Дим

— Мам, мама! Завтра родительское собрание!.. Опять… – сказал разочаровано Дим, зайдя домой и увидев маму, спящую на кровати одетую и прямо в туфлях.
                Вообще-то, его звали Дима, но в последнее время все на американский манер стали сокращать имена и отзывались на Фреда, вместо Феди и на Майкла, вместо Миши. Пить мама начала года полтора назад, когда потеряла работу, а работала она риелтором в крупной фирме. Дим помнил, как она после удачной сделки приходила домой с большим пакетом в руках и вываливала на стол его содержимое – всякую вкусную всячину и бутылку шампанского.
— Народ! Сегодня гуляем! Сделка века!
И Дим с папой поздравляли её, целовали, и все садились за стол пировать.
Потом она стала приходить домой всё позже и позже. У родителей начались ссоры.
— Половина первого! Где ты была, почему не отвечаешь на звонки? Мы тут с ума сходим! — говорил папа.
— А ты думал сделки мне с неба падают? Тут нужно крутиться, как белка в колесе, чтобы всех опередить и вырвать выгодную сделку! — отвечала мама.
— Как будто кто-то ночью у тебя сделку уведёт!
— А ты хочешь сделать из меня кухарку?!
И так далее каждый раз с небольшими вариациями, пока однажды папа не встретил её на пороге звонкой пощёчиной.
— Вот как, оказывается, ты сделки добываешь?! В постели с шефом?
— Ты что такое несёшь?!
— Я своими глазами видел, как вы с ним вываливались из гостиницы, как вы тискались у машины! С меня хватит, я подаю на развод! Завтра же! Можешь трахаться с кем угодно и сколько угодно! Но уже без меня!
Дим всё это слышал и, стиснув зубами угол подушки, плакал. Он был в ужасе от того, что папа уйдёт и никогда они уже не увидятся. А скандал набирал обороты. Вот уже на кухне что-то со звоном разлетелось, что-то мелкое посыпалось по полу, затем что-то большое и тяжёлое глухо упало на пол.
— Коля? Коля!! Коленька!!! — завопила по-настоящему мама.
Дим прибежал на кухню и увидел лежащего на полу папу, а мама шлёпала его по щекам, рыдала и ритмично давила его на грудь.
– Принеси телефон с тумбочки! Быстро!!
Потом приехала скорая, врач осмотрел папу и развёл руками:
— Простите, но мы тут бессильны…
Дим убежал в спальню, упал на кровать и рыдал в голос. Медсестра из скорой утешала его, совала под нос что-то резко пахнущее, а он всё рыдал, рыдал…
На похоронах было много народу, все говорили о папе красивые слова. Бабушка, папина мама, просто упала на гроб и страшно голосила. Её оттащили, отпаивали лекарствами, а потом она обняла Дима и, плача, сказала:
— Несчастный ребёнок! Несчастная будет у тебя судьба! И ничем я тебе не смогу помочь!
И Дим понял, что уже никогда не будет у него весёлых каникул, пробежек с папой наперегонки, просмотров фильмов с обязательными обсуждениями.
Началась какая-то чёрно-белая жизнь без всяких красок. Школа, дом, мытьё посуды, уроки, а назавтра всё то же, в том же порядке. Мама всё чаще стала проводить вечера с бутылкой, с ним она почти не разговаривала, а когда они встречались глазами, отводила взгляд, будто боялась, что он её спросит о чём-то важном, на что она не сможет ответить.
Потом появился Егор, крепкий мужчина, выше папы, с волосами, пучком выглядывающими из-под ворота рубашки. Одной рукой он тискал маму, а другой наливал из бутылки по рюмкам.
— А тебе, малыш, это пока рано. Вон, наливай фанту, ешь конфеты. Дядя Егор мужик щедрый, да, киска? — и чокался с мамой, чмокал её в щёку.
А потом они уходили в мамину спальню и через некоторое время оттуда доносились разные звуки и стоны, переходящие почти в крики. Хоть Диме и было всего девять лет, но, благодаря дворовой «академии», он знал, что это означает. В школе какой-то старшеклассник, проходя мимо Дима, толкнул его, а потом оглянулся и сказал:
— А мамка-то твоя ничего… Горячая штучка! — и заржал, его поддержали дружки.
Дим стиснув зубы молчал. А что он мог ответить? Однажды после школы его догнала одноклассница Вера. Пристроилась рядом, шла молча, а потом спросила:
— Дим, ты не торопишься?
— Да вроде нет, а что?
— Пойдём, я тебе кое-что покажу.
— Ну пойдём.
Они прошли ещё квартал, потом свернули налево и Вера повела его в дальний угол двора.
— Смотри. — и она указала под лестницу одного подъезда.
Присмотревшись, Дим увидел худую белую собаку. Она свернулась, видно для того, чтобы согреться, а под её животом он увидел чёрного щенка, который блаженно спал, согретый теплом матери. Щенку было не больше двух недель.
— Двоих уже забрали. — сказала Вера, — Остался один. Если хочешь, возьми его себе, а то неизвестно, выживет он зимой или нет.
Уговаривать Дима было не нужно. Что-то в его груди сразу откликнулось теплом, почти забытым уютом. Он представил, как щенок вместе с матерью трясутся от зимнего холода, от голода и решение было уже готово. Дим протянул руку, погладил спящего щенка, и собака благодарно лизнула его руку.
— Видишь? Она согласна! Ты ей понравился. — обрадовалась Вера.
Дим шёл домой со щенком под курткой и чувствовал, что его жизнь вновь обрела смысл, теперь он был не один на этом свете. Дома он незаметно пронёс щенка в спальню и так же незаметно принёс из кухни ему молока и колбасы. Вечером он шептал щенку:
— Не бойся, теперь ты со мной! Я назову тебя Мавром, Мавриком, раз ты такой чёрный. Тебя никто не обидит, я не позволю. Ты вырастешь большой, сильный красивый, и я вырасту большой. Пусть тогда кто-то попробует нас обидеть!
А как он спал этой ночью с тёплым клубком под боком! Какие красивые сны ему снились! То будто он летал высоко и быстро, куда хотел, то он пытался научить папу летать, но папе это никак не удавалось, и они смеялись счастливым смехом.
Ранним утром, ещё затемно, Маврик зашевелился, заскулил, и Дим понял, что пришло время его выгулять. Он оделся, взял щенка на руки и на цыпочках прошёл в прихожую. Впрочем, эти предосторожности были излишни, из маминой спальни доносился мощный храп Егора и, аккомпанирующий ему, тонкий храп мамы. На улице было довольно холодно и Дим с нетерпением ждал, пока Маврик делал свои дела. Потом они вернулись, уснули и продолжили смотреть свои счастливые сны.
Утром, за завтраком из спальни щенок подал свой голос.
— Это ещё что? — спросила мама и пошла в спальню.
Маврик радостно встретил её, замахал хвостиком и подошёл к ней.
— Нет, нет и ещё раз нет! — решительно сказала мама. — Собаке не место в доме! Мало ещё я грязи выгребаю, да ещё это?! Чтобы я его больше не видела! Понял?
— Ну мама! Я сам им буду заниматься! Буду выгуливать, кормить его, ухаживать. Ну пожалуйста!
— Если даже мать разрешит, я его пинком выкину на улицу! — подал голос Егор.
Дим понял, что его счастью не суждено состояться.
— Ладно. — обречённо сказал он со слезами на глазах. — после завтрака я его унесу.
Разумеется, он не собирался расставаться с Мавриком, такое даже в голову ему не могло прийти. Он нашёл возле мусорных контейнеров довольно крепкую коробку, какую-то тёплую старую куртку и за гаражами соорудил своему другу довольно неплохой приют.
— Прости меня, что не смог оставить тебя дома. Их двое, я один. Но не бойся, я сделаю всё, чтобы тебе было тепло и сытно! Ведь мы же с тобой друзья, друзья навек! Только веди себя хорошо, не лай, не кидайся ни на кого. Понял?
Щенок глядел на него своими умными, преданными глазами и отчаянно махал хвостиком, давая своё согласие на любые условия друга. Кончилась его подзаборная жизнь. Теперь у него был свой, хоть и не очень надёжный, но всё-таки дом и, главное, друг, который его не бросит.
Так во дворе появилась своя достопримечательность. Ребятишки играли со щенком, наперебой несли ему всякую всячину, так что Диму не было нужды кормить друга.
Дома у Дима становилось всё хуже. Всё реже он видел маму трезвой и всё больше в доме властвовал Егор, который объявил себя кормильцем семьи, и потому все должны ему подчиняться. Он пил по вечерам много, но почти не пьянел и, когда мама отключалась, оставался в доме полновластным хозяином.
Однажды, после гуляния с Мавриком, Дим вернулся домой и увидел, как полностью невменяемая мама легла на кухонный стол и Егор имел её сзади. Увидев Дима, он подмигнул ему и спокойно продолжил своё дело. Дим выбежал на улицу, его вырвало. До самой темноты, до стука зубов от холода он сидел, разговаривал с Мавриком, обдумывал, смог бы он сбежать из дома или нет и куда бежать. А бежать было некуда. И оставаться было невозможно. Тихо вернулся он домой, быстро разделся и голодный лёг, завернулся в одеяло. Потом зашёл Егор.
— Димон, не пугайся, это, брат, жизнь. Это всё естественно, природой так задумано. Вот подрастёшь, тогда всё поймёшь как надо. – и похлопал Дима по попе, на что тот отмахнулся рукой. — Ладно, спи, не серчай. Сказал «кормилец и вышел.
Согревшись под одеялом, мальчик, наконец, уснул.

Дим в парке просит папу: «Пойдём на американские горки!». «Давай лучше на карусели покатаемся или на колесе обозрения». «Нет, это же для малышей. Я хочу на горки!». «Сынок, там опасно!». «Нет, совсем не опасно! Смотри, сколько там людей катаются!». «Ну ладно, пойдём». Они сели, пристегнулись и поехали вверх, всё выше и выше. Потом остановились и понеслись вниз. Папа прижал сына к себе: «Не бойся, сынок, я всегда с тобой!». А они всё несутся и несутся вниз, уже без кресла, без ремней, и вот она, земля!..».
Дим в ужасе проснулся весь в поту.
— Папочка, как плохо без тебя! – в тоске прошептал он.

— Мам, мама! Завтра родительское собрание!.. Опять… — сказал разочаровано Дим, зайдя домой и увидев маму, спящую на кровати одетую и прямо в туфлях. 
Он написал записку о собрании и прикрепил её магнитом к холодильнику. По-быстрому перекусил, взял ужин Маврику и побежал его кормить, играть с ним, разговаривать. Домой Дим вернулся уже поздно и увидел Егора, который допивал в одиночку бутылку.
— Ты где шляешься? — спросил Егор.
— Гулял. — ответил Дим и, отхлебнув молока, быстро ушёл в спальню.
— А поговорить со мной тебе западло? — крикнул вдогонку Егор, но Дим ничего не ответил.
Егор вошёл в спальню и сел на кровать.
— Я вас кормлю, содержу, а вы, твари неблагодарные, даже разговаривать со мной не желаете!
— Спасибо за всё, но о чём мне с вами разговаривать? — пришлось ответить Диму, чтобы хоть как-то успокоить пьяного мужика.
— Конечно, вы все люди образованные, даже на … некого послать!
— Извините, но мне пора спать. Завтра рано вставать в школу.
— Значит, не хочешь со мной поговорить? — в его голосе уже звучали угрожающие нотки. —Игнорируешь? А если я тебя… — он вдруг схватил Дима и бросил его на кровать.
— Пустите меня! — закричал Дим.
Но Егор одной рукой прижал его, а другой начал стягивать с него штаны.
— Я научу тебя уважать старших! Этот урок ты уже не забудешь!
Дим понял, что сейчас случится страшное и от такого отчаяния сумел вывернуться и очень сильно укусил Егора за руку. Тот взвыл от боли и ослабил хватку. Дим вырвался и побежал, схватил на ходу куртку и выскочил на улицу.
— Ах ты сучёнок!! Да я тебе головёшку сверну!!! — неслось ему вслед. 
Дим сначала даже не понял куда побежал, лишь бы подальше от этого кошмара. Он спрятался за гаражами. Ещё долго его всего трясло крупной лихорадкой. Понемногу он стал успокаиваться и приводить мысли в порядок. Домой, понятно, возвращаться нельзя, по крайней мере до утра, когда проснётся мама. Нужно как-то продержаться ночь, но в этой лёгкой куртке ему гарантирована простуда или даже воспаление лёгких. А идти некуда, нет у него таких друзей, кто пустил бы его переночевать. Один у него друг, который не бросит – Маврик. Дим пошёл к нему. Щенок радостно встретил его, лизнув по щеке.
— Эх, Маврик, надо было мне конуру строить побольше, чтобы вдвоём можно было уместиться. Пойдём что-нибудь поищем, может какое одеяло найдём и как-нибудь перекантуемся до утра.
Глаза немного привыкли к темноте, и друзья двинулись на поиски. За гаражами ничего подходящего они не нашли, потом пошли ещё дальше, где были частные погреба. Попалась какая-то попонка, довольно тёплая, но маленькая, нужно ещё что-нибудь найти.
Под ногами что-то затрещало, и Дим провалился вниз, сильно ударился головой. Он уже хотел встать, но вдруг полетел дальше, но не в свободном падении, а покатился по чему-то гладкому и волнистому, как когда-то с горки в аквапарке, куда его возил папа. Катился он долго, а голова очень сильно кружилась. Внизу показался какой-то свет, но Дима это почему-то не удивило. Он как будто ждал его. Наконец, скольжение прекратилось. Он встал, огляделся.

Его окружало что-то совсем незнакомое. Лес, дорога грунтовая, но очень ровная, укатанная, небо светилось ровным светом, как наступающими сумерками. «Куда это я провалился? И кто прорыл такой тоннель? — подумал Дим. — Пойду по дороге, она обязательно куда-то приведёт. Пойду куда угодно, лишь бы не домой». Вскоре показались дома, все небольшие, аккуратные с приусадебными участками, засаженными фруктовыми деревьями с висящими плодами. Вдоль дорожек рассажены самые разные цветы. Перед каждым домом стояли скамеечки и маленькие столы, на которых стояли то миски с фруктами, то вазы с печеньем, прикрытые салфетками. До Дима дошло, что он очень голоден и вид этого печенья вызвал приступ аппетита. Из дома выскочила девочка примерно одного с ним возраста и пробежала мимо него.
— Эй, постой! — окликнул Дим её. — Как называется ваша деревня?
— Счастье! — крикнула она.
— Нет, я серьёзно!
— И я серьёзно! Если хочешь, можешь есть печенье. — и девочка убежала. 
Он не удержался и съел одно печенье, потом ещё одно, и ещё… Тут из дома вышла женщина, очень красивая, в нарядном переднике. Дим инстинктивно отступил, как будто его застали за чем-то нехорошим.
— Здравствуйте! Извините, я тут…
— Здравствуй! Ты, наверное, голоден? Идём в дом, я тебя накормлю, а то от печенья сыт не будешь. Тебя как зовут?
— Дим, то есть Дима, если по-настоящему.
— Какое красивое имя — Дима! А я Роза. Идём в дом.
Они вошли, и Дим удивился, как в нём было всё так чисто и красиво. Стены были расписаны какими-то нереальными пейзажами, узорами, цветами. Всё это можно было рассматривать часами. Деревянный стол покрыт резьбой и сверкал лаком. Стулья тоже были деревянными с фигурными ножками и изогнутыми спинками.
— Помой руки, Дима и садись за стол, я сейчас. — она показала на простой рукомойник и пошла на кухню.
Дим помыл руки, вытер расшитым полотенцем, сел и продолжал всё разглядывать и удивляться, как всё тут просто, удобно и красиво, как будто это был не простой дом, а его выставочный, рекламный вариант. Роза принесла хлеб и ложку с вилкой, затем тарелку с супом.
— Кушай, Дима! — а сама села рядом. — Я тебе не помешаю, если мы получше познакомимся?
Дим отрицательно мотнул головой, не в силах оторваться от такого вкусного супа, он такого никогда не пробовал.
— Ты откуда к нам пришёл?
Он пожал плечами, соображая, как ей внятно объяснить.
— Да я как-то упал, потом долго катился…
Роза кивнула головой, как будто всё поняла.
— А родители у тебя есть?
— Папа умер, а мама… — он замешкался, не зная, что сказать про маму.
— Ну ладно, кушай, не буду тебе мешать. Принесу тебе второе.
На второе были котлеты. Не котлеты, а какое-то сочное, мягкое, ароматное чудо! И на третье Роза принесла вкуснейший компот. Дим даже не понял, из чего он сварен. Теперь его желудок был полон, даже переполнен, и глаза начали слипаться. Роза сразу заметила это.
— Идём, я тебе покажу, где ты можешь отдохнуть.
Они пошли в спальню с большой резной кроватью. Роза расправила постель.
— Ложись, Дима, отдыхай, я вижу, ты очень устал. — и вышла. 
У Дима не было сил сопротивляться после всего пережитого. Он из последних сил разделся и провалился в мягкую, тёплую перину…

Сколько он спал, неизвестно, только, проснувшись, Дим увидел, что его грязная одежда была выстирана, выглажена и висела на спинке стула. Он встал, оделся и вышел в комнату. Там сидела Роза и что-то вышивала на полотенце. Рядом сидела та девочка и наблюдала за вышивкой.
— О, Дима проснулся! — воскликнула Роза. — Знакомься, это Лилия, моя дочка.
— Очень приятно! — вежливо ответил Дим.
— И мне очень приятно! — весело сказала Лилия.
— Сейчас мы будем все вместе кушать! Пока Дима умоется, я накрою стол. – и она вышла на кухню.
Лилия внимательно разглядывала гостя, пока он умывался.
— У тебя, кроме мамы, есть ещё кто-то? — спросила она.
— Нет. Только Маврик, щенок.
— А куда ты шёл?
— Не знаю, — пожал плечами Дим.
— Тебе здесь нравится?
— Конечно!
— А хочешь здесь остаться?
Дим растерялся от неожиданного вопроса.
— Извини, что я так прямо в лоб. — сказала она. — Ты подумай, не спеши.
Он действительно был ошарашен этим вопросом. В голове вихрем закрутились мысли о маме, о Маврике, о школе. От мысли об Егоре его передёрнуло, как будто его рука попала в чьи-то какашки.
Зашла Роза и стала расставлять на столе тарелки.
— Мама, я спросила Диму, не хочет ли он остаться у нас. Навсегда.
Роза застыла на месте и очень внимательно смотрела на Дима.
— Ты хочешь этого, Дима? — серьёзно спросила она.
И после большой паузы он ответил:
— А можно взять с собой Маврика, щенка?
— Конечно! — сказала Роза.
— Тогда да. Хочу.
Что тут началось!.. Лилия радостно подпрыгнула и захлопала в ладоши. Роза обняла Дима, поцеловала его в обе щёки. Они были счастливы! Действительно счастливы! Это их счастье подхватило и Дима. Они все вместе обнимались, смеялись, приплясывали, как будто сбылись все их мечты…

Тело Дима нашли наутро в старом прогнившем погребе. Щенок сидел на краю страшной ямы, то скулил, то выл. На этот вой и пришли люди. Мальчик в падении сильно ударился головой о шкворень с замком, о чём говорила лужа крови под его головой…