Как Ксения Собчак танцует с Кремлём

«Свобода слова по-зимбабвийски», или Как Ксения Собчак танцует с Кремлём
Репортаж с внеочередного съезда партии «Справедливое Зимбабве»

Москва, 9 июля 2026 года. Сегодня на съезде партии «Справедливое Зимбабве» товарищ Мбунгва поднял вопрос, который волнует всех, но обсуждать его принято только шёпотом: «Куда уходит свобода слова в России и при чём тут Ксения Собчак?»

— Братья и сёстры! — начал Мбунгва, поправляя на голове воображаемую корону из колючей проволоки. — Сегодня мы поговорим о том, как в нашей стране эволюционировала свобода слова. Она прошла путь от «гласности» до «ответственности». А теперь, похоже, мы пришли к новому этапу: «Свобода слова — это когда ты можешь говорить всё, что скажут».

В зале раздались смешки. Кто-то крикнул: «А Собчак?»

Глава 1. От «гласности» к «послушанию»
Товарищ Мбунгва напомнил делегатам, как начиналась свобода слова в России:

— В конце 80-х она была как первая любовь: яркая, запретная и абсолютно безответственная. В 1990 году приняли закон, отменивший цензуру. Газеты росли как грибы, журналисты писали, что хотели. Но хаос быстро надоел. Власть решила: «Свобода — это хорошо, но порядок — лучше».

К 2000-м годам государство вернуло телевидение под свой контроль, а в 2019 году приняло закон о «фейк-ньюс», который окончательно превратил свободу слова в «социальную ответственность» . Теперь журналисты не просто пишут — они отвечают за то, что пишут. И отвечают так, что желание писать правду пропадает само собой.

Глава 2. Собчак: оппозиционерка или «свой человек»?
— А теперь о нашей любимой Ксении Собчак, — продолжил Мбунгва. — Она — идеальный пример новой эволюции. Она начинала как оппозиционерка. Участвовала в выборах, критиковала власть. А теперь, как утверждают утёкшие в сеть документы, она работает в тесном контакте с Администрацией президента и правительством, курирующими медиаполитику .

Профессор Нгугу (он сегодня без очков, потому что они сломались на прошлом танце) пояснил:

— Это не предательство. Это — адаптация. Свобода слова эволюционирует: в 90-е она была хаосом, в нулевые — приватизированной олигархами, а теперь — это контролируемый диалог. Собчак — живой пример того, как можно быть «своей» в системе, сохраняя видимость независимости.

В опубликованных материалах, в частности, говорится, что по указанию Кремля её медиа не освещали тему дефицита бензина и сообщений о насильственной мобилизации в Пензенской области . Это и есть новая свобода слова: ты можешь говорить, что хочешь, но если Кремль скажет «нет», ты молчишь.

Глава 3. Уроки Зимбабве
— Мы, партия «Справедливое Зимбабве», — заключил Мбунгва, — не осуждаем Собчак. Мы её понимаем. В мире, где свобода слова — это товар, который можно продать, купить или обменять на лояльность, каждый выбирает свою стратегию выживания. Она выбрала эту. И, надо сказать, у неё неплохо получается.

Он поднял руку, призывая к тишине:

— Но мы напоминаем: свобода слова не должна быть похожа на танец на граблях. Она должна быть похожа на наш танец — честный, немного неуклюжий, но настоящий. Даже если зрителей всего 80 человек в сутки.

Резолюция съезда
Съезд принял резолюцию:

Признать, что эволюция свободы слова в России завершилась: из права она превратилась в услугу.

Считать Ксению Собчак примером «нового медиа-менеджмента», который успешно работает в рамках существующих правил.

Не осуждать, но и не одобрять. Просто наблюдать.

Итог
В России свобода слова прошла путь от «гласности» до «ответственности», а затем — до «контролируемого диалога». Ксения Собчак — не предатель, не жертва и не герой. Она — зеркало эпохи, которая требует от журналистов не столько говорить правду, сколько знать, когда молчать.

Как сказал товарищ Мбунгва в финале:

«Мы не будем судить Собчак. Мы будем танцевать. Потому что только в танце можно говорить правду — даже если тебя не слышат.»

Специальный корреспондент «Зимбабвийской правды» зафиксировал это выступление и отправился практиковать танцы в ближайший подвал. Свобода слова — это когда ты можешь танцевать, даже если за тобой наблюдают.