Архитектура после падения АПП. Глава 3. ЯН

"Уважаемый, ММ, мы взрослые люди.
В чем-то я достиг успехов, в чем-то - вы.
Надеюсь вы не наделены каким-нибудь маникализмом, гордостью по отношению людям, так искренне, честно обращающимся к вам.
Я никогда не видел Вас и, простите за простосердечие, не готов, и не желал бы с Вами пересекаться.
Как ни странно, несмотря на славу, достоинства, достижения иных "профессоров", имеется масса, - огромный массив людей без этой славы, - не менее умных, толковых, значимых.
Только каждому от Бога - своя роль.
Хотел бы вам сообщить, в интересах дела, что Ивлина - цела и здорова.
Полина - молодая особа, с которой я, взрослый, - вдвое старше мужчина (ах, и увы), - встречаюсь.
Мы пересеклись именно в той чаще событий (зеленых событий) того леса, где самостоятельно (обратите внимание - сама по себе) Ивлина нашла себе временное укрытие.
Знаете ли, она излишне чувствительна и довольно привередлива, избирательна к еде, которую мы с Полечкой ей доставляем.
Ивлина сыта и завтраками, и обедами.
Ужин - наедине.
Она так сама хотела.
Мы с Полей уезжаем в город и обсуждаем эту странную поездку к Деггрэ.
И чУдно: она, какой-то Маркел (товарищ ее), Ивлина и еще кто-то не находят способа освободиться от данного предприятия!
А мне, уважаемый ММ, так хочется, сами знаете ли, чего - спокойствия.
В наш век (наш с вами, возрастной) мало мы переменили ключей от, черт знает, какой надобности нам, комнат и дверей!...
***
Разумеется, раз я здесь, - с Вами, мне не стоит кривить душой.
Лишь, из всего уважения к вам, я позволю себе не открывать некоторые данные переживаний, сомнений, опасений и неопределенностей (некоторые!), в коих, существование полном, сам не уверен.
Относительно Поли:
Я влюблен. Мне не кажется. И это серьезно.
Подобное ощущение не появляется на пустом месте, - я практик поп сути своей и не считаю, что в мире сим что-то, как-то несуразно может быть изготовлено: все имеет свое начало и конец, соответственно, можно проследить некую детерминационную линию, каковой бы тонкой или изящной-сверх она ни была.
Я влюблен в эту дерзкую девчонку.
Ее нескромность особенна и отличительна.
А где-то даже это нахальство...
И вот тут же: оно (нахальство) говорит само за себя - девочка отчасти и в большом объеме честна.
А я по сути сам таков, и все подобные - мои родственники.
Для меня, протащившего определенный промежуток опыта , честность - подлинное желание жить и радоваться всему, всему, всему.
Это так.
Что еще?
Некоторое время мне казалось - я полностью разобрался в жизни, детерминированности. И ничего в том , чтобы разобраться, - нет безнадёжного.
Но Полина!
Поля дала мне новое ощущение. И не противоречащее моему мировоззрению, но насыщающего его неизвестными доселе цветами.
Знаете ли, я... я даже не представляю, как выглядит коралловый цвет рубашки, который мне предложили выбором на ослеп в каком-то местном бутике.
Коралловый цвет - это же не необходимость?
Но это все же оттенок той же "детерминированности"? А я не знал.
И зачем мне знать этот оттенок?
Душевная боль, с которой казалось я справился бы окончательно и насовсем...
Разрыв.
Разрыв отношений с Полиной - это не невозможно, но оказаться в пропасти разочарований...
... Подорвет всю схему моего заслуженного представления Детерминированности.
Я же желаю найти дом Спокойствия, нет. И отдохновения в океане, - моем океане, испытанной Логики и Правды жизни.
Нет.
Как никогда я готов остановиться или замереть на чувствах любви, отношений. Как бы то не называлось.
Которой я давно презрел, казалось бы, - отношений, где она - любовь непосредственно и небезучастно вполне имеет место быть.
Все замерло вдруг некоем объединении, конгломерате, черт!
Камне замерло: и любовь, и чувства, и страх, и будущее (возможное будущее).
Знаете ли (думаю, вам знакомо), когда ты проникаешься человеком, ты начинаешь видеть его повсюду.
Даже когда он не рядом, ты ходишь с ним на прогулку будто, общаешься с ним, ты заскакиваешь в магазин, разрешая себе предположить: что бы хотел твой временно отсутствующий человечек сейчас, чем бы ты мог угостить, порадовать?
Я приносил подарки для нее - сам себе же, в свою квартиру.
Это странность.
Подарки лежали нагромождением - единица за единицей. Наши встречи так редки.
И, в конце концов, я укладывал их в коробки, большие коробки, потом мешки, ревизировал их, и понимал, как она (Полина) выросла из этих подарочков, и как ничтожны, пошлы теперь стали, теперь примитивны. Они были бы для нее сейчас ничтожны.
Подношения, не добравшиеся адресата, шли на мусор.
И потому я согласился идти на Деггрэ, - чтобы не приумножать условными единицами некий мусор, вызывающий опасение и наращивающий некий Детерминант несуществующей, химеричной, абстрактной жизни.
Я не хочу, чтобы она - Детерминация существовала в таком неказистым, невыразительном образе.
Потому я иду Деггрэ".

***
Адреналиновое состязание, принято считать - природно для мужчины. Столкновение, борьба, сражение, поединок - возможны.
Только ради чего все делается?
Ради разминания мышц и размещения тревоги, координат флюгера, который указывает, что ты еще мужчина?
Главным - ответственность, могущее существовать без защиты твоих подданных субличностей.
И тут какая-то малая смотровая щель в подвижной части шлема, - забрале, доверие тому, что в тебе есть что-то очень-очень живое, трепетное, где-то мерклое в малой своей ненастоящности.
В этом кейсе, наверное, размещается душа.
В этом коробе, - металлический ли, деревянный макинтош, картонный ли (каков союз ты выбрал раньше?), - размещается мальчишка, который когда-то в чем-то стал победителем и которому по-истине есть что предложить всеохватывающему миру, - тогда было.
- Здравствуй, душа, - говорит своей женщине, отгоняя тысячи сущностей, пытающихся вмешаться в разговор.
Слова обращаются к тому мальчишке, который обязан быть признателен солнцу, взошедшему над ним однажды с приливным захватом, раз в полугодие, год, жизни, как на планете какой-то изгое, запечатлевшему-таки что-то очень светлое.
Отсюда дыхание настоящей Любви? И доверие того мальчишки?
Я иду Деггрэ..."
***
У меня (ММ) вкрадывались большие сомнения, что в истории замкнутого и единичного из всей компании, собравшихся за город, объяснения Яна о местонахождении Ивлины, не имеется ли чего, на самом деле, криминального.