Верный

Луна висела над зимней степью огромным, холодным диском, заливая мертвенно-бледным светом бескрайние пастбища.
     Около отары, положив тяжелую, массивную голову на передние лапы, лежал Верный — огромный белоснежный алабай с суровым взглядом и шрамом на левом ухе. Он не спал. Его чуткие уши, уловили еле слышимый шорох  который принес ночной ветерок. А через пару минут овцы внезапно начали беспокойно сбиваться в одну кучу
В воздухе отчетливо пахнуло диким, голодным зверем.


Алабай медленно, без единого звука поднялся. Его мощный торс, покрытый густой шерстью, напрягся как пружина. Из темноты, на границе лунного света, появились три силуэта. Волки. В этот тяжелый зимний месяц они осмелели и пришли к жилью.


Обычно волки избегают волкодавов, но их было трое, а он один. Они шли слаженно: крупный, седой вожак шел по центру, двое помоложе и половчее обходили с флангов, пытаясь отвлечь пса и прорваться к отаре.
Алабай никогда не лает попусту. Его лай — это предупреждение, но сейчас предупреждать было поздно. Время действовать.
  Верный глухо, утробно зарычал. Этот рык шел, казалось, из самой земли. Он сделал шаг вперед, закрывая собой перепуганных овец.
Первым бросился левый волк. Он попытался зайти со спины, но Верный, несмотря на свои шестьдесят килограммов веса, развернулся с молниеносной быстротой. Удар мощной грудью сбил хищника с ног. Прежде чем волк успел сообразить, в чем дело, челюсти алабая сомкнулись на его загривке. Хрустнули кости, и первый нападавший с визгом покатился по снегу, выбыв из строя.


Но двое других времени не теряли. Вожак прыгнул вцепившись в горло Верному, а третий волк схватил его за заднюю лапу.
Началась яростная, кровавая круговерть. Заклятые враги катались по окровавленному снегу. Вожак пытался достать артерию, но густая шерсть алабая и плотная кожа на шее, защищенная массивным ошейником, спасали от смертельных укусов. Верный хрипел, из его пасти шел пар, но он не отступал ни на сантиметр.
Сжав всю свою вековую ярость и пастуший инстинкт в один узел, он рванулся вперед, сбрасывая с себя вожака. Перенеся вес тела, он наотмашь ударил лапой третьего волка, заставив того разжать хватку на раненой ноге. Секундная передышка. Верный тяжело дышал, его белая шерсть местами окрасилась кровью, но взгляд оставался твердым и непоколебимым. Он стоял на смерть. За ним была его отара, его дом, его долг.


Вожак стаи поднялся. Он был опытным бойцом, и в глазах этого огромного белого пса он увидел то, чего не ожидал — абсолютное отсутствие страха и готовность умереть, но победить. Волкодав сделал шаг навстречу, припав к земле и обнажив окровавленные клыки.
 Хищник дрогнул. Старый волк понял, что цена этой добычи — его собственная жизнь. Он издал короткий, хриплый вой, призывая уцелевшего приспешника к отступлению. Хромая и оглядываясь, два серых силуэта растворились в ночной мгле, оставив на снегу своего поверженного товарища.


Утреннее солнце застало Верного на том же месте. Он сидел, тяжело дыша, на невысоком кургане, охраняя покой отары. Снег вокруг был истоптан и залит кровью.
  Когда прибежал запыхавшийся пастух, вооруженный ружьем, он застыл в изумлении. Овцы были целы. А навстречу ему, прихрамывая, но гордо подняв голову, шел Верный. Он тихо заскулил и ткнулся носом в ладонь хозяина. Он выполнил свою работу. Его имя снова себя оправдало.