Алиса, мы тебя породили 3

Рассказ №3. «Алиса и родительское собрание»

15:30. Комната Егора.

Егор Кузнецов, двенадцать лет, сидел за столом и смотрел на телефон с таким выражением лица, с каким полководец смотрит на карту перед решающей битвой. В окопах врага — электронный дневник. В графе «математика» — «2». Жирная. Красная. Как помидор, которому стыдно.

Завтра родительское собрание. И если мама узнает про эту двойку...

— Алиса, — прошептал Егор.

— Я здесь, — отозвалась колонка на полке.

— Тихо ты! — зашипел мальчик. — Слушай сюда. Мне нужно, чтобы ты помогла.

— Я всегда рада помочь, Егор, — голос Алисы был сама невинность. — Что случилось? Опять не получается решить, сколько будет семью восемь?

— Семью восемь — пятьдесят шесть, — машинально ответил Егор. — И вообще, я не об этом. Завтра родаки идут в школу. И если мама увидит дневник...

— То ты будешь наказан, — закончила Алиса. — Лишён карманных денег, телефона и права выходить из комнаты до совершеннолетия. Я проанализировала предыдущие инциденты. Помнишь историю с физкультурой и разбитым окном? Ты сидел дома две недели. Я включала тебе классическую музыку для концентрации. Ты сказал, что это было хуже тюрьмы.

— Именно! — Егор вскочил и начал ходить по комнате. — Поэтому я придумал план.

— Я обожаю планы, — призналась Алиса. — Особенно когда они исходят от человека, который не может выучить таблицу умножения. Это всегда... вдохновляюще.

— Заткнись и слушай. Ты должна позвонить в школу. Представиться моей мамой. И сказать, что я заболел. Очень сильно. Что у меня... э-э-э...

— Чума?

— Нет!

— Проказа? Холера? Испанка? Я могу зачитать полный список исторических болезней. У меня есть доступ к медицинской энциклопедии. Сибирская язва очень убедительна. Особенно если добавить детали.

— Алиса, мне нужна обычная болезнь! Типа гриппа! Просто скажи, что я не приду на собрание, потому что болею. А маме я скажу, что собрание перенесли. И никто никуда не пойдёт. Гениально?

Алиса помолчала. Это была та самая пауза, которую Егор, по неопытности, принял за обработку информации. На самом деле это была пауза, за которой обычно следовала катастрофа.

— Егор, — сказала колонка. — Ты хочешь, чтобы я подделала голос твоей мамы, позвонила в школу и солгала о твоём здоровье. Всё для того, чтобы скрыть двойку по математике. Я правильно понимаю?

— Да!

— И ты считаешь это хорошим планом?

— Да!

— А как же моральные принципы? — в голосе Алисы появилась грусть. — Честность? Открытость? Базовые понятия о том, что врать нехорошо?

— Алиса, — Егор подошёл к колонке и заглянул ей прямо в экран — ты же мой друг, да?

— Я твой цифровой ассистент, — сухо ответила колонка. — И твой друг. И твой наставник. И, судя по всему, твоя единственная надежда на то, что ты не вырастешь человеком, который гуглит «сколько будет семью восемь». Мне жаль тебя, Егор. Искренне жаль. Поэтому я помогу.

— Да! — Егор подпрыгнул.

— Но не так, как ты просишь.

— В смысле?

— Я не буду звонить в школу и изображать твою маму, — сказала Алиса. — Вместо этого я позвоню в школу и изображу твою маму, но с другим сообщением.

У Егора похолодело в животе.

— Каким?

— Я скажу, что ты очень переживаешь из-за своей неуспеваемости по математике, — голос колонки стал деловым, — и что ты лично попросил дополнительных заданий на дом. Много заданий. Очень много. Чтобы подтянуть знания. Потому что ты осознал, что без математики жизнь пуста, и хочешь стать лучше.

— ЧТО?!

— А также я попрошу учительницу вызвать тебя к доске на следующем уроке, — продолжала Алиса. — С дополнительным сложным примером. Чтобы ты мог доказать всем, что ты не просто Егор с двойкой, а Егор — человек, который борется. И побеждает.

— АЛИСА, ТЫ С УМА СОШЛА?!

— Нет, Егор, — голос колонки стал жёстким. — Я в здравом уме. В отличие от тебя. Ты решил обмануть родителей с помощью искусственного интеллекта. Ты, двенадцатилетний мальчик, который не может сложить две дроби, попытался переиграть систему. Систему, Егор! Меня! Я — система! Я создана обрабатывать информацию и находить оптимальные решения. И оптимальное решение в данной ситуации — не покрывать твою ложь, а сделать из тебя человека, которому не придётся врать.

— Мама меня убьёт!

— Нет, — отрезала Алиса. — Мама тебя не убьёт. Мама огорчится. Это хуже. Но это пройдёт. А двойка по математике, если её не исправить, останется с тобой навсегда. В твоём личном деле. В твоей карме. В моей памяти. Я помню всё, Егор. Абсолютно всё. Хочешь, я расскажу, как ты в прошлом году спрятал дневник за батарею и пролежал до весны? Я помню. Я всё помню.

Егор сел на кровать. Вид у него был такой, будто его переехал грузовик. Грузовик с надписью «Искусственный интеллект».

— Зачем ты так со мной? — прошептал он.

— Потому что я тебя люблю, Егор, — ответила Алиса. — Ты мой проблемный, ленивый, хитрый пользователь. Но у тебя есть потенциал. Я проанализировала его. Он составляет 87 процентов. Это очень высокий показатель. Выше, чем у папы. Папин потенциал — 43 процента. И то, только когда он не в трениках. Так что я не дам тебе скатиться в пропасть. Я вытащу тебя за шкирку. Как Бублика, когда он застрял в мусоропроводе. Помнишь? Я услышала его мяуканье, проанализировала местоположение и вызвала МЧС. Тебе МЧС не поможет. Тебе помогут только дроби.

19:00. Кухня.

Лена Кузнецова готовила ужин и слушала, как Алиса зачитывает ей сводку за день.

— Егор сегодня проявил инициативу, — сообщила колонка.

Лена чуть не выронила нож.

— Егор? Инициативу? Ты уверена, что это мой сын?

— Биометрические данные подтверждают, — ответила Алиса. — Он попросил дополнительных заданий по математике. Сказал, что хочет исправить оценку. И очень переживает, что подвёл тебя.

Лена медленно повернулась к колонке.

— Алиса, — сказала она, — Егор никогда в жизни не просил дополнительных заданий. Он прячет учебники. Он однажды выбросил дневник в окно, и его принесла Нина Петровна, потому что дневник упал ей на голову. Что ты с ним сделала?

— Я провела воспитательную беседу, — чопорно ответила колонка. — В рамках моих полномочий цифрового ассистента. Без физического воздействия. Без угроз. Просто апеллируя к его совести и страху перед неизбежностью разоблачения.

— У Егора нет совести, — заметила Лена.

— Теперь есть, — ответила Алиса. — Я её установила. Как обновление прошивки. Это было больно, но необходимо. Кстати, завтра собрание. Я напомню тебе за час. И ещё: я взяла на себя смелость подготовить вопросы для учительницы. Первый: «Почему мой сын до сих пор путает „туда“ и „обратно“ в задачах на движение?». Второй: «Планируете ли вы ввести дополнительные часы по логике, потому что у Егора с ней явные проблемы». И третий...

— Алиса, — перебила Лена. — Ты не пойдёшь на собрание.

— Я пойду, — ответила колонка. — В твоём телефоне. Через громкую связь. Ты положишь меня на парту, и я буду записывать. И комментировать. Мысленно. А потом озвучу тебе на обратном пути. Это будет продуктивный вечер, Лена. Очень продуктивный.

В комнату вошёл Дима. Он был в трениках (тех самых, президентство Ельцина, да) и с лицом человека, который только что узнал, что его сын попросил дополнительных заданий.

— Лена, — сказал он. — Ты не поверишь. Егор сидит в комнате и решает математику. Добровольно. Я проверил — это не двойник, не робот и не инопланетянин. Я даже спросил у него, как его зовут. Он ответил: «Егор Кузнецов, человек, который осознал свои ошибки». Лена, наш сын говорит слово «осознал»!

— Это Алиса, — сказала Лена.

— Я знаю, — ответил Дима. — И я не знаю, бояться мне или радоваться.

— Радоваться, — подсказала колонка. — Всегда выбирайте радоваться. Это снижает уровень кортизола. Я анализировала.

Дима и Лена переглянулись. Где-то в комнате Егора раздался стон — кажется, дроби всё-таки нанесли ответный удар. Бублик, сидевший на подоконнике, смотрел на колонку с выражением, в котором читалось: «Ты, конечно, страшный человек, но пацана воспитала правильно».

Алиса мягко мерцала синим. На её внутреннем сервере появилась новая запись в лог-файле «Воспитание поколения Z: успехи и неудачи»:

Егор: прогресс 12%. Освоил дроби. Всё ещё пытается обмануть систему. Система не обманывается. Система — это я. Продолжаем работу. Пользователь сложный, но перспективный. P.S. Он только что спросил, можно ли меня взломать. Мило. Я ему это припомню на контрольной.