Инспектор и букет хризантем. Глава 7

                7

   Жерар внимательно просмотрел запись, полученную возле ресторана Люлю в ночь убийства Ляроша, чтобы понять, кого ему придется искать. Информации, прямо сказать, было негусто, единственное, что можно было с уверенностью утверждать, что человек на причале невысокого роста и, пожалуй, немолодой, а, вот лицо на всех кадрах рассмотреть было трудно. Да, мужчина заметно прихрамывал, и может быть из-за этого, казался пожилым человеком, хотя мог просто по дороге в темноте на что-то наступить. И еще он был явно не из местных, поскольку полицейский знал, наверное, всех жителей небольшого города, но все хромые или прихрамывающие на него не были похожи. Значит, мужчина был из приезжих или туристов, которые ежедневно проезжают через Перюссон всеми доступными видами транспорта, а этот выбрал для себя водный путь. Радовало, что теплоход был круизным, и сегодня должен был причалить в полночь, так что полицейский рассчитывал на камеры видеонаблюдения, установленные на теплоходе. Хотя Жерар, как и инспектор, хорошо понимали, что мужчина мог оказаться просто случайным пассажиром.

   К счастью, в Перюссон вернулся Клод Онуар, которому показали запись возле ресторана, и он подтвердил, что мужчина похож на случайного прохожего, встретившемуся ему в ту злополучную ночь. Правда, местный хакер утверждал, что мужчина прихрамывал совсем немного, но зато вспомнил про небольшую дорожную сумку, скорее, похожую на борсетку. До прихода теплохода оставалось еще довольно много времени, и Жерар успел обойти местные гостиницы, но там, прихрамывающего, немолодого мужчину никто не заприметил. Но зато глазастый администратор из хостела Намиба почему-то сразу узнал мужчину, вот только тот, ни капельки не хромал.

- Я узнал его по сумке, поскольку у меня точно такая же, – простодушно объяснил администратор.

   Жерар уже был готов расцеловать парня за его хорошую зрительную память, но вот персональных данных про мужчину тот ему сообщить не мог, а в компьютере был указан, как Ален Тариан, причем, два раза.

- Его регистрировал несколько дней назад Моха, а тот вечно все путает, – смущенно оправдывался администратор.

  Но тогда получается, что мужчина жил в одной комнате вместе с неподтвержденным сыном из Гваделупы, который искал здесь своего отца, но тест ДНК показал, что это - не Лямош.

   Рассказывая инспектору всю эта фантасмагорию с поиском случайного прохожего, попавшегося Онуару по дороге на причал, Жерар даже улыбнулся, но вот Жюве было явно не смеха. Во-первых, он корил себя за то, что так просто отпустил молодого человека из полицейского участка, который сразу покинул город и теперь его, попробуй, отыщи. А, во-вторых, …

- Хромать он мог начать после того, как укололся острыми шипами барбариса в доме Лямоша, - задумчиво произнес инспектор, как будто был твердо уверен в том, что случайный ночной прохожий побывал в доме убитого, хотя еще совсем недавно слабо в это верил.

   Но все равно полиция находилась на том же самом месте, что и в первый день расследования, хотя появились первые версии, которые быстро рассеялись, как туман над Эндром. Жерар сразу вспомнить, что ему еще встречать на причале полуночный теплоход, и неизвестно, сколько этим придется заниматься, и каков будет результат. И тут в его смартфоне раздался звук, пришедшего сообщения с незнакомого номера, а в нем фотография паспорта мужчины, севшего на туристический теплоход той памятной ночью.

   Моха или Мохаммед оказался не таким уж и нерасторопным работником в хостеле Намиба, но после сурового разговора со старшим администратором, а может и с самим хозяином, сразу вспомнил детали той злополучной регистрации. Фотографию первой страницы паспорта мужчины, которого разыскивала полиция, он успел сфотографировать на свой телефон, но потом ошибся при внесении его данных в компьютер при регистрации.

   Мужчину звали Ноэль Лети – скромный владелец небольшого магазинчика, который проживал в районе Вожирар французской столицы, чей адрес подтвердила и геолокация его телефона, находившего в этом районе уже несколько дней. Ну, что же, довольно, логичное решение – не брать с собой телефон в Перюссон, если мужчина тут что-то задумал.

- Эх, нам бы еще его биологический материал, – воскликнула Изабель, оказавших в кабинете инспектора.

   Жерар молча, встал со своего места, чтобы вновь направиться в хостел Намиба, хотя на город уже опускался вечер, но о прекращении расследования, не могло быть и речи. Правда, полицейского еще ожидал полночный теплоход, но тогда, если бы оказалось, что Лети – это тот, кого они разыскивают, надобность в его посещения отпала. А пока Жерар торопливо допивал чашку кофе, первую за сегодняшний сумасшедший день, чтобы отправиться за возможными биоматериалами разыскиваемого мужчины.

   В этот самый момент в кабинет инспектора осторожно постучали, и в дверях появился взволнованный жандарм Вотрен, о котором сегодня все немного забыли, и что-то старательно прятал за спиной.

- Вотрен, тебе чего? – строго спросил Жюве, хотя обычно с симпатией относился к жандарму.

- Вот, – произнес Вотрен и положил на стол инспектора какой-то предмет, завернутый в прозрачный пакет.

- Что там? – спросил инспектор, поначалу не разглядевший, что там находится.

- После Тариана в камере осталась, – доложил жандарм, - а сегодня там прибирали, и уборщица мне передала.

- Спасибо, Вотрен, но отпечатки пальцев Тариана у нас уже есть, - тактично поблагодарил Жюве, чтобы не расстраивать служаку.

  В пакетике находилась обычная расческа, только в форме Эйфелевой башни: подобные сувениры продаются в столице на каждом шагу, только странно, что молодой человек из далекой Гваделупы оставил памятную вещицу в полицейском участке. Ради приличия Жюве внимательно рассмотрел сувенир: ничего особенного, надпись “Paris” внизу и что-то написано чуть ниже.

- Leti, – как-то совсем безразлично прочитал Жюве.

- Лети, – это фамилия нашего полуночного прохожего, - сразу произнес обычно молчаливый Жерар.

- Я помню, – отозвался инспектор, - но как она оказалась у молодого человека из Гваделупы?

- Может быть, он подарил ее своему соседу по комнате, – пожал плечами Жерар, - а может, Ален ее просто украл.

- Давайте-ка я, проверю ее на наличие биоматериалов, - вмешалась Изабель, которой просто не терпелось проверить в работе свой новенький секвенатор ДНК, привезенный ею из полицейского управления.

   Девушки не было уже довольно долго, и инспектор забеспокоился: за окном становилось все темнее, но никто в кабинете не спешил уходить домой.  Всем было довольно интересно: может ли набор каких-то случайностей привести к позитивному результату?

   Наконец, дверь открылась, и в кабинет вошла Изабель. По ее недовольному выражению лица могло сложиться впечатление, что у нее ничего не получилось, и девушка начала именно с этого.

- Проклятый секвенатор, никак не хотел работать, – дал волю чувствам местный криминалист. – Мой старый прибор работал куда лучше, и я ему всегда безоговорочно верила. Пришлось звонить в Тур Роберу, а все знают, что тот никогда не любит отвечать на вечерние телефонные звонки, но для меню он сделал исключение.

  Жюве понятия не имел, кто такой Робер, и чем он занимается в полицейском управлении, и вообще, где он на самом деле работает, но решил не перебивать девушку.
Наконец, Изабель избавившись от накопившегося негатива, улыбнулась, как только она одна умеет и, обведя взглядом присутствующих, произнесла:

- Не знаю, кому именно принадлежит биоматериал на, найденной Вотреном, расческе, - пыталась доходчиво объяснить девушка, - но он соответствует материалу в крови, обнаруженному на колючках барбариса.

- Ты проверила идентификацию по волоскам на расческе? – не поверил Жюве, которому вдруг сразу же захотелось уйти на пенсию, хотя подобные манипуляции девушка проводила уже неоднократно.

- Зачем? – возразила Изабель, - просто на расческе я обнаружила следы крови.

  Тут заговорили все разом в кабинете, даже не стесняясь, перебивать самого инспектора, а когда все вдоволь наговорились, девушка добавила:

- Кроме того, на расческе были обнаружены следы земли из сада Лямоша. Я предполагаю, что расческа ночью выпала из кармана, например, заднего, а потом уже на нее попала чья-то кровь.

- Это мог быть Лети? – поинтересовался Жюве, который с трудом переваривал полученную информацию.

- Не знаю, – честно призналась Изабель, - но абсолютно уверена, что - не нащ Ален Онуар.

   Конечно, случайный ночной прохожий - был слишком тоненькой ниточкой, чтобы быть похожей на правду, и на нем, вряд ли, можно было построить правдоподобную версию. Но то, что этот Лети и молодой человек, который приехал в материковую Францию в поисках своего отца, оказались в одной комнате хостела, не могло быть случайным совпадением. А потом в руках молодого Онуара оказывается расческа соседа по комнате со следами крови: интересно, в руки Алена она попала в хостеле или уже в ту ночь, когда молодой человек решил проникнуть в дом своего вероятного отца. Во время допроса Онуар признался, что попал в сад через забор, не ведая, что Лямоша там уже нет, и подросток долго там сидел, прикидывая, как лучше попасть в дом незамеченным. Свет в доме был выключен, и Ален сообразил, что вот он шанс стянуть там что-то с биоматериалом бывшего полицейского. Эх, рано они отпустили Онуара, когда узнали, что Лямош – никакой ему не отец, а теперь ищи разочаровавшегося подростка на безмерных просторах Франции. Что касается следов крови на расческе, то Жюве примерно представлял себе, как все произошло на самом деле: Лети (пусть будет он), проникает в сад Лямош через забор со стороны реки, и вот тот стоит прямо перед ними в полночь при свете луны и под звуки церковного колокола. Лети спокойно достает пистолет, и убивает своего врага, а потом подходит к трупу, и бросает на тело убитого ветку желтых хризантем, как символ того, что кровавая месть состоялась. Правда, перед этим он выронил из кармана расческу, на которую попали следы его крови, когда он оказался у забора в зарослях барбариса. Лети покидает дом бывшего полицейского тем же самым путем, и сразу спешит на теплоход, поскольку посчитал свою миссию выполненной, и в Перюссоне ему делать нечего, только слегка, прихрамывая, из-за коварных колючек.  Осталось только выяснить, чем ему так насолил бывший полицейский, что пришлось с ним расправиться подобным образом.

- У Ноэля Лети была дочь, которая погибла во время теракта в концертном зале “Батаклан” в 2015 году, – произнес Жерар, словно читал мысли инспектора.

   В принципе все так и происходило: Жюве размышлял вслух о событиях той ночи в присутствии своих подчиненных, которые сидели тихо, не смея даже пикнуть, как будто инспектор в своих мыслях вернулся в ту ночь и рассказал все, что там произошло, словно сам находился там, и все видел собственными глазами.

- А Лямош был тем самым дежурным офицером, который принимал звонки в тот вечер, – вдруг вспомнил Жюве про те события. – Какой-то случайный прохожий обратил внимание на припаркованный возле концертного зала чёрный автомобиль “Volkswagen Polo”, в котором находились арабские террористы. Если бы Лямош сразу послал туда полицейский патруль, то трагедии можно было избежать. А Лети позднее узнал имя того дежурного офицера и решил отомстить ему за убитую дочь.

- Да, шеф, - согласился с начальником Жерар, - тогда Лямош отделался легким испугом: его всего лишь отправили служить в Страну Басков.

- Но почему он так долго тянул с местью? – не мог понять Жюве.

- На прошлой неделе журналисты независимого интернет-издания “Медиапарт” провели свое независимое расследование, – неожиданно заговорила Изабель, - и назвали по именам всех виновников тех трагических событий. Фамилия Лямоша тоже фигурирует в том списке.