Архитектура после падения АПП. Глава 3. ЯН

"Уважаемый, ММ, мы взрослые люди.
В чем-то я достиг успехов, в чем-то - вы. Надеюсь вы не наделены каким-нибудь маникализмом, гордостью по отношению людям, так искренне, честно обращающимся к вам.
Я никогда не видел Вас и, простите за простосердечие, не готов, и не желал бы с Вами пересекаться.
Как ни странно, несмотря на славу, достоинства, достижения иных "профессоров", имеется масса, - огромный массив людей без этой славы - не менее умных, толковых, значимых.
Только каждому от Бога - своя роль.
Хотел бы вам сообщить, в интересах дела, что Ивлина - цела и здорова.
Полина - молодая особа, с которой я, взрослый, вдвое старше мужчина (ах, и увы) встречаюсь, - мы пересеклись именно в той чаще событий (зеленых событий) того леса, где самостоятельно (обратите внимание - сама по себе) Ивлина нашла себе временное укрытие.
Знаете ли, она излишне чувствительна и довольно привередлива, избирательна к еде, которую мы с Полечкой ей доставляем.
Ивлина сыта и завтраками, и обедами. Ужин - наедине.
Она так сама хотела.
Мы с Полей уезжаем в город и обсуждаем эту странную поездку к Деггрэ.
И чУдно: она, какой-то Маркел (товарищ ее), Ивлина и еще кто-то не находят способа освободиться от данного предприятия.
А мне, уважаемый ММ, так хочется, сами знаете ли чего, - спокойствия.
В наш век (наш с вами, возрастной) разве мало мы переменили ключей от, черт знает, какой надобности нам, комнат и дверей...


***
Разумеется, раз я здесь, - с Вами, мне не стоит кривить душой.
Лишь, из всего уважения к вам, я позволю себе не открывать некоторые данные переживаний, сомнений, опасений и неопределенностей (некоторые), в коих, существование полном, сам не уверен.
Относительно Поли:
Мне кажется - я влюблен. Подобное ощущение не появляется на пустом месте, - я практик и не считаю, что в мире сим что-то, как-то несуразно изготовлено: все имеет свое начало и конец, соответственно можно проследить некую детерминационную (причинно-следственную) линию, каковой бы тонкой или изящной-сверх она ни была.
Итак, мне кажется я влюблен в эту активную, дерзкую девчонку.
Особенна ее нескромность (особенна и отличительна) и , где-то даже это нахальство.
И вот тут же: оно (нахальство) говорит само за себя - девочка отчасти и в большом объеме честна.
А для меня, протащившего определенный промежуток времени и опыта - честность чрезвычайно значима, существенна, как подлинное желание жить и радоваться всему, всему, всему.
Это так.
Некоторое время мне казалось - я полностью разобрался в жизни, - ее, повторюсь, детерминированности. И ничего в том , чтобы разобраться, - нет сложного.
Однако Полина дала мне новое ощущение, нет - не противоречащее моему мировоззрению, но насыщающего его неизвестными цветами.
Знаете ли, я даже не представляю, как выглядит коралловый цвет рубашки, который мне предложили выбором на ослеп в каком-то местном бутике.
Коралловый цвет - это же не необходимость, но это все же оттенок той же "детерминированной жизни".
А зачем мне надо знать этот оттенок?
Душевная боль, с которой казалось я справился бы окончательно и насовсем...
Разрыв отношений с Полиной - это не невозможно, но оказаться в пропасти разочарований...
... Подорвет всю схему моего заслуженного представления Детерминированности.
Я же желаю найти дом Спокойствия и отдохновения в океане, - моем океане, испытанной Логики и Правды жизни.
Как никогда я готов остановиться на чувствах, эмоциях, любви - пусть, отношений, которой я давно презрел, - отношений, где она - любовь непосредственно имеет участие.
Все замерло вдруг некоем объединении, конгломерате, камне: и любовь, и чувства, и страх, и будущее (возможное будущее).
Знаете ли (думаю, вам знакомо), когда ты проникаешься человеком, ты начинаешь видеть его повсюду.
Даже когда он не рядом, ты ходишь с ним на прогулку, общаешься с ним, ты заскакиваешь в магазин, разрешая себе предположить - что бы хотел твой временно отсутствующий человечек сейчас, чем бы ты мог его (ее) угостить, порадовать?
Я приносил подарки для нее - сам себе, в свою квартиру. Подарки лежали нагромождением - единица за единицей,  - наши встречи ведь так редки.
И, в конце концов, я укладывал их в коробки, большие коробки, потом мешки.
Далее, - спустя время, - ревизировал их и понимал, как она (Полина) выросла из этих подарочков, и как ничтожны, пошлы теперь, теперь примитивны они были бы для нее сейчас.
Подношения, не добравшиеся адресата, шли на мусор.
И потому я согласился идти на Деггрэ, - чтобы не приумножать условными единицами некий мусор, вызывающий опасение и наращивающий некий Детерминант несуществующей, химеричной, абстрактной жизни.
Я не хочу, чтобы она (ДНХАЖ) существовала. Во всяком случае таком неказистым, невыразительном образе.
Потому я иду Деггрэ".

***
Адреналиновое состязание, принято считать - природно для мужчины. Столкновение, борьба, сражение, поединок, - возможны.
Только ради чего все это делается?
Ради разминания мышц и размещения тревоги, координат флюгера, который указывает, что ты еще мужчина?
Главным здесь - ответственность, могущее существовать без защиты твоих подданных, субличностей.
И тут какая-то малая смотровая щель в подвижной части шлема, - забрале - прорезь - доверие тому, что в тебе есть что-то очень живое, трепетное, где-то мерклое в малой своей ненастоящности, в этом кейсе размещается душа.
В этом коробе, - металлический он, деревянный, картонный ли (каков союз ты выбрал раньше?), - размещается тот мальчик, который когда-то в чем-то стал победителем и которому по-истине есть что предложить всеохватывающему миру.
- Здравствуй, душа, - говорит мужчина своей женщине, отгоняя тысячи сущностей, пытающихся вмешаться в разговор.
Слова мужчины обращаются к тому мальчишке, который обязан быть признателен солнцу, взошедшему над ним однажды с приливным захватом, раз в полугодие, год, жизни, как на планете-изгое, увидевшему-таки что-то светлое.
Отсюда дыхание настоящей Любви - доверие того мальчишки.
"Здравствуй, душа".
Ян ссылался в послании именно на этот феномен своей мотивации - идти напролом, лишь бы "понравиться", удовлетворить вожделение своей избранницы, Полины.
- Здравствуй, душа. Я иду Деггрэ...
У меня (ММ) вкрадывались большие сомнения, что в истории замкнутого и единичного из всей компании, собравшихся за город, объяснения Яна о местонахождении Ивлины, не имеется чего-то на самом деле криминального.