Свет не в конце тоннеля!

                I
Написать эссе с подобным названием меня побудило не столько философское образование, сколько действительность, в которой мы все обитаем. Не раз получая упрёки в пессимизме, видении мира в чёрном цвете, я отчасти соглашусь с моими читателями. Но отвечу им не в духе «на себя посмотрите» и, даже, не в стиле «неча пенять на зеркало, коли рожа крива». (Да и зеркала нынче не самые ровные.)

Я полагаю, наше восприятие во многом фокусируется внешнеми силами. Мы вполне в состоянии переменить такое положение дел, если активно вмешаемся в наше же мышление. Изгоним внутренних демонов, удалим соринки из глаз и проведём иные манипуляции, приличествующие для такого случая.

Во-первых, наше (российское) видение действительности уходит корнями в вечные поиски справедливости и равноправия, в экспедицию к некоему Китеж-граду. Без объективного анализа и самоанализа такой статус формирует определённые притензии к обществу и государству, которые не подкреплены «оценкой местности». К упомянутой особенности следует добавить отказ от личной ответственности и персонального суверенитета, который русские (широком смысле этого слова) без промедления отдавали военачальникам, как бы они не назывались, для сохранения общности в частых войнах. Альтернативой была угроза уничтожения или порабощения. Так мы получаем интерференцию из прошлого.

Вторая составляющая упирается в социальные практики позднего модерна. Прежде всего, речь идёт о потреблении. Консьюмеризм стал обязательной опцией современного человека. Потребл*дство (см. одноимённую книгу Дж. де Граафа и соавторов) стало раковой опухолью, которую простой гражданин может и не замечать. Например, вы «ответственный»  потребитель и не тратите лишние деньги на всякое тряпьё. Но вы же вбухиваете огромные деньги в индустрию впечатлений, или якобы спасаете редких животных, или, опять же якобы, спасаете обездоленных, жертвуя сбережения в сомнительные фонды. Всё это – консьюмеризм, словно плесень возросший на прогнившей гордыне цивилизованного человека. Подобный ментальный статус – интерференция из настоящего.

Третья составляющая происходит из современного мироустройства, а точнее из развала привычного мира внутри России и за её пределами. Основа цивилизации ближайшего будущего – война. Война как прямое боестолкновение, война, как ментальное насилие россыпи идеологий и, наконец, как война шизофренического сознания потребителя, и борющееся с ним мышление правдолюбца. Такого рода статус – ментальная интерференция будущего, которая срабатывает уже сегодня.

                II
Все перечисленные статусы упираются в трюизм, замусоленный ещё египетскими жрецами, успешно реанимированный Карлосом Кастанедой и всяческими шарлатаноподобными гуру с коучами. Жизнь поверяется смертью. И нам до смерти хочется совершить необходимые приобретения товаров и услуг. Мы до смерти боимся чужие горести и боли. Нас до смерти пугает перспектива остаться с самими собой наедине, без соцсетей, думскроллинга, музыки, маркетплейсов и прочего.

И здесь, наобум, я вспоминаю один из периодов истории России. А вот, например, XIV век. Нависает монгольское иго. Завоевательные походы и карательные экспедиции ордынцев превращают в пепел города и обрекают на рабство и голод множество людей. Эпидемии чумы, холеры, оспы. Княжеские междоусобицы, которые в некоторых источниках прямо называют гражданской войной. С запада угрожают рыцарские ордена и Литовское княжество. Плюс, такие «мелочи» как засухи и наводнения.

И при этом всём XIV век дал небывалое количество святых подвижников, иконописцев. Вспомните тех же Сергия Радонежского и Андрея Рублёва. То есть, говоря современным языком, происходит стремительное развитие гуманитарной сферы. Одновременно на Руси пробуждается осознание себя как нации. Полагаю, в силу этого случились и победы на р. Воже, и Куликовом поле. Поэтому отстраивались разорённые Москва, Рязань, Нижний Новгород и другие города. И да, люди строили, сеяли, создавали семьи, любили и рожали детей. 

И вот теперь давайте вернёмся к упрёкам в пессимизме. Возможно не стоит погружаться в переживания, читая об угрожающих благополучию явлениях или процессах. Не стоит и шарахаться от информации такого рода. Более следует обращать внимание на своё отношение к происходящему и понимать свою реакцию на те или иные события. И, самое главное, понимать, что жизнь, пока она существует, всегда больше любого экономического кризиса или войны.

Просто упомянутые выше модели восприятия и поведения заслоняют у современного человека понимание, что наша жизнь некоим образом не равнозначна внешним проявлениям, навязанным социально-психологическим клише. Когда вы это поймёте, придёт и понимание того, что жизнь не поверяется смертью. Всё это – схема невротического, потребительского интеллекта, склонного к алармизму и духовной некрофилии.

Жизнь измеряется только актами творения, громадными, значимыми и совершенно крошечными. Один за одним, и так раз за разом, пока ты различаешь свет и тьму.

                III
Жизнь – это безусловное возрождение через созидание. Но она невозможна ещё без одной составляющей – радости присутствия в этом мире. Ветхозаветный Экклезиаст сказал так, что ни убавить ни прибавить: «Если бы какой человек родил сто детей, и прожил многие годы, и еще умножились дни жизни его, но душа его не наслаждалась бы добром и не было бы ему и погребения, то я сказал бы: выкидыш счастливее его,
потому что он напрасно пришел и отошел во тьму, и его имя покрыто мраком».

Я много раз бывал в Индии. Как-то раз в городе Алаппи (шт. Керала) на окраине рынка мне на глаза попался человек, точнее то, что от него осталось. Это был прокажённый. Болезнь зашла слишком далеко – изуродовано лицо, суставы, на деформированных кистях торчали обрубки пальцев. В чашке для милостыни было насыпано мелочью 100-120 рупий. Сущие копейки! Бутылка пива King Fisher стоила 125 рупий. Но этот несчастный искренне улыбался, слезящиеся глаза светились от счастья. В том, что осталось от рук, он держал кусок роти (лепёшки), которой его угостили сердобольные люди.

Когда мне кажется, что у нас слишком медленный интернет, или я предвижу усиление автократических тенденций в стране, а то вдруг видится очередная пандемия, новый театр военных действий, рост цен на туалетную бумагу, гречку и зубную пасту, я мысленно извлекаю из памяти этого индийца и спрашиваю себя: «И что же такого ужасного у тебя случилось?!»
 
Человек никогда не жил в простые времена, первая половина XXI века не исключение. Большинство из того, что с нами происходит – не повод беситься, стенать или роптать на Бога. Мир для каждого из нас вопрос личных целей, ответственности и мировоззрения, которые не самоценны, а значимы как инструменты созидания. А это не в руце божьей и не в руках правящих верхушек, какие бы они ни были. Свет не в конце тоннеля! Он здесь, в каждом из нас!


Вот, как-то так. А то всё: «Латте остыло, латте остыло...»