Мачехи

В этот день Степан Ильич оказался очень нужным семье. Жена его лежала в больнице «на профилактике», у дочери на работе аврал и ее вызвали с удалёнки в офис, а зять накануне укатил в командировку. Пришлась старому архивариусу Степану Ильичу кормить внучку завтраком и взять с сотой на работу. Внучка Алина закончила первый класс и сейчас у неё были каникулы.  Степан Ильич поправил очки и посмотрел на внучку, которая с недоумением листала потрёпанный томик сказок братьев Гримм.
– Дедушка, – спросила Алина, – почему здесь все мачехи – ведьмы, завистницы или просто чудовища? А где же злые отчимы? Неужели мужчины всегда добрые, а женщины нет?
Степан Ильич отложил авторучку, вздохнул и посмотрел в окно, где за стеклом кружилась метель.
– Видишь ли, внучка, сказки – это не просто выдумки. Это зашифрованный опыт поколений, попытка объяснить то, что происходит в глубине человеческой души. Ты спрашиваешь про мачех. Давай подумаем, что такое материнство.
Он помолчал, подбирая слова понятные Алине.
– Природа устроила так, что женщина носит ребёнка под сердцем. Она чувствует его каждой клеткой, она связана с ним невидимой пуповиной, которая не рвётся даже после рождения. Это инстинкт, древний, как сама земля: защитить своё потомство, выкормить своих детёнышей, отдать жизнь за своего ребёнка. Это биологическая программа, заложенная в нас миллионы лет назад.
– Но ведь мачеха тоже женщина, – возразила девочка.
– Именно, – кивнул дедушка.  – Но, когда женщина приходит в дом к мужчине, у которого уже есть дети, она сталкивается с парадоксом. Её инстинкт «настроен» на её собственных детей. А чужой ребёнок… для её подсознания он – «чужак». Он занимает место, поглощает ресурсы, отнимет внимание её мужчины, которые, как ей кажется, должны принадлежать её будущим или нынешним детям. В сказках это гиперболизировано.  Мачеха хочет извести падчерицу, чтобы её родная дочь получила всё наследство. Это метафора борьбы за выживание своего потомства.
– А отчимы? – не унималась внучка. – Разве они не бывают злыми?
– Бывают, конечно, – согласился Степан Ильич. –  Но в народном сознании зло отчима воспринимается иначе. Мужчина по своей природе добытчик и защитник, но его связь с ребёнком строится не на биологии, а на воспитании и ответственности за ребёнка. Если отчим жесток, это воспринимается как обычная человеческая подлость, как тирания сильного над слабым. Это не «сказочный» архетип. Он подошёл к полке и достал другую книгу.
– Понимаешь, сказка – это зеркало. В образе злой мачехи народная мудрость запечатлела страх перед тем, что женщина, не связанная кровными узами с ребёнком, может оказаться равнодушной или даже опасной. Это предупреждение о том, как трудно бывает преодолеть биологический эгоизм. Материнский инстинкт – великая сила, но он избирателен. Он светит ярко, как солнце, но только на тех, кто «свой». А всё, что за пределами этого круга, порою остаётся в тени.
Девочка задумалась, глядя на картинку, где мачеха с холодным лицом запирает дверь перед падчерицей.
– Значит, сказки – это не про то, что женщины злые, а про то, как сложно любить чужого ребёнка, как своего?
– Ты умничка, Алина.   Именно так, – улыбнулся Степан Ильич. – Сказка честна. Она говорит о том, что любовь к чужому ребёнку – это не инстинкт. Это подвиг. Это сознательный выбор, который даётся далеко не каждому. И те, кто совершает этот подвиг, в сказках становятся не мачехами, а добрыми феями-крёстными. Но таких историй всегда меньше, потому что подвиг – это всегда исключение из правил, а не правило.
Время подходило к 18:00. Дедушка закрыл книгу, и в комнате стало тихо. В этой тишине было больше правды, чем во всех томах документов, стоявших на полках и несущих правду о разных событиях прошлых десятилетий и веков.