Загадки перевала Дятлова и книга Точинова

Отклик на книгу Виктора Точинова "Дорога к мёртвой горе" дополнительно к ранее сказанному

Начну с того, что книга очень интересная, написана лихо, чтение затягивает, владение автором исходным материалом ошеломляет. Я так понимаю, что он не только глубоко ознакомился с материалами дела, теперь уже доступного всем, рассекреченного за давностью лет, но и с дополнениями от группы энтузиастов на всевозможных сайтах, но ещё и довольно тщательно изучал историю того времени (хотя это не исключило некоторые ошибки!), а также те вопросы, которые у него возникали в связи с собственной версией, забираясь и «вглубь веков» вплоть до дореволюционной России, и порой апеллируя к временам более поздним, уже после 1959 года, что может служить лишь косвенной аргументацией как бы на тему «позднее бывало и вот ещё как». Ну и конечно, автор ознакомился с разными версиями, изложенными в разных книгах.

Прежде всего, отмечу, что всё, произошедшее после середины января 1959 года и не связанное напрямую с расследованиями дела или с действиями «подозреваемых» по этому делу, собственно к делу не относится, и это можно было бы из книги выпустить. А подозреваемые по делу у Точинова в изобилии, но официальное следствие, проведённое уже и в 2019 году, никого не подозревает. Повторное расследование согласилось с выводами прокурора Иванова в целом, то есть с тем, что причина трагедии – природные факторы, такие, как лавина, снежная доска, ураган. А поскольку снежная доска – это одна из форм лавины, поскольку ураган мог способствовать сходу лавины, то тут правомерно можно поставить не «или», а именно «и». То есть можно написать причиной ураган и лавина типа «снежная доска».

Я именно этой версии и придерживаюсь со своей дополнительной аргументацией в её пользу, о чём уже писал, но поскольку Точинов считал, что причиной трагедии является конкретно преступление, пусть и не запланированное (в его окончательной версии), но всё-таки убийство, и так как он приводит внешне крайне убедительную аргументацию в пользу своей версии, а также высказывает вполне определённые подозрения в отношении многих конкретных людей с именами и адресами, то поспорить с ним не только целесообразно, но, полагаю, ещё и поучительно, а также важно для выяснения истины в отношении многих исторических лиц. И там, где аргументация, на мой взгляд, выеденного яйца не стоит, я считаю своим долгом на это указать и это продемонстрировать.

Значительная часть обсуждаемой книги представлена в нескольких местах в урезанном виде, только первые 11 глав. Но кто ищет, тот всегда найдёт. Книга доступна полностью, причём как бы две книги сразу в данном случае объединены в одну, после того, как автор оканчивает изложение своих оснований на подозрения, наводящие его на его оригинальную версию, он излагает эти подозрения в виде так называемых «Реконструкций», под порядковыми номерами, затем высказывает благодарности всем, кто помогал в написании книги, а затем начиняется вторая книга – книга о поездке автора на место событий.

Насколько я понял, эта поездка сказалась на финальной версии первой книги, так что в ней были внесены некоторые корректировки в отношении подозрений, аргументов, фактов и их трактовки, а также неизбежные корректировки версии. Что ж, это достойно, но я ознакомился именно с финальной версией книги и эта книга стала во многих аспектах непоследовательной, чем я и хочу поделиться с вами.

Я уже указывал, что пребывание на месте событий убедило Точинова в том, что никакой лавины быть не могло, этому он уделяет много внимания. На это я возразил тем, что пребывание специалиста по лавинам на этом же самом месте не летом (когда там побывал Точинов) а именно зимой и тоже в начале февраля, а также сделанные им замеры толщины снега и другие научные наблюдения привели его к противоположному выводу: лавина очень даже вероятна в этом месте и именно с таким исходом, который наблюдается на фото, то есть половина палатки погребена под снегом, а другая её часть не пострадала, так как лавина вследствие скрытого хребта шла с разворотом.
 
Например, Виктор додумывает, что в заброшенном кернохранилище туристы нашли золото. Но в дневнике записано, что не нашли ничего ценного, а Дятлов взял на память кусок кварца и кусок пирита. Пирит выглядит как золото и называется «золото дураков», но ничего общего в своём составе с золотом не имеет. Однако запись о том, что Дятлов взял хотя бы что-то из кернохранилища указывает на то, что все туристы не видели в этом ничего противозаконного и постыдного. А забрать золото было бы преступлением, по закону такие находки надлежит сдавать государству (и получать за это премию), а присвоение найденного где бы то ни было золота – это уголовное преступление, в зависимости от ценности кара могла быть заключение или даже высшая мера. Дятлов и компания не могли не знать этого, Юдин увлекался геологией. Так что если бы они нашли и присвоили золото, тогда уж точно не следовало бы делать записей в дневнике о посещении кернохранилища и о том, что оттуда что-то взято.

Допустим, как предполагает Точинов, золото было найдено в тайнике, нашёл и забрал его Тибо, а остальные просто не знали об этом. Версия не только недостаточно убедительная, она вовсе ничуть не убедительная. Начать с того, что те, кто его там спрятал (Точинов подозревает человека по кличке Борода), уж точно не повели бы туристов туда, и даже не сообщили бы им, что имеется заброшенное кернохранилище. Да и заброшенное ли? А уж если бы проговорились о существовании такового, то могли бы просто сказать, что вход туда закрыт, физически или юридически. Не стали бы студенты спорить. И даже если бы настояли на посещении такового, тогда жители посёлка и сам Борода обязательно сказали бы, что ходить туда они позволят только в сопровождении местных, Борода сам бы пошёл с ними и проследил бы, чтобы тайник не был раскрыт. А если бы тайник был бы раскрыт, он запретил бы туда заглядывать, сказав, например, что тайник сделан администрацией от случайных гостей, там хранятся образцы, не подлежащие показу. Двое из туристов работали на закрытых предприятиях, девять из десяти были в прошлом или настоящем студентами Уральского Политехнического Института (УПИ) и знали, что существуют закрытые тематики, в том числе в сфере геологии, по которым следует соблюдать секретность и никак не следует интересоваться тем, что тебе не надлежит знать А знать можно только в связи с должностными обязанностями и на основании допуска к этим именно секретам.

Я родился в год этой трагедии и ещё застал те времена, когда все очень определённо понимали правило «всё, что прямо не разрешено, то нельзя», вместо правила, которое ввели чисто гипотетически некоторые реформаторы, гласящее «всё, что прямо не запрещено, то можно». Кстати это реформаторское правило никогда всерьёз и не было введено у нас в стране. Не надо к нему привыкать. Если не будете им руководствоваться, легче жить будет. А тогда главное правило было «Незнание закона не освобождает от ответственности за его нарушение», да и сейчас оно тоже твёрдо действует. Так что, если видите закрытую дверь, в которую вас не приглашали и в которую вам не требуется входить в связи с вполне определёнными делами, то есть никто и ничто не даёт оснований для того, чтобы туда стремиться, тогда не ходите в эту дверь. А если на двери замок или надпись: «Не входить» или «Служебный вход», то входить точно не надо. И не важно, что нет замка, нет охранников, и вы находитесь в глухом месте. Студенты тогда были воспитаны именно так. Я знаю многих людей, для которых закрытая дверь – соблазн её открыть. Но не для меня. Мои родители были из тех, кто никогда не пролезет в дыру в заборе, не откроет чужую калитку, не постучав и не спросив, можно ли войти. А год трагедии – это год их молодости. Они были ровесниками девяти из десяти членов команды Дятлова. Поверьте, не стали бы честные студенты того поколения брать из заброшенного кернохранилища золото, тем более, найденное в случайно открытом тайнике. Да они и простой кварц или пирит взяли бы только если человек, который именно имеет право распоряжаться этими находками, сам предложил взять на память эти или любые другие образцы на выбор. В музеях геологии иногда экскурсанты могут взять некоторые образцы на память, но это всегда заранее отобранные образцы, которые отобрали именно специалисты, и дают их не бесплатно, а продают как сувениры. Если вы найдёте на дороге камень – он ваш, если только это не часть оформления или экспозиции, кем-то устроенной, и не часть укрепления, насыпи и так далее. Но если вы найдёте на дороге золото, оно не ваше. Его надлежит сдать государственным организациям, уполномоченным принимать такие находки от населения, или в милицию (нынче в полицию). Вас поощрят. А не сдадите – накажут.
Интересно, что Виктор Точинов даже указывает выдуманную стоимость найденного Тибо золота – более пятисот тысяч рублей. Зарплата прокурора тогда была 1200 рублей, все экспедиционные расходы группы Дятлова были чуть более шести тысяч рублей на десять человек на две недели, скидывались по 350 рублей и 1100 дал ИПУ, также нашли другие источники, с трудом, «со скрипом». В целом зарплата в 700 рублей считалась вполне неплохой. Так что 500 тысяч – огромная сумма по тем временам. Как 50 миллионов рублей в наше время, не меньше. Или как 50 тысяч советских рублей после хрущёвской денежной реформы.

И вот такую ценность некто Борода спрятал в заброшенном кернохранилище в стенке за трухлявой доской и спокойно разрешил десятерым незнакомым туристам самим обследовать этот самое кернохранилище! Студенты – народ любопытный! Тут автор дал своей фантазии слишком много воли. Это всё равно что прятать от собаки колбасу под стулом. Борода должен был опасаться, что могут найти. И если не похитят, то будут задавать вопросы. А опасаться, что похитят, он мог бы и должен бы, вопреки тому, что я утверждаю, что эти самые студенты едва ли похитили бы золото, но мнение тех, кто сам тайком намывает золото, тем самым обворовывает своё государство, о честности других людей ведь иное, не такое, как моё.

Итак, байка про найденное золото, вся высосана из пальца, вся недостоверна, она снижает ценность книги Виктора Точинова. Но это не самое дикое в его версии, поверьте! Другие повороты сюжета ещё более запредельны. Об этом позже.

Как легко Виктор Точинов обвиняет в преступлениях очень многих людей только потому, что он полагает их поведение несколько странным. Забавная логика: странный, значит преступный?

Ну вот странность – после трагедии с группой следователь попытался разыскать тех людей, которые разговаривали с членами группы в последний раз в последнем поселении, где они проходили. И тут странное совпадение, названы несколько человек, но поговорить с ними нельзя, все они уволились и уехали, неизвестно куда.

В посёлке проживали свободные граждане, а не заключённые. Даже если кто-то из них был бывшим заключённым, их статус всё же был такой: граждане. У граждан обычно есть место постоянного жительства, родственники. Навести справки о них можно, но это требует запроса, вовлечение в следствие многих других лиц. А для этого нужны причины. Простое совпадение времени их увольнения с трагическими событиями для Точинова уже улика. Но задумаемся! Туристы проходили через посёлок в январе.

Поиск начался в конце февраля. Попытка найти людей, видевших туристов перед их последним походом началась в начале марта. С этих людей никто не брал подписку о невыезде. Они ничего не нарушили. А почему они могли уехать? В дневниках туристов мы видим записи о том, что платят мало, работы нет. Появляется запись «Забастовка?». То есть студенты считают, что   с такой ситуацией соглашаться не надо. Человека по имени Борода они назвали очень умным, хорошим собеседником, много знающим, но вот высшего образования он не получил. Хотя сказал им, что учился. Может быть просто хотел произвести впечатление на девушек, между Зиной Колмогоровой и этим Бородой вроде бы наметилась симпатия, он дал ей свой адрес «на большой земле», она записала его в своём дневнике. Прокурор Иванов не проверял, живёт ли этот человек по этому адресу, или не живёт. Если бы Борода занимался незаконным промыслом золота, едва ли он давал бы свой настоящий адрес первой встреченной им девушке. Проверить можно было и надо было. Если адрес фальшивый, то это повод для подозрений, но не доказательств преступления, может быть просто Борода был женат, или жил в гражданском браке, дал придуманный адрес, раз уж девушка настаивала, просто чтобы продолжить доверительные отношения, жил моментом, а не будущим. Это объяснимо, это не преступление. В отношении тех, кто также по загадочным причинам исчез, можно допустить и то, что десять студентов рассказали о бурной студенческой жизни, о своих увлечениях, объяснили им, что платят работникам мало, работа у них тяжёлая, бывает жизнь полнее, интереснее, радостнее. Даже если просто очень удивились, услышав о заработках и спросили: «А что вы тогда тут делаете? Почему вы не возмутитесь? Вас же бессовестно обсчитывают!» Вот вам и причина уволиться и уехать, почему нет?

Такой подход, что если пропали, значит, убийцы – это не правильный подход. И прокурор, конечно, проверить мог бы, но с учётом того, что следствие определило отсутствие признаков постороннего вмешательства, отыскание случайных собеседников перед последним выходом, видевших группу за несколько дней до трагедии – не самое важное дело для прокурора, а дел у него в связи с этим расследованием было много.

 И тот факт, что у него не было своего фотографа и своего фотоаппарата, возможно, свидетельствует не о небрежности прокурора Иванова, а о недостаточном обеспечении делопроизводства. На свои деньги он должен был покупать фотоаппарат? Я не знаю, если у него в штате был фотограф и был у того служебный фотоаппарат и плёнки, тогда прокурор не прав, что не привёз его и не обеспечил фотографирование. Но мы не можем знать хозяйственную и материальную базу этого прокурора. Я не знаю, во всяком случае. Да, странно, удивительно, что не фотографировал и не велел сфотографировать. Но это не повод считать, что он саботировал расследование и покрывал преступников. Тогда как у Точинова в тексте найдены указания именно на это. А именно, он обвиняет прокурора в том, что он отдал плёнки с найденных фотоаппаратов студенту и просил его напечатать как можно отпечатков с живыми студентами, а также именно на эти фотоаппараты в частности некоторые поисковики фотографировали свои находки, и про эти снимки прокурор сказал, что печатать их надо только в двух экземплярах для уголовного дела, а родственникам не давать. Мы видим, что прокурор обращается к волонтёрской помощи в деле фотографирования.

Разве это не указывает, что у него в штате не было фотографов? Ну разве отдал бы прокурор плёнки постороннему в общем-то студенту, если бы у него имелась хотя бы фотолаборатория с штатным сотрудником? Ведь для этого такому сотруднику не потребовалось бы оформлять командировку, достаточно было просто отдать ему плёнки и забрать после этого отпечатки.

Точинов явно намекает, что этот студент был как-то причастен к событиям, и даже подозревает его в том, что он на одном снимке заретушировал кисть руки человека о имени Борода! Хотя это похоже на брак плёнки или на брак проявления. А также можно допустить, что просто кисть руки осталась в рукаве. Тот факт, что Борода без шапки, говорит, что ему вроде как не холодно, следовательно, он не должен держать кисть руки в рукаве? Да мало ли причин? Если рукава длинноватые, такое вполне возможно, пальцы подогнул, руку спрятал. А могло быть и просто бликом. А пятна на плёнке очень возможны, так как студент торопился напечатать снимки, торопился, может быть недостаточно хорошо прокручивал плёнку. Сам занимался проявлением плёнок и печатью, бывает, что плёнка слиплась и получился брак.

Бывает и засветка. Но то, что студент занимался ретушированием фотографий – высосано из пальца. Доказать нельзя, обосновать тоже нельзя. Что-то странное в том, что этот студент был руководителем туристических групп ещё в 17 лет, это лишь говорит о том, что человек был ответственный, надёжный и походами увлекался с детства. Ничего «подозрительного» я в этом не усматриваю.

Далее. Точинов настаивает на том, что не мог быть выходной день у лесозаготовителей зимой. Мотивировка: трактора плохо заводились на морозе, а выходной – это получается целые сутки гонять его, тратить солярку впустую, убытки. Так что выходной, по его мнению, это ложь.

Во-первых, всё-таки не факт, что технику не глушили. Может быть, во время обеда не глушили. В сильные морозы не глушили, вероятно. Но если температура выше 15-20 градусов мороза завести его не сложно. Вообще, по-видимому, Точинов вдохновился книгой Владимира Санина «Семьдесят два градуса ниже нуля».  Там, да, солярка замерзала так, что превращалась в густую массу. Санин описывает, что для того, чтобы завести тягач, надо было часть солярки наковырять и разжечь, на этом костре солярку в бочке разогревали, а затем заливали в тягач. Не понятно, каким образом её извлекали из тягача. В общем, сложно было, да. При таких морозах заглохший тягач и оставленный на некоторое критическое время в неработающем состоянии, завести уже почти нереально, вплоть до лета или хотя бы до весны. Ну так ведь то Антарктида! Минус семьдесят два градуса сильно всё же отличается от минус пятнадцати.

А почему Точинов полагает, что у лесозаготовителей вообще не было выходных? Они же не заключённые, они вольнонаёмные рабочие! И потом, они могли вполне заготовить столько лесоматериала, что его уже было достаточно, ведь его ещё надо как-то вывести оттуда. Например, сплавить по реке. Если им полагались выходные и праздники, они вполне могли перенести свой выходной на день, когда в посёлок прибыли десять весёлых туристов, в числе которых две симпатичные студентки.

Соскучились по такому обществу, даже танцы организовали.

Вообще говоря, утверждения Виктора Точинова расходятся с материалами дела. Он утверждает, что в посёлке группа провела более суток, ночевала там две ночи, их выход всё время откладывался и переносился.

Но по другим источникам они времени не теряли. В посёлок лесозаготовителей они прибыли 26 января в 16-30. Там заночевали. 27 января сложили рюкзаки на выделенную им подводу, сами пошли налегке в посёлок Второго Северного Рудника. В руднике добывали точно не золото, а руду. После ночёвке в единственной избе, ещё пригодной для ночёвки, они на следующий день двинулись дальше, уже с рюкзаками за спинами. Где они провели лишний день? Двадцать пятого они прибыли в Вижай, двадцать шестого они из Вижая на попутке добрались до посёлка лесозаготовителей и заночевали в комнате рабочего общежития. Двадцать седьмого из этого посёлка выехали. В дневнике Колмогоровой: «27.1.59. Сегодня первый день пути. Рюкзак ничего, тяжёленький». Это было записано вечером у костра уже после дневного перехода. Далее 28 января вышли уже в поход из палатки. Колмогорова ошиблась в дате, написала 28.2.58 вместо 28.1.59. Ну в январе по привычке писать прошлый год – это не удивительно. В месяце ошиблась – чуть странновато. Но нельзя не верить, что число было 28-е, потому что предыдущая запись сделана 27-го, а следующая – 29-го января. Так когда же рабочие не пошли на работу, устроили выходной?

Получается, на полдня. Двадцать шестого января 1959 года был понедельник. Может быть, они работали в воскресенье и решили отдохнуть вторую половину понедельника? Но я понимаю так, что они устроили не выходные, а устроили праздник, то есть показ фильмов и танцы.

И теперь вот Точинов подозревает жителей посёлка, что они специально устроили эти выходные, чтобы задержать туристов, чтобы скрыть признаки своего незаконного промысла. Ой как необоснованно, ой как тупо со стороны нелегальных золотодобытчиков было бы это! Побросали добычу золота, остановили свой процесс обогащения, и кинулись заметать следы?! Среди снега?! Ребят! Что так сложно? А не проще было бы дать им проводника, который покажет более близкий путь к горе, к которой они устремлены, и чтобы этот проводник повёл их слегка стороной? Если вы пройдёте в двухстах метрах от проруби, где работают заготовители, вы ничего не увидите, ведь по краям речки растёт лес. А если и увидите, то проводник скажет, что ребята рыбу ловят. Какие ещё вопросы?

А почему устроили танцы, понятно, да? Ведь девушки пришли, целых две! А ещё давайте посмотрим на цели экспедиции Дятлова, записанные документально. Страница 25 книги Николая Андреева.

В проекте похода, который Дятлов передал Масленникову, говорилось:

«Цели и задач:
Знакомство с природой и хозяйством Северного Урала.
Проведение бесед и докладов среди населения.
Повышение спортивного мастерства участников похода.
Изучение глубины промерзания грунтов по данным опросов и наблюдений жителей Северного Урала»

Итак, беседы с местными жителями – просветительские и опросы – сформулированы в целях и задачах похода. Так что задержаться в последнем на пути группы поселении – это вполне нормально. И подарить две книги – тоже нормально, их именно для этого и взяли с собой. Зачем таскать книги в горы? Лишний груз! Зачем туристы берут книги с собой, если они собираются делать лекции и доклады? Либо чтобы показать их слушателям и забрать обратно, если книги очень уж ценные, либо, чтобы подарить. Если поход предполагал несколько дней по безлюдным местам, каждый лишний килограмм груза именно лишний. Так что книги они брали именно для того, чтобы подарить, самое позднее, в самом последнем поселении. Если до этого посёлка их груз довезли, а до предыдущих поселений и их самих довозили, то дальше нести весь груз надо на себе. Вот и подарили книги. Вот и устроили общение, пусть не формальные доклады в полном смысле этого слова, но разговоры, песни, танцы. Так это студенты понимали и сейчас понимают также точно. Поэтому на какое-то время прервать работы десятку человек и пообщаться с десятком пришедших весёлых студентов, которые к тому же ещё и имеют поручение распространять культуру – это правильно, это нормально, и в этом нет ничего подозрительного. Даже если бы они за этими делами задержались на лишний день – всё равно это нормально. Тем более, что обратно идти они планировали через этот же самый посёлок. И это, по-видимому, поселенцы знали. И поэтому если бы даже у них что-то пропало, но надо было не пускаться вдогонку, а просто дождаться их возвращения и уже по возвращении крепко спросить, не брали ли они кое-что, что им не принадлежит?

Согласен, если пропало что-то очень уж ценное, такое как небольшой мешочек с золотом на полмиллиона рублей, ну тогда нетерпение – главный советчик. Тогда бежать и догонять надо немедленно. Но в этом случае надо было бы и можно было бы их догнать довольно быстро, ведь они шли с рюкзаками и торили новую лыжню, а по их следу, по лыжне, да без рюкзаков, догонять намного проще. И уж точно до места, где туристы устраивали лабаз, их бы уже настигли, и именно там с ними бы и поговорили. Ведь они лабаз строили до трёх часов дня! А их преследователям не надо было строить лабаза.

Что касается так называемых «реконструкций», у меня особое мнение и особое впечатление.

Во-первых, слишком много фантастических и неубедительных подробностей, которые отвлекают от главной проблемы.

Во-вторых, многие весьма важные моменты, которые автор указал в своих главах, где как бы обращает внимание на что-то очень важное, а потом в реконструкциях он этими выявленными может быть только, по его мнению, моментами совсем не пользуется. Даже если они ошибочные, если автор считает их несомненными, тогда это надо использовать в сюжете.
 
В-третьих, мне показалось чисто с позиции качества литературного произведения, эти реконструкции очень слабыми. Написано как-то по-юношески, урывками, больше на эмоциях и диалогах, зачастую неестественных, нежели так, чтобы читатель представлял события и соглашался с логикой их развития, пусть бы даже экстраординарной логикой.

Сравню, например, с психологически точными описаниями действий героев книги и фильма «Семнадцать мгновений весны». Никогда не сомневаешься, что люди могли себя вести так и говорить именно такие слова. У Точинова с этим проблемы, мне кажется.

В-четвёртых, ну, например. В своих расследовательких предварительных версиях Виктор Точинов прямо указывает, что вместо Золотарёва нашли не его, а настоящий Золотарёв ушёл, скрылся. И он много времени и места уделяет подробностям, как и почему он ушёл. И даже два клока крыши выдрал из палатки, чтобы ими укрываться от непогоды, даже иллюстрацию привёл, как это делают охотники, и что именно такие куски ему понадобились. И про два термоса добавил, и много других деталей. Даже намекнул, что татуировка, которая была на теле, опознанном как тело Золотарёва, на самом деле, наверное, была татуировкой лесозаготовителя по кличке Борода. И что этот Борода сбрил бороду прежде, чем пуститься в погоню за украденным золотом. Почему сбрил – или для конспирации, или в карты проиграл. То есть говорит, что проигрался так, что нечего было поставить. Между тем у него есть пистолет, есть лыжи, и даже есть подчиняющиеся ему братья-близнецы, матёрые бандиты. Всё было нацелено на то, что Золотарёв всё же выжил, а Борода был принят за Золотарёва. И вот якобы на руке Бороды была эта самая татуировка, чтобы скрыть которую совсем непричастный к делу студент сделал преднамеренный брак на фото. Да ещё с ведома Иванова. Тут уже строится теория о каком-то мощном заговоре, в котором участвуют и все жители посёлка лесозаготовителей, и местный лесник, и студент УПИ, и даже сам прокурор Иванов?! Ну это, господа, просто бред, и ничего кроме.

И таких мест всё же многовато. А реконструкции слабые, от них, извините, с души воротит.

Хотя книга в целом интересная и иллюстрации тоже интересные.

Вот такое странное впечатление производит это произведение.

Вот вам цитата из книги Точинова.

«Борода вытащил из потайного кармашка красную книжечку удостоверения, продемонстрировал разыскавшему его милицейскому капитану Чудинову и спросил: есть еще вопросы? У капитана «еще вопросов» не нашлось, капитан взял под козырек и убыл восвояси. Неожиданный поворот сюжета? Тем не менее кое-какие основания для такой версии есть».

 Моё возражение. В те как раз годы за КГБ осуществлялся прокурорский надзор. Власть прокурора Иванова была выше чем власть оперативника из КГБ, см. книгу Николая Андреева в отношении версии о сопричастности КГБ. Это время длилось недолго, но как раз в это время было именно так: Хрущёв сокрушал МГБ, преобразовав в КГБ и сократив этот аппарат вдвое и установив над ними государственный и прокурорский контроль. Так что если бы Борода вытащил удостоверение КГБ, Иванов бы просто кивнул и ответил: «Хорошо, я это учту, но всё же ответьте на мои вопросы». За пять лет до этого и через пять лет после этого, конечно, прокурор бы ответил, что вопросов у него больше нет, а вот именно в 1959 году мог бы даже сказать: «Тогда у меня к вам будет чуть больше вопросов, чем я намеревался задать». Только так.

Далее Точинов предполагает, что в бамбуковой лыжной палке было спрятано что-то важное, может быть, фотоплёнки. И поэтому-то её и разрезали аккуратно в двух местах. Реально насмешил!

Палка же бамбуковая изначально целая была! Или хотя бы выглядела таковой! Как можно в целой палке спрятать что-то? Два способа. Просверлить сердцевину и засунуть туда, или расщепить вдоль, спрятать туда, затем склеить так, чтобы склейки не было видно. Второй способ не реальный. Даже самыми лучшими клеями нельзя склеить бамбуковую палку так, чтобы не было видно, и чтобы было при этом также прочно, как целая палка. А если и можно, то это слишком сложно и ненадёжно, особенно в те времена с тем уровнем развития полимерных и прочих клеев. Уж если прятать надёжно, тогда просверлить с торца и засунуть туда. Но в обоих случаях доставать проще не распиливая палку поперёк, а расковыряв её с того торца, который был ранее рассверлен и заклеен, или расщепить её повдоль. Кстати, можно просто сломать через колено. Или топором разрубить. И вот если палка сломана, тогда это не вызывает никаких подозрений, а если она разрезана ножом, то вопросы неизбежны. Поэтому версия о том, что палка разрезана чтобы достать из её недр что-то предельно секретное, рассыпается вдребезги. Тем более не стал бы то, кто что-то спрятал в палке, пилить её ножом в двух местах на глазах всех остальных!
Про пресловутую фотографию Точинов рассуждает, могло бы это быть зеркальным отображением, или не могло. Потому что не видно кисти левой руки Бороды, а татуировка у Золотарёва была на правой руке. Во-первых, с таким плохим разрешением фото (оно и было такое в те времена) рассмотреть татуировку вообще не вариант. Во-вторых, если бы студент преднамеренно маскировал татуировку, достаточно было бы заретушировать татуировку, а не всю кисть руки. В-третьих, аргумент, что Люда Дубинина держит хлеб в левой руки, вообще ни о чём, правая рука её на фото не попала. Еду часто берут левой рукой просто в том случае, когда она чище, или когда правая рука занята чем-то другим, например, кружкой. В ней может быть огурец, колбаса, кусок сыра или кружка с чаем. Также хлеб привычно держать левой рукой, поскольку в СССР принято было «приедать» или «прикусывать» хлебом, а в правой руке была ложка. Это вполне естественно и распространено.

Утверждение о том, что в избе кто-то жил, иначе бы её не смогли бы затопить среди зимы, и поэтому, дескать, надо предположить, что в самом посёлке проживали старатели, добывающие золото. Ну если бы люди жили, это было бы заметно с первого взгляда. И вещи лежали бы, и многое указывало бы на то, что изба оставлена недавно. А если её оставили зимой хотя бы на два-три дня, то топить печь было бы ничуть не более сложно, чем затопить печь, которую никто вообще зимой не топил. У моих родителей была дача, ну то есть у нас, в нашей семье. Затопить дачу зимой не было никаких проблем. Приходили мы туда на лыжах. Зимой отличная тяга. Вообще правильно сложенная печь легко растапливается в любую погоду, а зимой – тем более.  А неправильно сложенная печь плохо растапливается в любое время.

Поскольку дом стоял в горах северного Урала, как и весь посёлок, если бы печь была плоха, её бы переложили. Если бы не получилось, нашли бы всё-таки мастера. Среди туристов была девушка из деревни, как минимум она умела растапливать печь.
Про Юдина Точинов пишет очень нехорошо.

«Честно говоря, он, как человек, вызывает сочувствие не меньшее, чем его погибшие товарищи. Те погибли хотя бы быстро, а Юрий много лет жил, читая в чужих взглядах невысказанный вопрос: «А почему ты остался жив?» — даже если на самом деле такой вопрос не озадачивал тех, кто общался с Юдиным по поводу дятловской трагедии».

Человек не виноват в том, что он избежал гибели, потому что у его прихватила болезнь. Точинов считает его болезнь симуляцией по той причине, что он говорил о боли в ноге, а в другом месте – где-то области ягодиц. Это не противоречит одно другому. Основание ягодицы и нога – не сильно разные места. Может боль быть обширной. Слово «опять» указывает, что ранее у него это уже было. Точинов подозревает Юдина в симуляции, поскольку он то мог идти, то не мог, то снова мог, то снова не мог. Так оно и бывает во многих случаях острой боли. По себе знаю. Бывает, прихватит, так что кажется, что и двинуться невозможно, потом разомнёшь, массаж сделаешь, идёшь нормально, как бы даже ничего и не болит, потом посидишь и встать больно, даже страшно попытку делать. И тут ситуация понятная: думаешь, что или со временем пройдёт и будет всё нормально, или со временем становится всё хуже и хуже. Также бывает «синдром беспокойных ног» - когда идти не больно, а спать не можешь, если позу сменишь, первое время нормально, но с каждой секундой всё больнее в тех мышцах, которые неподвижны. А пока шевелишься – ничего. Со мной такое было несколько раз. От нехватки магния, по-видимому. Во всяком случае таблетками магнерота излечился. Теперь всегда держу их под рукой. А то ночь не мог спать, и сидеть не мог, и лежать не мог. А только мог ходить по комнате кругами, как пёс перед сном. Кроме того, могла быть у Юдина такая болезнь интимного свойства, про которую он не хотел говорить, вдаваться в подробности, но понял, что похода ему не одолеть.

Также обвинения Юдина в том, что он что-то скрывает, и поэтому, дескать, он тоже что-то знает о причинах трагедии, и, следовательно, погода тут не при чём – такие обвинения опираются на то, что свой личный дневник Юдин следствию не предоставил, а затем уже в конце века его всё-таки «нашёл», но там было вырвано несколько страниц, про которые он сказал, что в них было что-то личное. Эти записи, по мнению Точинова, относятся к пребыванию в посёлке, где Юдин посетил семью аптекаря-немца.

А может быть жена аптекаря понравилась ему и личные записи в дневнике об этом? Тогда понятно, почему он эти листы хранил. И понятно, почему дневник не отдал следователю. И вообще он мог считать, что его дневник никак не поможет следствию, так как он не был свидетелем абсолютно ничего, что связано с гибелью группы. И именно поэтому прокурор Иванов удовлетворился ответом, что Юдин не помнит, куда делся дневник. Понял, что он отдавать его не хочет, но настаивать не стал, так как Юдин не является фигурантом дела, у него алиби, он ушёл, а группа несколько дней дальше двигалась без него. Никому в голову не придёт брать свидетельские показания с человека, который не виделся с жертвой несколько дней, это может представлять лишь косвенный интерес, только для выяснения характеров участников группы и их отношений, но дневник к этому делу отношения не имеет.

Точинов пишет: «Почему бы не предположить, например, что сначала ушли те пятеро, чьи тела были найдены у кедра и между палаткой и кедром, — а остальная четверка отправилась вниз позже? То, что четверо были одеты гораздо теплее, как раз свидетельствует в пользу версии, что они задержались по крайней мере на время, потребовавшееся для утепления, а может, и дольше».

Возражаю. Нет не свидетельствует, так как на них была частично одежда с замёрзших. Если бы они задержались, они бы и сами оделись получше, и взяли бы одежду и для других. И уж точно не надо было бы им срезать одежду с замёрзших насмерть товарищей. И взяли бы они, наверное, лыжи, и точно обувь, одежду не просто какую-то, а достаточную, а также, возможно, и что-то из еды и спички – это уж точно, спички – просто обязательно! Также скорее всего топор. Лыжные палки тоже пригодились бы, с ними проще подниматься обратно в гору. Но даже если хватать что-то второпях, то ватники, штормовки, спички, валенки.

В отношении того, что палатку можно было бы разрезать и снаружи так, чтобы характер разреза определялся бы как разрез изнутри – я полностью согласен, я тоже такую версию высказывал. Но тут вдруг Точинов указывает на подробности, которых я не знал, так как не читал нигде – что в некоторых местах внутри палатки были следы от лезвия, указывающие, что кто-то пытался разрезать палатку, но не получилось, и тогда разрез сделали в другом месте. Чья-то слабая и неуверенная рука пыталась разрезать палатку изнутри и в тех местах, где разреза не было.

Такие разрезы точно были сделаны изнутри. И это легализует версию того, что все первые разрезы были сделаны изнутри! Я говорю о первых, потому что поисковики сообщили, что и они тоже прорезали палатку ледорубом, чтобы обследовать её содержимое. Так что зафиксированные следствием большие дыры, как минимум, частично были сделаны поисковиками. А какие-то дыры могла сделать и стихия, которая терзала палатку четыре недели, пока она не была найдена.

Описание всяких видов кистеней и других орудий у Точинова великолепно и подробно.

Только очень сомнительно, что это имеет отношение к разбираемым событиям.

Вот ещё вдогонку.

Виктор Точинов: Время смерти Люды Дубининой на корню режет версии тех «лавинщиков», кто утверждает, что смертельные травмы дятловцы получили либо в палатке, либо на крайне травмоопасном пути через курумники к кедру.

МОЙ ОТВЕТ:

Да и ладно! Я не считаю, что лавина является причиной травм. Об этом  уже писал!

 Тех «лавинщиков», кто утверждает, что смертельные травмы дятловцы получили либо в палатке, либо на крайне травмоопасном пути через курумники к кедру, я НЕ ПОДДЕРЖИВАЮ.

Все их проблемы, как я уже отмечал, состоят в том, что они ОДНИМ СОБОЫТИЕМ хотят ОБЪЯСНИТЬ ВСЕ ФАКТЫ.

А я уже говорил, как расследуются несчастные случаи.

ДЕРЕВО ПРИЧИН следует искать. Лавина объясняет, почему разрезали палатку (кстати, имели ещё обыкновение зашивать вход тканью для тепла! Вот уж дурь!) чтобы быстро выйти из неё. Лавина также объясняет, почему они поспешили вниз.

И даже она объясняет, почему пошли ни обратно по своим следам, а совсем в другом направлении. Во-первых, ошибочно предположили, что лавина движется туда, так что пошли в бок от ожидаемого дальнейшего продвижения лавины. Во-вторых, следов своих уже не нашли. Либо они могли просто даже ВВЕСТИ ИХ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ! Ибо эксперт говорит, что лавина шла с поворотом, утверждает это на основании изучения профиля. Снежная доска развернулась на девяносто градусов. И те следы, которые они смогли различить, указывали теперь в другую сторону. Вот туда и пошли. А пришли не туда, куда следовало бы.

А как бы вы поступили на их месте? Решили вернуться, видите свои собственные следы  в виде лыжни, туда и идёте, разве не так? Помните, что шли прямо, не сворачивая, и идёте обратно прямо, не сворачивая. Вот снежная доска кончилась, следов нет. Вы говорите себе: "Их метель замела" и идёте тем же путём дальше. Вот встречаете торчащие камни - курумники. А их не было. Не факт, что вы поймёте, что ошиблись дорогой, вы решите просто что снег метель сдула и обнажила эти камни. И будете упорно идти той же дорогой. А когда обнаружите, что спустились всё-таки не туда, едва ли сможете заново подняться и пойти в нужную сторону. На это сил уже нет.

Вот такие дела.

Но не обязательно именно развёрнутая лыжня их сбила. Могла просто метель лишить ориентации, могли по компасу при подъёме не свериться, ошибиться вследствие магнитной аномалии или просто забыть посмотреть  на компас перед движением назад, так как были уверены, что дорогу назад определили точно. В горах иногда горизонт определяется ошибочно, им казалось, что они шли по наибольшей крутизне, так что и пошли спускаться  по наибольшей крутизне, или наоборот по наименьшей шли и спускаться стали по наименьшей, а впечатление оказалось обманчивым.