Неугомонный. Ч. 1. Затерянный мир. Гл. 17

                17

Кому приходилось получать новую технику — трактор, автомобиль или зерноуборочный комбайн, знает, какое это трогательное событие, когда хочется лелеять её не меньше, чем в своё время любимую девушку. Полнокомплектный самоходный агрегат, с наработкой и испытаниям всего несколько часов, подлежал обкатке в течение 30-ти мото-часов, с соблюдением режимов с постепенным увеличением нагрузки. И как было принято, нужно было самостоятельно проверить и протянуть все крепёжные соединения. Примерно с 20 сентября Кирилл смог в полной мере насладиться не только грациозностью вида красивой новой колёсной машины со свежей, сверкающей на солнце краской на лоне природы, но и в работе, когда он легко справляется с рабочими заданиями на более высоких, технологически допустимых скоростях, на заданных глубинах и, что важно, без чёрного дыма из выхлопной трубы.
«Это не трактор — мечта», — так думал о своём колёсном труженике, его «кормилице», который отплачивал доброй выработкой на заботу и внимание. Зарплата достойная, комфорт в кабине в разы лучше, да и о поломках, как следствие постепенного износа на годы, можно было забыть.
И на этом неутомимом труженики Кирилл в период осенней подготовки лесонасаждений, проще говоря, глубокой пахоты, выдавал по 130–150% нормы и за счёт увеличения операционного времени, то есть времени на непосредственно выполнение пахоты часа на два. На большее уже не позволяла продолжительность светового времени дня осени.
Двигатель обкатан и выдавал максимальную мощность, резина с мощными почвозацепами позволяла двигаться на максимальных скоростях, практически без пробуксовки. В зимнее время быстрый прогрев двигателя, благодаря утеплителю капота и тепло в кабине, благодаря печке. Можно было снимать теплую куртку, которая, естественно, стесняла движения.
Рабкоры районной газеты в очередной раз отметили передовика производства на передовых колонках газеты. Вот она, «восходящая звезда пленительного счастья». И, пожалуй, все «звёзды», когда стремительно взлетают, не думают, что чем выше взлетишь, тем больнее придётся падать. А кто планировал падать? Было бы смешно завидовать тем, кто был «на дне», у основания пирамиды успехов и трудовых побед. Им не грозило такое падение, куда ещё ниже падать? Вспоминается высказывание героя фильма «Джентльмены удачи»: «Украл, выпил — в тюрьму! Украл, выпил — в тюрьму! Романтика!» И те, кто познал эту жизнь не по кинофильмам, а наяву со всеми её «прелестями», опускаясь ежемесячно, в основном после получения зарплаты, ну и ещё пары «залётов» между ними, ниже «нулевой отметки», не взлететь, а выползти снова на этот самый «ноль», иногда с небольшим «плюсом». А дальше всё «по алгоритму», как и в фильме, только без тюрьмы, к счастью. И тюрьма им пока не грозила не из-за их безупречного поведения, вовсе нет. Это заслуга тех, от кого зависела судьба подопечных, кто под надзором. Люди в погонах понимали: любой «залёт» и вся жизнь исправляемых снова покатится по замкнутому кругу. Зимой сменился лесничий. Николая Константиновича сменил Александр Николаевич, высокий, стройный мужчина лет сорока, энергичный и даже импульсивный, требовательный и в тоже время незлопамятный, отходчивый. В принципе, нормальный мужик, но к лесному хозяйству не имеющий ни малейшего отношения, ни по образованию, ни по месту работы ранее.
Зима, как и предыдущие, была снежной. Но если ранее снега таяли медленно, с ночными заморозками и дневными оттепелями, то к двадцатому марту 1985 года произошло быстрое потепление и, как следствие того, стремительное таяние снегов. Главная река Примиусья быстро наполнялась водой. Все ожидали паводка, но никто не мог представить, что он будет таким внезапным.
Плотина гидроэлектростанции, что в послевоенные годы выполняла свои функции, была разобрана и не могла больше сдерживать бурные потоки. Но выше по руслу была расположена на притоке Миусе, реке Крынка Зуевская ГРЭС. При половодье Зуевское водохранилище переполнялось и на плотине открывали шлюзы, что приводило к затоплению низовья, переполнения самого Миуса и разлив в его низовье, особенно сильно сказывающемся и затапливающем населённые пункты в Неклиновском и М-Курганских районах.
21 марта Зуевская ГРЭС сделала сброс воды. И в ночь с 21-го на 22 марта Миус разлился, затопив посёлки совхоза «Сад-база», низкие, прилегающий к Миусу домовладения Матвеева Кургана, с. Колесниково, с. Ряженое и другие, что ниже по течению.
А в те годы не только ещё не знали, что такое сотовые телефоны, но и проводные мало кто имел. У начальства были, конечно, в виду производственной необходимости и у тех, до кого дошла очередь установки, так как мощности телефонных коммуникаций были ограничены количеством абонементов. Но всё равно новости в те годы распространялись мгновенно с помощью самой доступной и быстрой связи ОБС (одна бабка сказала).
И уже часов в десять вечера Кирилл не мог найти себе места. Связаться ни с кем он не мог, нужно было или идти, или ехать. А ехать на том транспорте, который был одним из востребованным в это тревожное время — на МТЗ-80.
— Любаша, душа места не находит. Я сбегаю в лесничество, чтоб потом спать спокойно, — решился Кирилл.
— Ну ты же не до утра? А-то и я спать не буду, — высказала беспокойство супруга.
— Постараюсь. Может быть мои волненья и напрасны.
Кирилл быстро оделся и ушёл в спустившуюся на Примиусье ночь весеннего равноденствие. А до пробуждения и сборов на работу оставалось чуть более восьми часов. Ночь была тихой и очень сырой и от того промозглой.
Спустившись в долину, фары высветили вместо привычной ухабистой колеи, сплошное море воды и утопающих в нём за обочиной кустарники и деревья лесополосы. Послышался характерный шум воды, разгоняемый колёсами и создающими волны и «кильватерный след сзади трактора.
Двор лесничества был залит практически весь водой, кроме мастерской, которая располагалась значительно выше низины с дорогой и пустыря вдоль конторы и общежитий. Кругом на необозримое расстояние была только вода и тополя, которые, что бакены, за которые не стоит заезжать и по ним можно ориентироваться, где под водой расположена, намощенная твёрдым покрытием проезжая часть дороги. Кирилл объехал весь двор, увидев, что в цех ширпотреба вот-вот через двери и ворота хлынет холодная миусская вода.
В общежитиях была «гробовая» тишина, и темень в окнах, если не считать того, что горела лампа над входом в квартиру Серовых. Её хозяйка время от времени, держась за бельевую веревку, натянутую от угла дома до сарая в конце двора, раскачиваясь от хромоты, в больших мужских резиновых сапогах, едва не зачерпывая в них воду, переносила что-то в посуде, похожей на сито. Услышав гул трактора, остановилась, всматриваясь в сторону световой дорожки от фар на водной глади.
Кирилл остановился напротив двора, на расстоянии, где предположительно была дорога и откатив забродные сапоги, направился, осторожно прощупывая почву под водой, дабы не нырнуть в какую-либо яму.
— Тётя Лена, это я. Как вы тут? Дяди Вовы нет дома? Может вам чем помочь? — зайдя через калитку, направился к хозяйке.
— Нету хозяина. Его вызвали по тревоге на нефтебазу. До утра точно не будет, а нам тут хоть бы не утонуть. Да вот курах корма наношу на сидала. Вот бы ещё уток половить и тоже поднять, а-то вымокнут и погибнут, хоть и водоплавающие.
— Давайте, я вам помогу их переловить, — предложил Кирилл.
— Ой, Кирюша, мне тебя просто Бог послал. А что с козами делать, ума не приложу…
— Тёть Лен, а у них ошейники есть?
— Конечно, я же их припинаю, когда на пастбище. А вот Чернушка должна со дня на день окотиться…
— Я открою мастерскую, она выше, не затоплена и помогу вам перевести туда коз, — предложил Кирилл. — Там сухо и места полно, трактора у всех по домам стоят. Ключ мы в условном месте прячем.
— Зараз зерно высыплю и пойдём в другой сарай, к козам. Ой, Господи, шо же это творится… Потоп!
— Там и Сад-база вся в воде, Ряженое, низ Кургана и сады за Немецким озером в воде… затопило до самой Волковой горы, небось, — вслух рассуждал Кирилл.
— Я Богу молилась. Это Господь мне тебя послал, Кирюша.
— Сейчас переведём, а завтра муж будет дома, — не обращая внимание на слова тёти Лены, Кирилл рассуждал вслух, — определитесь с хозяйством. Сейчас главное, не дать им погибнуть.
Отвели коз в гараж мастерской. Те, изначально упирались, но, услышав голос хозяйки, шли покорно туда, где будет, как минимум, сухо.
— Тётя Лена, а Иван Ковдря и остальные, хоть в курсе, что творится во дворе, или спят «без задних ног»?
— Ивана не видела, а эта ватага у Филина долго гомонила, что стены гудели и побелка сыпалась.
— Возьмите ключ. Не потеряете? Я к Ивану схожу. А вы уже, небось, с мокрыми ногами? Сапоги полные?
— Я ключик булавкой приколю, не потеряю. Да хромой ногой цапнула водицы. Пойду сушиться. Спасибо тебе, милок!
Иван с Лидкой крепко спали и не сразу открыли, не соображая кто это и что ему от них ночью нужно. Когда открыл Иван, то без малого не нырнул в воду, которая уже начала покрывать верхнюю ступень крыльца, вслед за резко открывшейся дверью — Кирилл вовремя подхватил его и практически внёс в прихожую комнату.
— Ты чего, драться? — не мог понять, что происходит Иван.
— Брат, ты меня не узнал? Включи свет и открой глаза.
— А, Кира! Ты чё ночью, жена выгнала? Заходи, мой дом — твой дом.
— Да, нет. Не это, с инспекционной проверкой я пожаловал.
— Выпить нет, инспектор?
— Ваня, открывай двери и пей — не хочу, сколько душа пожелает.
— Издеваешься?
— Нет, не то время, чтоб шутки шутить. Ваня, вас затопило. Миус из берегов вышел, весь двор лесничества в воде. Ты сам справишься, спасать хозяйство нужно, чтоб не потонуло, — Кирилл смотрел, как лицо Ивана менялось, с осознанием того, что произошло. — Если справишься с Лидой, я поеду к цехам. Хоть вода ещё не зашла внутрь, хочу песком вокруг двери обкидать.
— Спасибо, брат! Мы и духом не почуяли, что тонем. Мы с Лидкой-маргариткой управимся, — обернувшись вглубь квартиры сказал громко. — Красота, зоной опалённая, взглядами вертухаев обласканная, вставай, милёнка! Спасать будем гусей и телёнка!
— Не зря тебя, Ваня, Фанфаном прозвали, ловелас ещё тот. Литература в тебе много потеряла, на пенсии займись написанием мемуаров, — лиричность грубого внешне человека, с нелёгкой судьбой, не могла не развеселить Кирилла.
— Непременно напишу. У меня по этому поводу анекдот…
— Потом, Ваня, некогда сейчас. Если что, я у цеха ширпотреба. Надеюсь, что лопаты с пожарного щита не потырили по домам.
«Жаль, что нет КУНа (фронтальный погрузчик, навешиваемый на трактор или, если иначе — ковш универсальный навесной) на тракторе, пара ковшей за пять минут и все дела — решен вопрос о насыпи искусственной дамбы вручную, — думал Кирилл, подъезжая к цеху, — благо вёдра и лопата есть».
Осветив фарами кучу, так называемой «ротовской глины», которая имея жёлтый цвет, больше имела свойства не песка, а именно глины. Её использовали в строительстве, вместо цементного раствора и многие хаты довоенной и послевоенной постройки, сложены из камня на этой глине. Кирилл, не раздумывая приступил к отсыпке бурта вокруг дверей.
Когда неширокая рукотворная дамба поднялась сантиметров на тридцать по периметру, подошёл Иван.
— Держишься, стахановец? Может тебе, этого-того?! — спросил Иван, присев у пожарного щита на ящик с песком. — А чего ты издалека носишь? Тут же в ящике песок.
— Ага, попробуй его ковырнуть, лет пять засыхал, что камень.
Да и глина в этом деле получше будет. Давай лучше покурим.
— Так это завсегда, пожалуйста, — Иван протянул пачку.
— Спасибо, имеются. Поможешь — буду должен, — ответил Кирилл.
— Ну, да. Кто кому, ещё нужно разобраться как-нибудь.
Домой Кирилл приехал в третьем часу ночи. Завёл будильник на шесть утра, чтоб не проспать и «без задних ног» плюхнулся в постель. Молодость хороша тем, что за три часа организм, если и не полностью отдохнуть успевал, то, как минимум, приобретал вновь работоспособность и, после небольшой разминки, приходил в норму. Самое трудное было — перебороть негу и встать с кровати, и с полузакрытыми глазами, умыться.
— Кира, почему ничего не рассказываешь? Что там на работе? — спросила Люба, собирая его на работу.
— Половодье, Любаша, всё в воде.
Приехав в лесничество, Кирилл первым делом проверил свою ночную работу — насыпь справилась со своей функцией. Благо, что вода за ночь поднялась, но не перехлестнула простое, но эффективное рукотворное сооружение. Ходить, а тем более управлять трактором в рыбацких забродах было непривычно, но зато ноги были сухими. Подъехав к общежитию, Кирилл посигналил. Высунулись то там, то здесь сонные или уже освежившиеся холодным и сырым, утренним туманом аборигены.
— Народ Венеции, все живы?! Как спалось, островитяне? — так непривычно приветствовал всех, высунувшись наполовину в дверку, Кирилл.
— Скажи начальнику, шо мы на работу не выходим. Спецобувку пусть выдаёт и доппаёк, желательно с «наркомовскими», — выкрикивал Филя, получивший ночью от тёти Лены новую погонялу — Филин.
— А я объявляю голодовку, — забасил Вася Кабан, высовывая свой крупный «фейс» через наполовину открытую дверь.
— Короче, дело каждого, что делать и как. Я предлагаю следующее: ближе к восьми утра подъеду вплотную к вашим крылечкам, могу взять даже доски, чтобы вы на прицеп перебрались; таким вот макаром переправлю вас «на большую» землю. Лес сегодня точно отпадает, а цех, где вы будете клепать ящики или вязать веники, мы с Иваном отстояли. Вопросы? Нет вопросов…
— Отчего же нет. Есть один вопрос: ты чего, Кирилл, сегодня за начальника? — улыбаясь спросил Вася.
— Точно так, Вася, я — «ночной директор», но моя власть скоро закончится, ровно в 8:00. Так что, если кому чего нужно, кроме опохмела, говорите — выполню, разрешу, подпишу.
— Ага, скажи ещё «попишу и уеду», — ржал Вася по прозвищу Кабан.
Кирилл развернулся на водном просторе и направился с прицепом на подъем, перед спуском в долину, превратившуюся в море. Прицепа не катилась за трактором, а буквально плыла в тех местах, где глубина достигала 70–80 сантиметров, а баллоны колёс работали, как понтоны. Выехав на подъём и развернувшись, Кирилл стал ожидать машину с рабочими.
Лесничий, удивившись, что его встречает тракторист, как будто здесь назначена «стрелка»:
— Что стряслось, Кирилл?
— Думаю, что вам одному из первых должны были сообщить административные службы.
— О наводнении? Да, звонили. А о лесничестве речи не шло.
— Так я только что оттуда и не уверен, что «газону» стоит туда соваться, — доложил Кирилл.
— Это ты мне указываешь, что мне делать? — повысил голос Александр Николаевич.
— Спас, Спас, Спас! Господи, спаси и помилуй!
— А почему ты тут и зачем телега? — по выражению лица нового лесничего трудно было понять, он серьёзно или «прикалывается».
— Я там дел успел натворить, Александр Николаевич, а сюда приехал «за пи… лями», которыми вы мне за самоуправство «выпишите», а я в тележку их сложу.
— Шутишь?! Выговор давно получал?
— Пока обходился одними благодарностями. А, что пора? Так я готов, — начинал уже нервничать Кирилл.
— Тогда первый выговор… «за дерзость».
— Кому трактор передать? — решительно выпалил Кирилл.
— Так сразу?
— А «чего тянуть кота за что-то». Вам не кажется, что люди мёрзнут? И, если Монахин где-то урыпается, я в воду не полезу трос цеплять. Кому трактор передать?
— Кирилл, остынь. Тест «на вшивость» прошёл, — повернувшись в сторону кузова, лесничий скомандовал. — Всем выходить, перегружаться в прицеп. Дальше поплывём…
— Кто за капитана будет? — послышался голос Надежды Шишовой.
— Старшина первой статьи Мельник, — как-то дерзко и повоенному отозвался Кирилл.
— Тади мы спокойны, — отозвалась весело Екатерина Куликова. — Вези сыночек мамку с папкой аккуратно.
— А, як же. Тики так и ни иначе! — Кирилл поддержал мамку, сменив временное напряжение на весёлый лад.
Половодье продлилось более недели. В первые дни были отрезаны от райцентра все поселения правобережья Миуса. Была размыта местами трасса между мостом через реку и подъёмом за Волковой горой. Ушедшую полностью дорогу обставили вешками и могла передвигаться лишь тяжёлая техника.
Через сутки на помощь населению прибыли военные, эвакуирующие людей из подтопленных домовладений на плавающих бронетранспортёрах. Военные доставляли в труднодоступные места продукты и питьевую воду, спасали людей и живность. За неделю вода поднялась от исходного уровня более, чем на пять метров. Затопленными оказались более двух тысяч домов граждан и некоторые территории промышленных и сельскохозяйственных предприятий.
Вода уходила медленно, а на земли сельскохозяйственного назначения, подвергнутые затоплению, сельскохозяйственная техника смогла выйти для проведения сельхозработ, только после майских праздников.
Да и вообще все годы 80-х, если смотреть на них уже через время, были чем-то запоминающимися, как природными явлениями, крутыми изменениями как в общественной жизни, так и в политике внутренней, и во внешней.

Продолжение следует...