское исповедание веры, взяв Генриха за руку.

Я чуть не столкнулась с Кранмером, выходя из покоев без пяти минут покойного бывшего мужа. Он сразу понял, что произошло, однако решил, что к королю привели загримированную под меня актрису, чтобы убить или свести с ума.

О таком заговоре ходили слухи… я даже допускаю, что он действительно имел место… правда сильно сомневаюсь, что Кранмер имел к нему какое-либо отношение – ибо это был не его стиль совсем.

Тем более, что Кранмер публично оплакивал смерть Генриха; позже стали говорить, что он отрастил бороду, чтобы продемонстрировал своё горе. Борода также была признаком его разрыва с прошлым. Континентальные реформаторы отращивали бороды, чтобы отметить своё неприятие старой церкви, и это значение бороды у церковных деятелей хорошо понимали и в Англии.

31 января Кранмер был среди исполнителей последней воли короля, в соответствии с которой Эдуард Сеймур был назначен лордом-протектором сына Генриха — короля Эдуарда VI, которому на тот момент было всего девять лет.

По мере распространения использования английского языка в богослужениях необходимость в единой форме церковной литургии стала очевидной. Результатом стала опубликованная в 1549 году «Книга общих молитв».

Кранмер продолжал упорно трудиться над радикальным реинжинирингом Церкви… однако в процесс вмешался Господь Бог, которому английские еретики-реформаторы, видимо, поднадоели.

В 1553 году Эдуард VI серьёзно заболел туберкулезом, и врачи сообщили советникам, что жить ему осталось недолго. После смерти короля-подростка реформаторы попытались незаконным образом посадить на трон радикальную протестантку Джейн Грей (не имевшую законных прав на престол от слова совсем), но потерпели неудачу.

Новым монархом стала убеждённая католичка Мария Тюдор, у которой с правами на трон как раз было всё в порядке. Любому здравому политику (а Кранмер был именно политиком) должно было стать ясно, что у него есть две дороги – на континент или на костёр. Кранмер, увы, этого не осознал – и остался.

Причём не только остался – а решил активно сражаться против новой королевы. Почему он так поступил? Думаю, он сильно недооценил поддержку католичества и среди элит, и среди ширнармасс – и сильно переоценил поддержку реформ. Большинству и там, и там, было наплевать, в какую церковь ходить, какие гимны петь и на каком языке… а среди меньшинства не было критической массы, которая могла бы сместить Марию и заменить её на протестантку Елизавету.

Реформатские епископы были отстранены от должностей, а представители консервативного духовенства, такое как Эдмунд Боннер, были восстановлены в должностях. Тем не менее, Кранмер решил бросить публичный вызов королеве, сильно переоценив своё влияние в стране.

Когда распространились слухи о том, что он разрешил проведение мессы в Кентерберийском соборе, он объявил их ложными и публично заявил:

«Все учение и религия, по словам нашего суверенного господина, короля Эдуарда VI, более чисты и соответствуют слову Божьему, чем все, что использовалось в Англии за последнее тысячелетие».

Неудивительно, что королева сочло заявление Кранмера равносильным подстрекательству к мятежу (что было именно так). Ему было приказано предстать перед Звёздной палатой (трибуналом по делам аристократов и высокопоставленных чиновников). 14 сентября Кранмера отправили прямо в Тауэр, присоединив к Хью Латимеру и Николасу Ридли (16 октября 1555 года оба были сожжены на костре в Оксфорде).

13 ноября 1553 года Кранмер и четверо других обвиняемых были привлечены к суду за измену, признаны виновными и приговорены к смертной казни. Многочисленные свидетели свидетельствовали, что Кранмер поощрял ересь и писал еретические произведения. Что было чистой правдой, конечно.

В течение февраля 1554 года Джейн Грей и другие политические противники Марии были казнены, после чего настало время разобраться с религиозными лидерами реформаторов (Мария была твёрдо намерена покончить с ересью). 

8 марта 1554 года Тайный совет приказал перевести Кранмера, Ридли и Латимера в тюрьму в Оксфорде в ожидании второго суда по обвинению в ереси. За это время Кранмер смог отправить письмо Петру Вермильи, сбежавшему в Страсбург.

В это письме Кранмер заявил, что тяжёлое положение реформатской церкви было доказательством того, что она в конечном счёте будет разрешена, и написал:

«Я молю, чтобы Бог дал нам выдержать до конца!»

Кранмер оставался заключённым в тюрьме в течение семнадцати месяцев –  только 12 сентября 1555 года начался судебный процесс. Хотя он проходил в Англии, суд находился под папской юрисдикцией, и окончательный приговор должен был быть вынесен в Риме.

На допросе Кранмер признал все факты, которые ему предъявили, но отрицал предательство, неповиновение или ересь. Суд над Латимером и Ридли начался вскоре после суда над Кранмером, но приговоры были вынесены почти сразу, и 16 октября они были сожжены на костре.

Кранмера отвели на башню, чтобы наблюдать за происходящим. 4 декабря Рим решил судьбу Кранмера, лишив его архиепископства и разрешив светским властям привести приговор в исполнение.

Однако Кранмер не был бы Кранмером, если бы не попытался вывернуться. В своих первых четырёх отречениях, произнесённых в период с конца января до середины февраля, Кранмер подчинился власти короля и королевы и признал папу главой церкви.

14 февраля 1556 года он был лишен священного сана. Он уступил очень мало, и лондонский католический епископ Эдмунд Боннер не был удовлетворен этим признанием. 24 февраля был выдан приказ мэру Оксфорда, и дата казни Кранмера была назначена на 7 марта.

Через два дня после выдачи судебного приказа было опубликовано пятое заявление, первое, которое можно было назвать истинным отречением. Кранмер отвергал лютеранское и цвинглианское богословие, полностью принимал католическое, включая папское верховенство и пресуществление, и заявил, что вне католической церкви нет спасения.

Он объявил о своей радости возвращения в католическую веру, попросил и получил сакраментальное отпущение грехов и принял участие в мессе. Сожжение Кранмера было отложено, и в соответствии с обычной практикой канонического права, он должен был быть помилован.

Однако Марии была слишком хорошо известна история Иеронима Пражского, поэтому она быстро поняла, что все отречения Кранмера не более чем попытки вывернуться. Поэтому она потребовала от него полного публичного отречения во время службы в университетской церкви.

Он написал и представил речь заранее, и она была опубликована после его смерти. За кафедрой в день казни он начал с молитвы и увещевания повиноваться королю и королеве, но закончил свою проповедь совершенно неожиданно, отклонившись от подготовленного сценария.

Он отказался от отречений, которые он написал или подписал собственноручно после его уныния, и заявил, что, как следствие, его правая рука, которой он писал, сгорит первой в качестве наказания. Затем он сказал: «А что касается папы, я отвергаю его как врага Христа и Антихриста со всем его лжеучением». Его сняли с кафедры и отвели туда, где шесть месяцев назад были сожжены Латимер и Ридли.

Когда пламя охватило его, он выполнил своё обещание, вложив правую руку (которой подписал отречения) в самую середину пламени, говоря: «Эта недостойная рука». Его предсмертными словами были: «Господь Иисус, прими мой дух … Я вижу открытые небеса и Иисуса, стоящего одесную Бога»

У меня было искушение явиться к нему в тюрьму перед казнью (такую возможность мне мог предоставить даже граф, без участия Баронессы), однако я была вовсе не уверена, что казнь состоится – Кранмер запросто мог публично отречься и тем самым сохранить себе жизнь (с него станется).

Однако совсем уж отказать себе в удовольствии я не могла, поэтому попросила его принести в камеру Кранмера письмо, которое тот прочтёт в присутствии графа, а затем ему вернёт. Граф согласился. Удивлённый Кранмер взял конверт, открыл, достал листок бумаги и прочитал:

«Я, Анна Болейн, даю Вам, Томас Кранмер, слово королевы, что стану императрицей Священной Римской Империи, присоединю к ней Англию, верну Англию в католическую веру и навсегда покончу с англиканской ересью… даже если мне придётся ждать столетия. Ибо мне дарована вечная молодость благодаря моему бывшему, Кромвелю… и Вам»

Кранмер прекрасно знал мой почерк, поэтому сразу понял, что письмо написала я. И что я его написала только что – чернила были ещё совсем свежие. Граф усмехнулся: «Она и станет, и вернёт и покончит – за полторы тысячи лет я достаточно изучил ей подобных, чтобы точно это знать…»

Кранмер без особого удивления осведомился: «Вы тоже из этих…». Он запнулся.

Граф спокойно ответил: «Мы называем себя застрявшие во времени. In tempore haesitans или просто haesitans». И добавил: «Моё настоящее имя Луций Корнелий Пулл – я был лично знаком и с Христом, и со всеми евангельскими персонажами»

Забрал письмо и покинул камеру. После казни Кранмера – на костре он увидел меня, улыбнулся и кивнул – я долго задавала себе вопрос, почему он всё-таки выбрал костёр? И пришла к выводу, что по нескольким причинам.

В те времена было совсем другое отношение к боли и смерти, чем сейчас – даже приговорённые к сожжению живьём обычно к этому относились спокойно. Кранмеру было уже 66… ему при любом раскладе оставалось год или два.

Поэтому, когда вывернуться не удалось, он был озабочен вопросом не выживания, а достойной смерти, и достойной памяти человечества. Ну, и тем, конечно, чтобы в смертный час быть уверенным, что прожил жизнь достойно.

Поэтому умереть на костре, но не поступиться своими (пусть и еретическими, и лишь декларированными) убеждениями было для него важнее, чем избежать кратковременных жутких мук (он умер через четверть часа после начала казни).

И действительно умер достойно, смертью героя, прожил достойную жизнь церковного предпринимателя и оставил по себе достойную память. Как сказал один персонаж фильма Девятые врата, «и в Аду есть свои герои» …