Обстоятельства. Часть 5

Всё шло как обычно, но для Таси «обычно» давно означало прятать боль, чтобы никто не заметил. Обида на саму себя жгла изнутри. Потерять Антона было тяжело, но мысль о потере Дани пугала больше.
Даня симпатизировал Тасе не потому, что хотела им пользоваться – а просто отчаянно нуждалась в позитивных эмоциях. Она ловила каждое его слово и не задумывалась, что ему, возможно, вовсе не так спокойно и радостно, как кажется со стороны. Их общение на время приглушало внутреннюю тревогу, пока Тася не начала подмечать в нём что;то непривычное, едва уловимое, отчего внутри всё сжималось.
Однажды, ожидая начала пары, Тася скользнула взглядом по университетскому коридору – и замерла. Там стояла девушка: стройная, улыбчивая, с длинными светлыми волосами. Даня был рядом, они о чём;то болтали, и он улыбался ей так же тепло, как когда;то улыбался Тасе. В груди стало тесно, будто кто;то сжал сердце.  Сначала она пыталась себя успокоить: «Ну, просто разговаривают, ничего особенного». Но потом они отошли в сторону и взялись за руки – крепко, уверенно, без сомнений. И всё сразу встало на свои места. Тася резко отвернулась, чтобы никто не увидел слёз, и быстро пошла прочь, набирая сообщение Дане, что она сегодня не придёт на пары.
Вечером она долго сидела на мягком пуфе на лоджии, глядя, как медленно гаснет закат, растворяясь в сумерках. В голове крутились одни и те же вопросы: «почему именно сейчас?», «Почему он ничего не сказал?» Она чувствовала себя потерянной, будто земля вдруг ушла из;под ног. Время от времени Тася одёргивала себя: «Он просто друг, я не должна так реагировать», – и тут же вспоминала, как когда;то сама не приняла его чувства. От этого становилось тяжелее. А теперь выходило, что она влюбилась. Но в кого? В Даню или в то, как он с ней обращался?
Тася просидела на лоджии, пока совсем не стемнело. В какой;то момент она достала телефон, открыла чат с Даней, нажала на строку ввода – и тут же закрыла. Что написать? «Почему ты мне ничего не сказал?» или «Я видела вас вместе»? Слова казались либо резкими, либо беспомощными.. Да и вообще – безосновательными. Как будто у неё не было на них права.
На следующий день Тася старалась вести себя как обычно: шла по коридорам, кивала знакомым. Только теперь каждый уголок университета напоминал о Дане. У лестницы, где они обычно ждали друг друга, она замедлила шаг, прислушалась к тишине, а потом заставила себя идти быстрее.
Даня написал первым: «Ты где? Обычно ты уже тут». Пальцы зависли над клавиатурой. Тася хотела ответить легко: «Задержалась», «Потом расскажу». Но она написала: «Не хочу сейчас видеться». Ответ пришёл не сразу. Через несколько минут экран снова загорелся: «Что;то случилось? Ты в порядке?» Тасе хотелось, чтобы он сам всё понял – чтобы в одном сообщении уместились и боль, и вопрос «почему ты не выбрал меня?». Но Даня просто волновался.
Мысли крутились вокруг одного: она сама когда;то дала понять, что не готова к чему;то большему, оттолкнула его теплоту, спряталась за словами «мы просто друзья». А теперь, когда у него появилась другая, эта дружба вдруг стала казаться ей несправедливой. Тася с горечью написала: «Просто плохо чувствую себя», затем выключила звук на телефоне и убрала его в рюкзак, чтобы не видеть и не слышать ответного сообщения.
Она вышла на улицу и пошла вдоль аллеи, всё дальше от университета, от мест, где могла случайно наткнуться на Даню с той девушкой. В ней боролись два чувства: острая, колючая ревность и горькое сожаление о том, что она не успела вовремя понять свои чувства и сказать о них. Получается, её влюблённость проснулась только тогда, когда она увидела его с кем;то другим. Эгоистично, разумеется. И Тася это понимала. Понимала – и оттого слёзы снова подступали к глазам.
Потом в ней проснулся тихий, но настойчивый интерес к этой девушке: кто она, что из себя представляет, чем смогла зацепить Даню. Социальные сети стали для Таси чем;то вроде приоткрытой двери в чужую жизнь. Найти её оказалось несложно – по лайкам под фотографиями Дани. Тася листала ленту, всматривалась в снимки, будто искала там ответы на вопросы, оправдание. Обычная девушка, ничем не примечательная – и всё же ей повезло: Даня был с ней. Теперь он по;настоящему счастлив. От этих навязчивых мыслей Тася в сердцах пообещала себе больше не взаимодействовать с Даней: и чтобы Юля (так её звали) не задавала вопросов о ней, и чтобы наконец отлучить себя от него, будто могла отрезать эту привязанность одним резким движением.
«Интересно, а как они познакомились?» – эта мысль не отпускала Тасю. Она снова и снова заходила на страницу Юли, будто надеялась найти там какую;нибудь подсказку, и сама же понимала, что только делает себе больнее. Каждый раз, поймав себя на этом, одёргивала: «Зачем тебе это? Надо забыть его».
Чтобы прийти в себя, Тася снова бродила по улицам, позволяя ветру трепать волосы и холодить разгорячённое лицо. Она надеялась, что бесконечная ходьба заглушит навязчивые мысли, но вместо этого всё яснее чувствовала себя чужой среди людей – будто она из другого мира, где всё устроено иначе. Снова накатывало знакомое чувство: она какая;то неправильная, не заслуживающая ни любви, ни поддержки, ни простого понимания. Тася не заметила, как подошло время окончания пар. Вернулась к университету, чтобы сесть на транспорт и уехать – желательно далеко.
И вдруг случилось то, чего она боялась и мысленно притянула к себе это:  она увидела их вместе. Они стояли у скамейки: он что;то рассказывал, размахивая руками, а она смеялась, запрокидывая голову. Тася замерла. В груди снова стало тесно. Но на этот раз она не убежала. Просто смотрела, позволяя себе увидеть всё: как он улыбается, кладёт руку ей на плечо, как они уходят, не оглядываясь. Когда они скрылись за углом, Тася глубоко вдохнула и впервые подумала не о том, как больно, а о том, что эта боль – её. Настоящая. И с ней придётся что;то делать.
Она достала телефон и на этот раз написала не Дане, а себе – в заметки: «Сегодня я видела их вместе. Мне было больно. Это нормально». Потом добавила ещё одну строчку: «Завтра я спрошу у него про неё. Не с упрёком. Просто чтобы знать».
На следующий день Тася решилась приехать в университет. Она шла по коридору, глядя строго вперёд. В голове крутилась мантра: «Ничего не случилось. Обычный день. Просто пары». Но слова не успокаивали – она ведь всё знала.
Даня заметил её первым. Стоял у окна, листал телефон, а как увидел Тасю – сразу убрал. Будто хотел сказать: «Ты важнее». От этого жеста ей даже горько стало: он правда старался быть хорошим, просто не понимал, как сильно задевает. Даня кивнул, будто звал поболтать, и у Таси сердце забилось сильнее. Ей совсем не хотелось, чтобы он догадался, что с ней творится.
– Привет, – сказала она, стараясь говорить спокойно.
Даня сразу напрягся, будто по её голосу уже что-то почувствовал, и сказал:
– Ты какая-то… будто отстраненная. Всё нормально?
– Да, нормально. Просто… в последнее время ты всё куда-то торопишься, отвлекаешься. Я подумала, вдруг я что-то не так делаю? Или тебе сейчас вообще не до разговоров со мной?
Она почти сама поверила в свои слова: будто она просто тревожная подруга, которая вечно ищет, где ошиблась. А внутри всё кричало: «Я всё видела. Я всё знаю».
Даня потёр шею – он всегда так делал, когда ему было неловко.
– Прости, – тихо сказал он. – Это не из-за тебя. Просто у меня сейчас кое-что началось, и я не очень умею это совмещать.
Тася поджала губы и тихо выдохнула. «Кое-что» – этим аккуратным словом он пытался никого не задеть. И от этой осторожности ей хотелось то плакать, то злиться.
– Можешь не объяснять, если не хочешь, – быстро проговорила она, пока голос не дрогнул. – Просто когда ты так исчезаешь, мне кажется, что я всё порчу.
– Ты ничего не портишь, – Даня шагнул было ближе, но тут же остановился, будто понял, что сейчас лучше не подходить. – Честно.
– Ладно, – кивнула Тася. – Спасибо, что хоть так сказал.
Тася уже хотела уйти, но Даня тихо добавил:
– Ты для меня всё ещё друг, Тась. Если хочешь, можем поболтать – про что угодно. Можем и просто посидеть и помолчать.
Тася кивнула. Говорить уже не было сил. Она смотрела на него и вдруг поняла: он не какой-то идеальный парень, а просто человек, который тоже боится сделать больно и пытается всё как-то исправить.
Весь день она думала: понял ли он, о чём она на самом деле спрашивала? Или решил, что это просто её обычная тревожность. А Даня, в свою очередь, всё время ловил себя на мысли, что Тася будто обо всём догадывается, но спросить напрямую не решался – боялся сделать только хуже.
Тасе оставалось делать вид, что ничего не происходит. Но и старалась не пересекаться взглядом с Даней – будто если не посмотрит, то и не кольнёт внутри. Хотя каждый раз на душе теплело, когда Даня писал ей сообщения. Иногда она сама придумывала повод написать, лишь бы получить от него знак внимания, хоть и в текстовом виде.
И вот настал тот день, когда Тася заметила их вдвоём у расписания и вплотную подошла к Дане и его девушке. Она осторожно разглядывала парочку, невольно оценивая вблизи его новую подружку. Когда Даня заметил пристальный взгляд Таси, тут же одёрнулся:
– Ой, Тася, привет!
– Привет, – ответила Тася с нотками сарказма, обиды и показательного равнодушия.
– Познакомься, это Юля. Юля, это Тася, моя одногруппница.
«Одногруппница, надо же… А пару дней назад была другом», – язвительно промелькнуло у Таси в голове, после того как она наигранно улыбнулась и кивнула Юле в ответ.
Даня уловил всю неловкость ситуации и поспешил удалиться с Юлей, кинув лёгкое:
– Ладно, давай, увидимся на паре!
Тася понимала, что ведёт себя как ребёнок, у которого отобрали вещь. И понимала, что Даня не её собственность, не та самая игрушка, с которой можно играться. В конце концов, она пыталась бороться со своими противоречивыми чувствами и, спустя какое-то время, выдохнула и укоренила в себе, что каждый достоин своего счастья. Во всяком случае, ей казалось, что Даня счастлив с Юлей.
 Постепенно Тася начала принимать ситуацию и даже замечать некие знаки внимания от парней – но ничего серьёзного. Просто банальная любезность: кто-то придержит дверь, кто-то спросит, не тяжело ли нести сумку. А затем и вовсе началась сессия, и рутина её по-настоящему спасла. Подготовка к экзаменам накрыла её привычным, почти успокаивающим хаосом. Она ловила себя на том, что в минуты, когда особенно хотелось всё бросить и снова думать о Дане, просто открывала конспект и заставляла себя разобрать ещё один пункт.

***
Тася и Даня вошли в наступивший год другими людьми – и с другими людьми. Тася оставила в прошлом все воспоминания об Антоне, а вместе с ними – и те тёплые мысли о Дане: как он её защищал, помогал, выслушивал, не оставил в том доме, забрал, приютил, подарил новую одежду.
Сессия пролетела для Таси быстро и как;то незаметно, и она даже порадовалась, что с Даней почти не пересекалась. Но когда начались каникулы перед шестым семестром, её снова накрыла тоска – на этот раз от одиночества. В какой;то момент Тасе просто необходимо было выговориться, и она всё рассказала Ане: с самого начала, с того злополучного дня в коттедже, в день рождения Антона.
Аня сначала вспыхнула: обругала Антона, потом чуть упрекнула Тасю:
– Почему ты сразу никому не сказала? Хоть родителям, если уж не в полицию…
Тася лишь пожала плечами и уставилась в пол. Аня осеклась, будто одёрнула саму себя, посидела секунду, явно представляя, каково было подруге, а потом резко сменила тон:
– Прости, я не должна была так говорить. Просто… мне страшно от того, что ты оказалась в такой беспомощной ситуации… – и крепко обняла Тасю, без лишних слов.
Тася снова выложила всё до последней горькой детали, и, когда наконец замолчала, почувствовала, что дышать стало чуть легче.
Потом Аня осторожно, почти шёпотом, спросила:
– А что у тебя теперь с Даней? Какие планы?
– Планы? Никаких. Хочу забыть. У него девушка.
– Ну, не ставь крест. Вдруг они расстанутся?
– Я не хочу, чтобы они расстались.
Аня нахмурилась:
– Это почему ещё?
– Потому что он с ней счастлив. Я вижу.
– А ты прямо эксперт по его счастью?
– Да, – твёрдо сказала Тася. – Я просто вижу, как он с ней себя ведёт. И этого мне достаточно.
Аня хотела ещё что;то сказать, но, взглянув на Тасю, просто кивнула:
– Ладно. Как знаешь.
Отчаяние в Тасе понемногу сменялось смирением. «Время лечит», – повторяла она про себя, словно мантру.
Позже она наконец смогла выдохнуть: спала, гуляла, не думала ни о ссорах, ни о старых обидах. К началу семестра Тася была готова спокойно ходить на пары – без злости в сторону Дани и без косых взглядов на Юлю. Иногда она встречала девушку в коридоре, смотрела на неё и думала: «Как же ей повезло».
С Даней они теперь общались коротко и по делу. На парах сидели рядом, обсуждали лекции, спорили о семинарах, помогали друг другу с заданиями. Но как только звенел звонок, Даня тут же исчезал – и Тася прекрасно знала, где он и с кем.
Однажды на практике в библиотеке им поручили разбирать коробки со старыми книгами. Поначалу это казалось скучным, но постепенно дело даже стало веселить. Они шутили, вытаскивали потрёпанные издания, читали вслух странные названия и смеялись. Тася вдруг почувствовала себя беззаботной.
В какой;то момент они одновременно подняли глаза друг на друга и снова рассмеялись – так громко, что один из ребят посмотрел на них с лёгким неодобрением, и в его взгляде мелькнула неловкость, будто он заметил между ними намёк на флирт. Тася тут же покраснела и уткнулась в коробку, но внутри было приятно.
В тот день Даня сам предложил:
– Давай я тебя до дома провожу? Тут уже всё равно ничего не разберём.
Тася хотела спросить: «А Юля не будет против?» – но вовремя остановилась. Она твёрдо пообещала себе, что не станет поднимать эту тему. Ни сейчас, ни потом.
Конец февраля выдался неожиданно солнечным. Они шли по улице, щурились от яркого света, болтали обо всём: про старые фильмы, про странные названия книг, про то, как странно пахнет весной даже в городе. У подъезда они никак не могли попрощаться. Продолжали говорить обо всём подряд, будто не виделись лет десять. Когда оба наконец заметили, что уже битый час стоят на холоде, рассмеялись.
– Замёрзла? – спросил Даня.
– Чуть-чуть, – призналась Тася.
Они неловко, но по-доброму обнялись – Тася осторожно, будто боялась, что это что-то значит, а Даня – как будто хотел показать, что рад, что она снова такая, как раньше: открытая, живая.
Дома Тася села на край кровати и вдруг поняла: сейчас она оказалась ровно в той же роли, в какой раньше был Даня рядом с ней и Антоном. Он тогда вечно болтался «третьим», но всегда был готов помочь, выслушать, подставить плечо. Теперь это место было у неё – и она не знала, радоваться этому или грустить.
«Может, я просто упустила момент, – вздохнула она про себя. – А может, так даже лучше».
Пары становились интереснее, задания – сложнее, и Тася с Даней снова сблизились, но только в этих учебных рамках. Для Таси этого хватало. Ей было просто хорошо от того, что Даня рядом. Как и Дане раньше.
И он в это время всё чаще ловил себя на мысли, что Тася в его глазах до сих пор та самая девушка, в которую он был влюблён. И от этого становилось неспокойно. «А вдруг я ошибся с выбором?» – мелькало у него в голове.
Вообще они оба ходили вокруг да около. Тася была уверена, что Даня счастлив с Юлей, а Даня думал, что для Таси он просто друг – ведь она вела себя почти как раньше. Он не понимал, что Тася ревнует не потому, что хочет его себе, а потому, что завидует: ей казалось, что она не успела запрыгнуть в тот самый вагон, где находится парень, который для неё – идеал.
Даня стал чаще писать, чаще предлагать проводить её. Это было похоже на возвращение в прошлое, когда Тася была для него особенно важной. Он и сам чувствовал, что снова привязывается, и от этого становилось страшно: «А вдруг история повторится? Я вложусь, а она найдёт кого-то другого». Поэтому он заставлял себя проводить время с Юлей.
Но в какой-то момент он понял, что не может обманывать себя. И втайне от всех расстался с девушкой.
Тася не сразу поняла, что что-то изменилось. Сначала ей просто казалось странным, что Даня вдруг стал так часто писать, звать гулять, рассказывать всякую ерунду, будто ему важно, чтобы она её услышала. Потом она заметила, что Юля больше не мелькает рядом. А окончательно всё сложилось, когда она открыла страницу Юли и увидела, что у той в друзьях нет Дани.
Когда Даня позвал её в парк – посмотреть на птенца лебедя, – Тася уже почти всё поняла. Но всё равно осторожно, забыв об обещании, спросила:
– А твоя девушка не будет против?
– Нет, – ответил Даня просто, без пауз. А у Таси внутри всё подпрыгнуло, хотя она тут же себе сказала: «Не торопись радоваться. Это ещё ничего не значит».
Она столько раз начинала в голове этот разговор: «А что я для тебя?», но каждый раз стирала сообщение, не отправляя. Боялась услышать «ты просто друг» – и чтобы эта простота всё окончательно убила. Ещё страшнее было другое: если не скажет сейчас, потом может стать поздно – появится кто-то ещё, и момент уйдёт.
После пар они снова пошли гулять. Шли, болтали, пока ноги не устали. Сели на деревянную скамейку в тихом углу сквера. Кроны деревьев нависали сверху, будто специально прятали их от чужих глаз.
Тася смотрела вниз и собиралась с мыслями. Сделав глубокий вдох и выдох, она тихо произнесла:
– Знаешь, иногда мне кажется, что мы всё время ходим кругами. То ближе, то дальше. И я не понимаю, где мы сейчас.
Даня помолчал, потом посмотрел на неё серьёзно:
– Я не хочу ходить кругами.
И как-то само собой разговор съехал на прошлое. Сначала осторожно, а потом всё откровеннее. Даня вдруг опустил глаза, постучал пальцами по колену, будто подбирал слова, и тихо, но твёрдо сказал:
– Ты знаешь, я тогда был просто без ума от тебя. Даже не понимал, что со мной происходит.
У Таси на глаза навернулись слёзы. Не только от радости – там было всё сразу: и облегчение, и обида, что столько времени потеряли, и горечь, что не смогли друг друга услышать раньше.
– Я сейчас от тебя без ума, – наконец произнесла вслух.
Он поднял взгляд, посмотрел ей прямо в глаза – в них отражались облегчение от сказанного и призыв к действию. Он наклонился к ней ближе и поцеловал её.
В ту секунду ощущалось, как рушится между ними стена, которая отгораживала их друг от друга. Даня не хотел останавливаться: ему казалось, что он наконец-то заполучил главный приз своей жизни. Он осторожно гладил её по волосам, чуть касался шеи, чувствуя, как у неё бьётся пульс.
Когда они оторвались друг от друга, то просто рассмеялись – немного нервно, немного счастливо, будто сами не верили, что это правда происходит.
Тася выдохнула и прошептала:
– Я люблю тебя…
И тут же крепко обняла его, будто боялась, что если отпустит, он исчезнет.
Они ещё долго сидели молча. Не нужно было ничего объяснять: каждый просто чувствовал, что рядом – свой человек. И этого было достаточно.
А потом всё осталось почти как раньше: пары, переписки допоздна, прогулки. Только теперь в этом была другая атмосфера. В университете они не держались за руки и не целовались – не из стеснения, а чтобы не становиться темой для чужих разговоров. А в тихих, укромных местах позволяли себе быть настоящими.
Как;то раз в коридоре между парами Тася заметила, что Даня на неё смотрит и улыбается. Она подошла и шёпотом спросила:
– Ты чего?
– Просто ты сейчас уронила ручку, подняла, а потом так смешно нахмурилась, будто она тебя лично обидела.
Тася фыркнула:
– Очень смешно.
– Очень мило, – поправил он, чуть наклоняясь к ней, но тут же выпрямился, помня про «никаких лишних взглядов». – Пойдём, опоздаем.
Однажды Даня осторожно позвал её к себе, без всяких мыслей. Войдя внутрь, Тася на секунду замерла. Квартира Дани будто хранила эхо того дня, когда она была максимально уязвимой, и от этого становилось неспокойно.
– Ты чего? – заметил он её паузу.
– Просто… тут как;то… Извини, некомфортно.
– Тебе не за что извиняться, – сразу сказал Даня. – Если не хочешь здесь находиться, можем пойти куда;нибудь.
Тася посмотрела в окно: небо затянуло тучами, над городом висели тяжёлые серые облака.
– Синоптики обещали ливень. Не хочу мокнуть.
– Тогда скажи, что тебе сейчас поможет? Что сделает спокойнее?
– Давай просто фильм посмотрим.
Фильм оказался не самым удачным, но они всё равно его досмотрели, а потом ещё полчаса спорили про сюжет и про то, как можно было снять лучше. Тася успокоилась, но между ними чувствовалось напряжение.
Даня старался быть аккуратным. Видел, как Тася иногда вздрагивала, если он тянулся обнять её чуть крепче или касался талии.
– Эй, всё нормально? – сразу спрашивал он, будто боялся, что одно неверное движение навредит.
– Прости, – шептала Тася, отводя взгляд. – Просто… пока не могу.
– Не надо извиняться, – тихо говорил Даня. – Если «не могу» – значит, не можем.
Даня устраивал простые вещи, которые ей нравились: водил туда, где не слишком шумно, дарил не огромные букеты, а пару полевых цветов – знал, что она их любит. Даня как;то помог ей дотащить до дома прикроватную тумбочку, которую она заказала. Тася всё переживала:
– Ты точно не устал? Она такая тяжёлая…
– Нормально, – отмахивался Даня, хотя по лицу было видно, что сил ушло немало. – Зато теперь у тебя будет место, куда складывать всё важное.
Потом он ещё и собрал её, сидя на полу и хмурясь над инструкцией. Тася стояла рядом, подавала ему отвёртку, болтала что;то про то, что вообще не умеет с мебелью, и смеялась над тем, как у него не сразу защёлкивались детали.
Когда всё было готово, Тася посмотрела на тумбочку, потом на Даню и тихо сказала:
– Останешься? Просто посидим.
Они сели на кровать, обнялись. Обсуждали опять что;то про учёбу. Потом нашёлся подходящий момент, и они поцеловались. И в этот раз Тася не отстранялась. Постепенно всё стало как;то проще. Они целовались, смеялись между поцелуями. Даня дотронулся до талии – и Тася ему позволила это. Но Даня всё равно каждый раз останавливался на секунду и спрашивал:
– Тебе нормально?
– Нормально, – улыбалась Тася. – Всё хорошо.
И это «всё хорошо» для него было важнее любых других слов.
В тот день Тася, конечно, всё ещё немного боялась. Страх не исчез, просто как будто затих. Когда Даня касался её, внутри всё ещё поджималось, но это уже не была паника. Скорее такое осторожное ожидание: «Сейчас будет страшно… или не будет?»
Даня старался не показывать, как сильно он напряжён. Внутри у него всё дёргалось: он боялся сделать что;то не так. Он ловил каждый её вздох, каждый кивок. Если плечи у Таси чуть опускались – значит, можно продолжать. Если она замирала – он тут же тормозил.
Каждое её тихое «да» для него было как суперважное сообщение. Её сбитое дыхание было явным признаком, что она расслаблена и не хочет, чтобы это заканчивалось.
Когда всё стихло, Тася замерла, прислушиваясь к себе.
– Ты как? – прошептал он.
– Хорошо, – выдохнула Тася. И сама удивилась: впервые это «хорошо» не было попыткой кого;то успокоить. Это просто было правдой.
Вечером, когда город уже потемнел, а Даня собирался домой, Тася вдруг поняла, что не хочет, чтобы тот уходил. Не потому, что ей страшно одной, а потому, что рядом с ним хорошо.
Когда Тася вошла в привычный ритм, она сама заявила о своём желании пойти к нему в гости.
– Можешь остаться, – предложил Даня. И она согласилась.
Когда она потянулась к нему, это было не про «надо доказать, что я в порядке». Это было про настоящее: «Я действительно этого хочу».
Даня всегда провожал Тасю до дома – как и положено парню, который не хочет расставаться ни на минуту дольше, чем надо. Они снова остановились возле подъезда, под тем самым одиноким фонарём, который теперь казался им почти своим: будто этот мигающий свет специально для них зажигался, будто подмигивал: «Ну вот, опять вы тут, и это хорошо».
Уже темнело, и в этом неровном сиянии Тася выглядела особенно – будто весь город приглушил краски, чтобы оставить только её: растрёпанные волосы, чуть нахмуренные брови, когда она о чём;то спорила сама с собой, и эту её живую, беспокойную жестикуляцию, от которой у Дани внутри всё теплело.
Он смотрел на неё и думал, что это и есть самое настоящее счастье – не какие;то громкие сцены из фильмов, а вот это: стоять под фонарём, слушать, как она возмущается из;за того, что в библиотеке опять заняли её любимое место, и понимать: она делится этим именно с ним, потому что они встречаются, потому что он – её парень, а она – его девушка, и им не нужно притворяться, будто всё идеально.
– Прости, я опять всё вывалила, – вздохнула Тася, глядя себе под ноги и пряча руки в карманы, будто хотела спрятать и эту свою бесконечную волну эмоций. – Наверное, я жутко неудобная.
Даня чуть наклонил голову, поймал её взгляд и улыбнулся так, чтобы в этой улыбке было сразу всё: и нежность, и уверенность, и тихое «я тебя не отпущу»:
– Ты не неудобная. Ты – настоящая. И именно в такую Тасю я влюблён: в ту, которая злится из;за ерунды, машет руками, будто дирижирует всем миром, а потом извиняется за то, что слишком много чувствует.
– Ну, если ты так говоришь… Ладно, поверю. На слово и на дело.
– На слово и на дело, – серьёзно повторил Даня, а потом снова улыбнулся, чтобы она не подумала, что он давит.
Они ещё немного постояли, слушая, как город шуршит вечерними звуками.
– Ладно, – наконец сказала Тася, чуть подпрыгнув, будто сбрасывая с себя остатки напряжения. – Я пойду. А то мама опять будет волноваться.
– Иди, – кивнул Даня. – А я постою тут ещё чуть;чуть. Чтобы точно знать, что ты дома.
Она закатила глаза, но улыбнулась так, что у него внутри всё замирало:
– Ты невозможный.
– Зато надёжный.
Тася поднялась на пару ступенек, обернулась:
– Завтра опять вместе на первую пару?
– Конечно. Я тебя у входа подожду. Даже если будет дождь. Даже если ты опять забудешь зонт.
– Тогда я возьму два. Один тебе.
Она помахала и скрылась за дверью. Даня ещё постоял, глядя на закрывшуюся дверь, и улыбнулся – так широко, что даже щёки заболели. Завтра снова увидит её, снова будет слушать её монологи, смеяться над её «я всё испортила», снова будет говорить: «Ты не испортила. Ты просто ты».
Он пошёл по улице, засунув руки в карманы, и фонарь позади постепенно растворился в темноте. Город жил своей жизнью, но а у Дани была своя маленькая история.
А что будет дальше – никто не знал. Романтика ведь не в том, чтобы обещать «навсегда» там, где жизнь ещё не расставила все точки. Романтика – в этих вечерах, в ожидании завтрашнего дня, в том, как они учатся быть парой: не идеальными, но настоящими.
Жизнь умеет тихо менять маршруты: разводит людей не из злости, а просто потому, что у каждого своя дорога, свои повороты. Может, эта нежность станет чем;то долгим, обрастёт привычками и общими шутками. А может, однажды они поймут, что им по пути только до определённой точки – и расстанутся без обид, просто кивнув друг другу: «Спасибо, что был рядом, когда было тяжело».
Обстоятельства бывают разными: они могут развести людей по разным городам, заставить выбирать между мечтами, подкидывать испытания, которые кажутся невыносимыми. Но сейчас обстоятельства были на их стороне: фонарь мигал над подъездом, Тася была дома, а Даня шёл по улице и улыбался, потому что завтра снова сможет её встретить.