Кольцо повышенной хрусткости от Карлсона

Сижу на кухне, пью чай и вдруг слышу знакомое тарахтение пропеллера.
В окно влетел Карлсон с баночкой варенья в руках.
— Главного вареньевара и воздушного курьера счастья вызывали?
— Почти, присаживайся, пожалуйста.

Он опустился на подоконник, закинул ногу на ногу, будто прибыл на торжественный приём в собственную честь.
— Полетаем? — предложил он и тут же принялся хвастаться новым пропеллером.
Тот блестел так, словно его только что отполировали.
— Новый купил. Такой мощный, что ветер сначала спрашивает разрешения подуть.

Я сидела в халате и смотрела в окно, он оглядел меня с головы до ног и озабоченно нахмурился.
— Только учти, есть дресс-код.
— Какой ещё дресс-код?
— Женщины в платьях. Мужчины в смокингах.
— Ты опять что-то задумал… ну и когда вылетаем?
 — Через час. Как стемнеет. Пусть никто не смотрит на нас и не завидует нашему счастью.
Высоты я боюсь, но дружба с Карлсоном и его солидный лётный опыт сделали своё дело.

Ровно через час я стояла на крыше в вечернем платье.
Его не было. Я начала сомневаться в своей разумности.
Наконец послышался шум мотора.
— Карлсон, ты опоздал.
— Что ты, не преувеличивай! Я просто эффектно задержался.

На нём был смокинг, белоснежная рубашка и бабочка. Чёлка была зализана назад и покрыта лаком. Вид у него был такой, словно он собирался получать международную премию за лучшую внешность.
— Ну как?
— Как красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.
— Вот именно. И сегодня у нас культурный вылет.
Я посмотрела на него с подозрением.

— Карлсон, а твой новый пропеллер точно сертифицирован?
— Конечно! — обиделся он. — Я ас в лётных делах и лично проверил этот агрегат. Документ тоже сам выписал. Ты ведь знаешь, моя комиссия самая строгая в мире.
После этих слов мне стало значительно тревожнее.

— Держись! — скомандовал Карлсон и нажал кнопку на животе.
Пропеллер чихнул.
Потом ещё раз.
Затем неожиданно взревел так, что с соседней крыши взлетели голуби.
Карлсон гордо расправил плечи и подставил лицо навстречу ветру.
— Видишь, где сила и мощь?
— Вижу.
Особенно по следам от голубей.

Через мгновение мы уже летели над ночным городом.
Честно говоря, первые пять минут я сидела с закрытыми глазами.
Следующие пять — открывала их по одному.
А потом вдруг забыла бояться.

Внизу светились окна домов.
На балконах и в открытых окнах кто-то пил чай.
Кто-то читал книгу.
Кто-то ругался из-за забытого мусора.
А кто-то, наоборот, мирился.
С высоты жизнь удивляла своим разнообразием.

— Красиво, правда? — спросил Карлсон.
Он не ждал ответа, присвистнул и тут же начал заваливаться набок.
— Карлсон!
— Не волнуйся! Это не падение! Это фигура высшего пилотажа!
— Какая именно?
— Пока не знаю. Я её только что придумал.
После этого я снова закрыла глаза.

Через некоторое время мы плавно пошли на снижение и приземлились на крыше старого кирпичного дома.
Внизу машины ползли по улицам маленькими яркими светлячками.
Лишь свисток патрульного время от времени нарушал мерный шум города.

— Слышишь свисток? — спросил Карлсон.
— Слышу.
— Как только свистнет три раза — всё начнётся.
— Что именно?
— Не торопись, скоро увидишь.
Он огляделся по сторонам и добавил:
— Ты не против, если подойдут ещё зрители? Друзья мои.
— Не против. Если только не будут шуршать за спиной фантиками от конфет.
— Обещать не могу.

Из-за телевизионной антенны важно вышел большой рыжий кот.
Он не подошёл и не подкрался.
Он именно вышел — неторопливо, как хозяин этой крыши.
Сел рядом и принялся вылизываться.
— Познакомься. Это Марсик.
Марсик даже не повернул головы.
Похоже, знакомство с новыми людьми давно перестало его интересовать.

Следом прилетели голуби.
Устроились неподалёку и начали о чём-то тихо переговариваться.
— А у этих тоже есть имена?
— Есть.
— И какие?
Карлсон задумался.
Окинул компанию взглядом и махнул рукой.
— Нет, можешь звать их просто Курлыки.
Голуби важно покивали, словно подтверждая, что такое обращение их вполне устраивает.

Тем временем из-за соседней трубы показалась сорока.
Она пришла пешком. Неторопливо, будто владела половиной города и совершала вечерний обход своих владений.
Остановилась.
Любопытно осмотрела крышу.
— А это кто? — шёпотом спросила я.
— Это Клара.
— Тоже подруга?
— Нет. Клара независимый эксперт по церемониям.

Сорока внимательно посмотрела на меня одним глазом.
После чего неодобрительно каркнула.
— Что она сказала?
— Что платье нарядное.
— А недовольна почему?
— Потому что сама хотела такое.
Клара посмотрела на меня так, словно я лично увела это платье у неё из-под клюва.

Мы услышали второй свисток.
Карлсон провёл рукой по волосам и поправил бабочку.
— Скоро начнётся.
— А куда смотреть?
— Вон на ту новенькую крышу.
Я прищурилась.
И только сейчас заметила, что всё выглядело так, словно через минуту должна начаться премьера.

Там стоял рояль.
Рядом — столик с белоснежной скатертью и лампой, похожей на старинную свечу.
А по крыше неторопливо гуляли лепестки роз.
Именно гуляли.
— Красиво, — сказала я.
— Конечно красиво, — важно ответил Карлсон. — Я лично проверял каждый лепесток.
— Зачем?
— На бархатность, запах, романтичность и дисциплину.
— Некоторые лепестки совершенно не умеют вести себя на публике.

Я охотно поверила.
Ветер то и дело пытался унести их прочь, но они словно знали своё место и не спешили разлетаться.
Карлсон смотрел на соседнюю крышу с видом главного режиссёра вечера.
Даже Курлыки перестали переговариваться.
Марсик прекратил умываться и задумчиво почесал за ухом.
Похоже, он тоже ждал начала представления.

Карлсон посмотрел на часы.
Улыбнулся.
И тихо сказал:
— Сейчас.
Третий свисток прозвучал особенно звонко.
 — Ты что, с патрульным полицейским договорился?
— Нет. Но почему-то это всегда работает.
— Что работает?
— Сейчас увидишь.

В этот момент молодой человек вывел за руку девушку на крышу. Она была удивительно красивой и совершенно не подозревала, что за ней наблюдает целая публика.
Все замерли. Следом появился официант — парень с русыми кудрями и обаятельной улыбкой.
В белых перчатках он бесшумно подошёл к столику, наполнил бокалы шампанским, подвёз сервировочную тележку и с торжественным видом поднял крышку блюда. Затем аккуратно разложил ужин по тарелкам.

Влюблённый молодой человек окружал девушку заботой.
То брал за руку, то подсаживался поближе, то внимательно слушал и ловил каждое ее слово.
Она улыбалась и явно наслаждалась вечером.
Но кажется, она ещё не понимала, что происходит.

Подул лёгкий ветерок.
До нашей крыши донёсся аромат еды.
Марсик перестал чесать за ухом, принюхался и облизнулся.
Курлыки придвинулись поближе.
Даже Клара перестала изображать независимого эксперта и словно незаметно посмотрела на столик.
Похоже, они ждали ужина и продолжения представления.

Вдруг заиграл рояль.
Музыкант во фраке деловито перебирал клавиши.
Музыка медленно плыла над крышами, заглядывала в окна и растворялась в тёплой летней темноте.

Карлсон послушал несколько секунд и вынес вердикт с видом признанного специалиста.
— Фальшиво играет.
— Правда?
— Конечно.
— А по-моему, красиво.
— Красиво и фальшиво не исключают друг друга.
Он задумчиво постучал пальцем по подбородку.

— В третьем такте поторопился.
— Ты услышал это отсюда?
— Я лучший в мире музыкант.
— Допустим.
— Ты же говорил, что лучший в мире лётчик.
— И это тоже.
— И главный специалист по варке варенья.
— Естественно.
— И лучший в мире эксперт по лепесткам.
— Совершенно верно.
Он довольно кивнул.
— Некоторые люди всю жизнь ищут своё призвание. А я сразу нашёл несколько.

Я посмотрела на него.
— Карлсон, а есть хоть что-нибудь, в чём ты не лучший?
Он ненадолго задумался.
Даже Клара с интересом повернула голову.
— Есть у меня недостаток один, — наконец признался Карлсон.
— Правда?
— Скромность.
Клара одобрительно каркнула.
Похоже, впервые за весь вечер независимый эксперт полностью согласился с Карлсоном.

Марсик перестал смотреть на влюблённых и перевёл взгляд на меня.
Похоже, проверял, правильно ли я реагирую.
Клара тоже наблюдала.
Причём с таким видом, словно уже знала финал.
Внизу город продолжал жить своей жизнью.
Но здесь, на крыше, время словно замедлилось.

Парень вдруг поднялся из-за стола.
И опустился перед девушкой на одно колено.
Сделал глубокий вдох.
Что-то сказал.
Мы не слышали слов.
Да они и не были нужны.
По его жестам всё было понятно.
Девушка всплеснула руками.
Потом закрыла ладонями рот.
Заплакала.
Засмеялась сквозь слёзы.
И наконец кивнула.
Парень надел ей кольцо.
Они обнялись.
И поцеловались.

По рядам зрителей прокатилось едва заметное недоумение.
И почему-то никто не выглядел счастливым.
Я обрадовалась, увидев признание в любви и согласие девушки.
Это было так романтично.

А вот Марсик так не думал.
Он широко зевнул, вытащив свой розовый язык.
Курлыки недовольно захлопали крыльями и отлетели.
Клара строго посмотрела на Карлсона и возмущённо замотала головой.
На крыше началось настоящее замешательство.

Я не понимала, что происходит и посмотрела на Карлсона.
Тот виновато улыбнулся и сказал.
— Представление с грустным концом.
— Почему? Они же счастливы!
— Конечно счастливы. Но мы ждали другого исхода.

Я всё ещё ничего не понимала.
— Она должна была отказаться.
— Почему?
— Потому что на этой крыше девушки всегда отказывают парням.
— Кто тебе это сказал?
— Никто.
— Тогда откуда ты это взял?
Карлсон вздохнул.
— Очень хотелось в это верить.
— Зачем?
— Она должна была убежать.
— А мы бы заняли их столик.

Я посмотрела на рояль, лампу и лепестки роз.
Кажется, всё это время Карлсон готовился вовсе не к чужому вечеру.

— Мы так хотели создать своё счастье, — тихо сказал он.
Он выглядел непривычно задумчивым.
— С кем? Ты что, расстроился?
— Всё пропало, — трагическим голосом сказал Карлсон и прикрыл ладонью глаза.
— Что именно?
— Семейная жизнь.
— Чья?
— Наша.
— Так у нас её и не было.
Карлсон тяжело вздохнул и поник.
— Вот именно. И теперь неизвестно, будет ли.

Потом поднял голову.
И вдруг заявил:
— Между прочим, — продолжал Карлсон, — я всё продумал.
— И место подготовил, и слова, и подарок. И на рояле бы сыграл.
— Милый Карлсон и что же ты хотел сказать?

Он сразу оживился и прокашлялся.
Взлетел на трубу.
Поправил смокинг.
Расправил плечи.
И торжественно произнёс:
— Согласна ли ты разделить со мной варенье, плюшки и воздушное пространство?
Я засмеялась.
— Это и была речь?
— Между прочим, я репетировал её две недели.
Клара одобрительно каркнула.
Карлсон просиял.
— Слышала? Даже она согласна.

— И что дальше?
— После этих слов должны были вылететь белые голуби.
— Эти?
Я показала на Курлыков.
— Да. Те двое белых голубей.
Они сидели на краю крыши.
Один смущённо отвернулся.
Другой важно выпятил грудь.
— Видишь? Мило, правда?
— Очень.
— Это голуби мира, — гордо заявил Карлсон.

В этот момент белый голубь подлетел и со всего размаха толкнул грудью серого с зелёным отливом в перьях.
Тот нахохлился и немедленно клюнул обидчика в ответ.
Через секунду к ним подоспели остальные Курлыки.
Началась драка.
Мы молча наблюдали за развитием событий.
— Какая свадьба без драки, — философски заметил Карлсон.
Потом немного подумал и добавил:
— Делай ставки на белого. Он на всех свадьбах побеждает.

Пока Курлыки выясняли отношения, Карлсон взбодрился и решил действовать.
Он посмотрел на меня многозначительным взглядом, потом сделал вид, что сел на поворотное кресло, положил пальцы на невидимые клавиши и заиграл. Даже ненадолго замер, будто прислушиваясь к несуществующей музыке.
Затем эффектно крутнулся на стуле, развернулся в воздухе, сел на колено и открыл маленькую коробочку.

Я невольно затаила дыхание.
Сейчас он достанет кольцо...
Но внутри лежала сушка.
— Дай руку, — сказал Карлсон.
Я протянула ладонь.
Он торжественно надел сушку мне на палец.
— Нравится? Я сам выбирал.
— Карлсон, это же просто сушка.
— Нет, ты ошибаешься!
Он гордо поднял палец.
— Это обручальное изделие повышенной хрусткости, инкрустированное отборным маком!
— Между прочим, предложение, сделанное сушкой, считается особенно искренним.
Я невольно улыбнулась.
Карлсон прищурился и довольно отметил.
— Надо же.
— Что?
— С размером угадал.

Курлыки захлопали крыльями. Клара недобро заглянула мне в глаза и взлетела.
Марсик не разделял радости, он развернулся и устроился возле спутниковой тарелки, опутанной проводами. Вмиг кот повернулся, его глаза сузились и заблестели зеленым цветом. Он возбужденно задрожал, посмотрел вверх на Клару и неожиданно прыгнул, пытаясь схватить её когтями.

Промахнулся.
Сердито зашипел.
Его хвост встал дыбом.
Карлсон побледнел.
Все с напряжением следили за птицей.
 
Клара стремительно подлетела, одним точным ударом клюва расколола сушку на несколько частей, подхватила самый крупный кусок и исчезла в темноте.
Курлыки проводили её взглядом. Потом переглянулись и деловито подошли ко мне поближе.

— Эх, Клара, Клара... — тихо произнёс Карлсон.
— Ты только что расклевала символ нашей любви.
Покоритель сердец ещё некоторое время смотрел ей вслед.
Потом неожиданно улыбнулся.
И заговорщически подмигнул.

— Если всё идёт не по плану, значит пора доставать запасную сушку.
Он залез в карман и вытащил новую.
— Ты всегда носишь с собой несколько обручальных колец?
Карлсон удивлённо посмотрел на меня.
— Конечно.
— Зачем?
— Настоящий мужчина всегда должен иметь запасной вариант. На всякий романтический случай.

Он снова надел её мне на палец, и мы рассмеялись.
Курлыки тем временем уже доедали остатки первого кольца, искоса посматривая на второе. Причём с таким серьёзным видом, будто наконец-то дождались ужина.

Марсик всё ещё переживал из-за неудачной охоты на Клару.
Он лежал возле антенны и внимательно смотрел в темноту, будто чего-то ждал.
Потом вдруг зашевелил усами и приподнялся.
Его зрачки расширились.
Он громко мяукнул.
И уставился в небо.

— Что там? — спросила я.
— Говорит, на Венере свадьба.
— Свадьба?
— Конечно. Он авиадиспетчер.
— Кот?
— Да, всех птиц, самолётов, облаков... Иногда и планет. Когда у них особенно оживлённое движение.
— Говорит, там время течёт по-другому.
— И что сейчас происходит?
— Уверяет, что молодожёны отправились путешествовать по кольцам Сатурна.
— Он всё видит собственными глазами.
Карлсон ненадолго задумался.
— И даже пил молоко из Млечного Пути.
Спорить я не стала.
В некоторых вопросах Марсик, возможно, разбирался лучше нас.

Карлсон осторожно поправил сушку на моём пальце.
Потом посмотрел на соседнюю крышу.
Столик уже убирали.
Музыкант закрывал рояль.
Влюблённая пара ушла.

В этот момент пропеллер за его спиной неожиданно заработал.
Карлсон подпрыгнул.
Сделал в воздухе небольшой круг.
Чуть не столкнулся с антенной.
Марсик посмотрел на него так строго, будто собирался лишить лётной лицензии.
Благополучно приземлился обратно и как ни в чём не бывало расправил полы смокинга.

— Так на чём мы остановились?
— На предложении.
— Ах да.
Над крышами светила луна.
Ночная тишина постепенно укладывалась между домами.
— Знаешь, — наконец сказал Карлсон, — а мне всё равно понравилось.
— Что именно?
— Вечер.
— Даже несмотря на то, что обстоятельства изменились?
— Особенно поэтому.

Он посмотрел вниз.
Потом на меня.
И вдруг улыбнулся своей самой довольной улыбкой.
— В конце концов, предложение я всё-таки сделал.
Я посмотрела на Карлсона.
И рассмеялась.

Главный вареньевар и воздушный курьер счастья выглядел так, словно только что выиграл приз.
— Карлсон, а что было бы, если бы я отказалась?
— Тогда пришлось бы съесть кольцо самому.
— Почему?
— Не пропадать же романтике.