Утро дьявола

.    Он проснулся не от будильника — в аду нет времени, но есть привычка. Вечность вырабатывает ритуалы, как наждак — зеркальную гладкость.

.    Первое: разлепить глаза. Веки шуршат, как крылья летучей мыши, под ними — песок. Не тот, что в пустыне, а тот, что остаётся от сгоревших молитв.

.    Второе: встать с постели. Ложе выложено костями, но не человеческими — слишком хрупки. Использованы рёбра павших ангелов: они не ломаются, только скрипят, будто жалуются.

.    Он идёт босиком по полу из обсидиана. Ступни не чувствуют холода — только тяжесть. За окнами его спальни, вырубленной в ядре планеты, бушует серный прилив. Утро здесь встречают не петухи — крики грешников на десятый километр вверх, но он уже не слышит. Привык. Как привыкают к запаху гари за тысячелетие.

.    Остановившись перед зеркалом, дьявол изучает себя. Кожа пепельная, в морщинах — каждая из них подписана чьим-то договором. Рога выцвели, потускнели; пора бы натереть воском, но лень. Глаза — два вертикальных шрама, в которых ещё теплится что-то, похожее на зрачки.

.    Он разминает шею: позвонки щёлкают, как затворы расстрельных автоматов.

.    Потом — завтрак. Чёрный кофе без сахара (сладость для слабаков) и печенье, испечённое из разочарований. Откусывает уголок, жуёт без аппетита.

.    В углу комнаты на стуле сидит Его Скука. Она не человек, не тварь, не мыслеформа — просто тяжесть, которая приходит каждое утро и таращится, пока он пьёт кофе. Дьявол кивает ей. Скука кивает в ответ.

.    Пора на работу. Он накидывает плащ — тот самый, из теней неоплаченных долгов, — и выходит в коридор. За дверью — гул. Миллиарды голосов. Мольбы, проклятия, молитвы, которые никто не услышит.

.    Он вздыхает.

.    Сегодня, как и вчера, как и завтра — ничего нового. Только правь адом, только слушай исповеди тех, кто опоздал каяться, только ставь штампы «получено» на душах, которые больше никуда не пойдут.

.    И в этой вечной рутине дьявол вдруг ловит себя на странной мысли, от которой даже его холодное сердце даёт крошечный сбой.

.    «А что, если Бога тоже нет по утрам?»

.    Он усмехается. Выбрасывает эту мысль, как окурок в серную лужу.И идёт работать.