Нах от местности к людям

Одной из древнейших и наиболее значимых основ чеченского языка является нах, которая в современном языке означает «люди». Вопрос о происхождении этой основы до сих пор остаётся открытым.

Особый интерес в этой связи представляет работа профессора филологии К. З. Чокаева «Нахские основы», в которой предпринята попытка реконструкции её первоначального значения. По мнению исследователя, слово нах не всегда обозначало людей. Первоначально оно могло быть названием определённой местности, а лишь позднее превратилось в обозначение её жителей.

Анализируя древние топонимы Нах-куорт, Нахараста, Нашаха и другие географические названия, сосредоточенные главным образом в районе Галанчожа, К. З. Чокаев приходит к выводу, что основа нах первоначально функционировала как название местности. Обозначение её жителей возникло позднее и первоначально означало буквально «те, которые из местности Нах».

Подобная модель перехода названия местности в обозначение её жителей хорошо известна в истории языков. На ранних этапах развития общества человек прежде всего связывал себя с землёй, где родился и жил. Название местности постепенно переходило на её жителей, а затем становилось названием всего народа. Поэтому значения «человек», «люди» и «народ» могли возникнуть не одновременно, а последовательно, отражая различные этапы развития одного и того же понятия.

Особый интерес представляет и предложенная К. З. Чокаевым реконструкция самой основы нах. По его мнению, она может восходить к ещё более древней основе на (вариант ма), которую исследователь связывает с обозначением солнца или солнечного божества. При этом конечный элемент -х рассматривается как формант, первоначально указывавший на принадлежность к определённой местности. Если принять эту гипотезу, то первоначальная форма нах могла обозначать не людей как таковых, а определённую местность, название которой восходило к древней основе на.

В предыдущих работах уже высказывалось предположение, что древние основы На, Ма и Ба первоначально могли быть связаны с представлениями о солнце, священной вершине и месте пребывания высшей силы. Если рассматривать гипотезу К. З. Чокаева в рамках этой модели, то первоначальная форма нах могла обозначать не просто определённую местность, а пространство, связанное с тем же древним кругом представлений. В таком случае последовательность «солнце — священная вершина — место пребывания — местность — люди» приобретает внутреннюю смысловую целостность и позволяет по-новому взглянуть на происхождение одной из древнейших основ чеченского языка.

Особенно примечательно, что большинство рассматриваемых К. З. Чокаевым топонимов сосредоточено именно в районе Галанчожа — области, которая в народной традиции считается одной из древнейших колыбелей нахчийских обществ. Исследователь обращает внимание и на то, что именно здесь сосредоточены древние поселения, башенные комплексы и целая группа названий, построенных по одной словообразовательной модели.

Если данная реконструкция хотя бы частично отражает реальные исторические процессы, то первоначальное значение слова нах оказывается значительно древнее его современного употребления. Оно могло обозначать не просто людей вообще, а жителей определённой земли. Лишь впоследствии название местности стало восприниматься как обозначение её жителей, а затем приобрело более широкое значение — «люди».

Подобная интерпретация представляет интерес и в более широком историко-лингвистическом контексте. В предыдущих работах нами уже высказывалось предположение, что древняя основа ма, связанная с образом солнца, могла найти отражение и в других древних обозначениях человека. В частности, заслуживают внимания возможные сопоставления с европейским man и чеченским мар («мужчина», «муж»). Разумеется, подобные параллели сами по себе ещё не доказывают общего происхождения слов, однако позволяют поставить вопрос о существовании значительно более древнего культурно-языкового слоя, в котором представления о человеке, земле и солнечном божестве могли быть тесно взаимосвязаны.

Если рассматривать эту гипотезу совместно с выводами К. З. Чокаева, то происхождение основы нах приобретает дополнительную глубину. Первоначально она могла обозначать определённую местность, восходящую к ещё более древней солярной основе на, а уже затем — её жителей. В таком случае современное значение слова нах как обозначения людей представляет собой не исходную, а завершающую стадию длительного исторического развития одной из древнейших основ чеченского языка.

Если предложенная К. З. Чокаевым реконструкция хотя бы частично отражает древнюю языковую реальность, то основа нах первоначально могла обозначать не самих людей, а землю, с которой они себя связывали. Если же учитывать высказанное в предыдущих работах предположение о связи основ На и Ма с солнцем, священной вершиной и местом пребывания, то происхождение слова нах приобретает ещё более глубокий смысловой контекст. В этом случае путь от солнца к священной вершине, от вершины к земле, а от земли — к человеку оказывается отражённым не только в древних представлениях, но, возможно, и в самом языке. Именно эта мысль представляет особый интерес для дальнейшего исследования происхождения формы нахче, где древняя основа нах, вероятно, получила своё дальнейшее семантическое и словообразовательное развитие.

Bers Erk Neberu

Фото: Tamara Taisumova