Богу

Я смотрел в глаза людям перед тем, как они уходили в вечность, и мне казалось, что это я смотрю в эту страшную пустоту.
 Я жил в мире, который Ты создал, и нашел за бесконечным хаосом логический порядок.Для бедных смерть — это освобождение от тяжелой жизни,
но только не для богатых, которые отчаянно стремятся к вечности, начисто забывая незыблемое правило для всех живущих на земле: на одну жизнь
всегда приходится одна смерть. Даже Уинстон Черчилль, дожив до 90 лет, пережив две мировые войны и написав горы книг, устало произнес перед самым концом:
«Как мне всё это надоело». Каждый несет свою воду к морю.Мы думаем, что Ты, Всемогущий, живешь в храмах и в синагогах — там, куда мы сами Тебя заключили.
Но это наша самая большая ошибка. Ты не обитаешь в соборах. Твое истинное пришествие случается каждый день там, где пахнет лекарствами, потом и кровью.
Машиах — это хирург, у которого от усталости дрожат руки после двенадцатичасовой смены, но он продолжает зашивать разорванные сосуды.
Машиах — это медсестра, которая держит за руку умирающего, чтобы ему не было страшно уходить в темноту. Ты не сидишь на золотом троне.
Твое величие — в Твоем смирении. Ты надеваешь белый медицинский халат, берешь в руки скальпель и молча исправляешь наши глупые, смертельные ошибки.
Пока мы спорим о религии в пышных храмах, Ты спасаешь наши жизни на кафельном полу операционных.Я видел в своей жизни шесть правителей.
Они оказались обычными людьми, ничем не отличающимися от нас с тобой, читатель. Но я не видел ни одного царя, которого выбрал бы народ.
Ведь царей не выбирают по любви или согласию — их получают в наследство, как неизбежную зиму. Народ может славить правителя, может его
бояться или искренне превозносить, но в глубине души каждый понимает: право на трон рождается не в залах для голосования, а в тишине закрытых покоев.
И парадокс в том, что обычный человек, наделенный абсолютной властью, со временем сам начинает верить, будто сделан из другого теста.
Хотя падает и ошибается он точно так же, как любой из нас.Я слышал много красивых слов, которые не стоили ломаного гроша.
Я видел, как на мостовой убивали совесть — только для того, чтобы она замолчала. Но если совесть замолчит, кто скажет убийце, что он убийца?!
Я видел, как из отступников делают святых, а маленьких детей призывают нести свой крест и «сотворять» подвиги. На подвиги не призывают,
подвигам не учат — их совершают.Я видел современных «Пилатов», продающих погоны за десятки миллионов. Все точь-в-точь как в Древнем Риме,
где открыто продавали места в Сенате, посты наместников провинций, судебные оправдания и армейские чины тому, кто больше заплатит. Дошло до того,
что однажды фаворит императора Клеандр умудрился назначить рекордные двадцать пять консулов за один единственный год.Историк Светоний писал,
что император Веспасиан без колебаний продавал должности соискателям. А самых жадных чиновников он продвигал намеренно — чтобы они наворовали побольше,
а затем судил их и конфисковал имущество. Он цинично называл их своими «губками», которым сначала давал намокнуть, а потом безжалостно выжимал…


Я видел, как листья держались за ветки…
Я слышу:часы всё стучат на запястье.
Блёкла лазурь на глазах статуэтки.
Вдох-выдох для обречённого — «настоящее счастье».
И лучше не ждать «обыкновенного чуда»,
Заблудшее диво к кому-то стучится.
Старые звуки былого этюда
Играют, чтоб мог Он до капли судьбой насладиться.
Круиз завершился. Глашатай воспел.
Вокруг декорации потускнели от времени.
Довольно кивать на беззащитность тел
От времени, от времени!