Шиза

По обыкновению, всё случается не вовремя: муж уехал в командировку на пару дней, а я слегла с ангиной. Горло горело, голос пропал, даже «фу» сказать было больно. Сил играть и бегать с малышом совсем не было, поэтому в Максимусе копилась энергия — словно в батарейке, которую заряжали без остановки. Но, слава небесам, он благоразумно сдерживал её дома. Мы хорошо его воспитали: Максимус в свои восемь месяцев прекрасно знал, что можно, а что нельзя, и диких погромов (да и вообще каких-либо погромов) дома не устраивал. Он приберегал силы для улицы — вот уж где раздолье настоящее.

И вот настал тот день, когда вернулся муж. Мы собрали силы в кулак и отправились втроём на полноценную прогулку. Стоило Максу ступить на газон, как из этой ходячей стихии начало хлестать безумие — причём на максимальной мощности. Он рванул с места с такой скоростью, что комья земли полетели в стороны, будто кто-то запустил мини торнадо в чёрно-белой шубке.

Он нарезал круги, как обезумевший мерин, выделывал такие пируэты, что любой паркурщик обзавидовался бы и тут же ушёл в отставку. А потом… Он заметил ворону, которая деловито клевала голубя. Следуя зову предков, который мы с мужем не стали в нём гасить (ну, а вдруг вырастет легендарный охотник?), Макс бросился на ворону — чтобы отобрать добычу, а возможно, и свежей полакомиться.

Ворона оказалась не из робкого десятка. Она взъерошила перья, каркнула так, будто вызывала Макса на дуэль, и тоже бросилась в атаку. Несколько секунд они кружили друг вокруг друга, как два гладиатора на арене, только вместо мечей — клюв и зубы. После неудачных попыток победить соперника ворона решила ретироваться, бросив добычу.

Максимус торжествующе схватил голубя и с гордым видом принёс нам, словно говоря: «Ну вот, я же старался! Оцените вклад в семейный бюджет!»

— Э, нет, дружок, — скривилась я, стараясь не кашлять от ужаса. — Такое мне не по вкусу. Даже на диете не стану.

Муж улыбнулся, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос:
— Глядишь, охотник вырастет. Настоящий суровый северный воин.

Разделавшись с трофеем, Максимус, преисполненный собственного достоинства, повёл нас на поиски новых приключений. И они не заставили себя долго ждать.

На очереди была охота на уток в фонтане. Макс замер, уставился на крякающих птиц, потом посмотрел на нас, будто спрашивая: «Вы это видите? Это же вызов!» — и с разбега нырнул в воду.

Я, разумеется, за ним следом. Не потому что хотела искупаться, а потому что кто-то же должен был спасать ситуацию (и, возможно, утопающего хаски, который вдруг осознал, что плавать — это не только весело, но и мокро). Барахтаясь в фонтане, я осознала, что моя жизнь никогда не была такой яркой и насыщенной. Даже больничный лист теперь казался не приговором, а предысторией к приключенческому сериалу.

Муж хохотал так, что чуть не сел прямо на мокрый бортик. "Он то же стал смеяться чаще", - думала я, с любовью глядя на мужа. Он кинул мне поводок:
— Держи героя! Он у нас теперь амфибия!

Мы благополучно выбрались на сушу. Макс стряхнулся, обдав нас веером холодных брызг, и посмотрел на нас с таким видом, будто это мы были виноваты, что фонтан оказался мокрым.

Прохожие смотрели на нас с недоумением: женщина, с которой вода стекает ручьями, мужчина, который никак не может перестать смеяться, и щенок хаски, у которого в глазах всё ещё горит огонь великих свершений.

А Максимус шёл впереди, гордо задрав нос, будто знал: сегодня он не просто щенок. Сегодня он — легенда. Пусть пока только районного масштаба.