Мемуары палача. Джейн Грей

12 февраля 1554 года

Тауэр-Хилл, Королевство Англия

Из всех знаменитых жертв Тюдоров, Джейн Грей была единственной невиновной и де-юре, и де-факто. Томас Кранмер был сожжён как еретик (коим он и был); меня и Томаса Кромвеля казнили (его по-настоящему) за попытку захвата власти; Катя Говард участвовала в заговоре с целью отравления короля… а Джейн Грей была просто пешкой – ей даже отречься от престола не позволили бы.

Но обо всём по порядку. Дата и место рождения Джейн точно не известны. Известен только год рождения – 1537-й. Через несколько дней после смерти Генриха VIII Томас Сеймур предложил Грею отдать 10-летнюю дочь на воспитание в его дом.

Воспитание детей в семьях равных или старших по общественному положению было тогда в порядке вещей: ребёнок приобретал связи и опыт светской жизни, воспитатели — возможность выгодно устроить собственные матримониальные планы, а в случае смерти родителей — долю в их наследстве; родители же брали с воспитателей деньги в счёт этой доли.

Неслыханным было предложение передать дочь в дом холостяка: в январе 1547 года неженатый Сеймур лишь домогался руки вдовствующей королевы Катерины Парр. Грей решительно отказался, и тогда Сеймур раскрыл свой план выдать Джейн Грей за Эдуарда VI и посулил Грею кредит в две тысячи фунтов. Видимо, уже тогда Джейн Грей сочли удобным инструментом в английской политике.

Подумав неделю, Грей уступил, и Джейн на полтора года переехала в дом Сеймура и Парр. Скандал с ухаживанием Сеймура за другой своей воспитанницей, четырнадцатилетней Елизаветой, на отношения Греев с Сеймуром не повлиял.

Генри Грей попытался вернуть дочь лишь в сентябре 1548 года, после смерти Катерины Парр, но Сеймур сумел оставить девочку при себе: контроль над ней был важнейшим политическим активом. Сама Джейн, судя по сохранившейся переписке, предпочитала свободный режим дома Сеймура жёстким правилам отцовского дома. Что логично.

В январе 1549 года Тайный совет арестовал Томаса Сеймура по обвинению в подготовке государственного переворота (20 марта 1549 года на Тауэр-Хилл он был обезглавлен).

Генри Грей, ближайший союзник падшего адмирала, после пяти допросов купил свободу обещанием выдать дочь за сына регента Эдуарда Сеймура. Летом был арестован и Эдуард Сеймур (22 января 1552 года он лишился головы на том же месте), а Генри Грей удачно присоединился к партии нового регента Джона Дадли и получил доходные должности при дворе.

Джейн была представлена ко двору, неоднократно участвовала в дворцовых церемониях, но большую часть времени проводила в отцовских поместьях. Джейн и её сёстры принадлежали к первому поколению англичан, с младенчества воспитывавшихся в духе Реформации.

Вся её жизнь прошла в среде реформаторов; вероятно, в частной жизни она вообще никогда не соприкасалась с традиционным католичеством. Генри Грей не только поощрял учёных-реформаторов, но и лично пропагандировал протестантскую доктрину с трибуны Палаты лордов.

Третьим после отца и Катерины Парр духовным авторитетом, со слов самой Джейн, был радикальный реформатор из Страсбурга Мартин Буцер, в 1549—1551 годах проповедовавший в Кембридже. Именно он внушил девушке отвращение к католическому пониманию Святого Причастия и Святых Даров.

Джейн была полиглотом: к четырнадцати годам Джейн в совершенстве владела латынью и умела писать по-древнегречески. Французскому, итальянскому и древнееврейскому языку её учили приглашённые эмигранты-протестанты.

Обширный корпус писем юной Джейн, в основном написанных в заключении, свидетельствует о превосходном знании Писания и апокрифов: подобно средневековым авторам, она писала языком библейских цитат — по памяти, не сверяясь с первоисточником.

Только в одном абзаце письма к Томасу Гардингу (80 слов) зашифровано девять цитат из Ветхого и Нового завета. Письмо это наполнено шаблонными конструкциями: анафорой, пролепсисом, риторическими вопросами; его шестичастная структура строго следует канону риторики (в этом плане мне до неё как до Луны). Вероятно, Джейн столь тщательно формулировала свои послания в расчёте на их публикацию, что и произошло после её казни.

В феврале 1553 года король Эдуард слёг от болезни, которая оказалась смертельной. В апреле, когда возможность выздоровления Эдуарда ещё не ставилась под сомнение, Генри Грей и регент Джон Дадли при посредничестве Элизабет Парр заключили соглашение о помолвке Джейн Грей с младшим сыном регента Гилфордом. Мнения самой Джейн никто не спрашивал (обычное дело).

Состоявшаяся на Троицу 21 мая двойная свадьба удивила французского и итальянских послов неслыханной роскошью и демонстративным отсутствием в списке приглашённых имперских послов.

Брак Джейн Грей и Гилфорда Дадли был частью плана Джона Дадли по захвату власти в стране. Регент, панически боявшийся прихода к власти католички Марии, выдал сына за протестантку Джейн Грей и убедил смертельно больного короля отрешить от престолонаследия Марию и Елизавету и назначить наследницей Джейн.

Затем Дадли уговорами и угрозами принудил Тайный совет и верховных судей одобрить изменение законного порядка престолонаследия, но не рискнул публично огласить эти изменения (ибо они были сомнительной законности).

Король Эдуард VI скончался 6 июля 1553 года. Роберт Дадли, посланный отцом арестовать Марию, опоздал: опальная принцесса, заблаговременно бежав из загородной резиденции, уже скакала в свои поместья в Норфолке.

8 июля Мария, находясь вне досягаемости семьи Дадли, запустила заранее спланированный механизм вооружённого мятежа (с чутьём у неё было зер гут). В Лондоне же продолжалось междуцарствие: прежде чем представлять народу королеву Джейн, надо было убедить её принять корону.

Из письма Джейн Марии, написанного в заключении в Тауэре и дошедшего до нас в итальянских переводах, известно, что 9 июля дочь Джона Дадли Мэри Сидни привезла в Челси приказ Тайного Совета.

Джейн следовало немедленно отправиться в Сайон-хаус — пригородный дворец казнённого Эдуарда Сеймура, чтобы «принять то, что было назначено королём». Когда лодка с женщинами добралась по Темзе до места назначения, недостроенный дворец был пуст.

Лишь некоторое время спустя туда пожаловали Джон Дадли и высшие сановники государства. Джон Дадли сообщил Джейн, что король умер и что по его воле Джейн должна принять корону.

После того как Джейн благоразумно отказалась, Дадли подключил к переговорам «только что приехавших» Фрэнсис Грей, Джейн Дадли и Анну Парр, а после второго отказа — Генри Грея и Гилфорда Дадли. В конце концов именно под давлением родителей и мужа Джейн дала согласие… и, тем самым, подписала себе смертный приговор.

10 июля Тайный совет публично провозгласил Джейн королевой. Джейн с мужем и родителями торжественно отправилась на барке в Тауэр, где уже были устроены королевские апартаменты. Однако пока они плыли вниз по течению, Совет получил первый ультиматум Марии. Угроза ускорила действия партии Дадли: к концу дня Совет наконец составил и сдал в печать прокламации от имени Джейн.

Количество таких воззваний, собственноручно подписанных Джейн за девять дней, якобы свидетельствует о том, что она осознанно приняла верховную власть и отнюдь не пыталась устраниться от неё… что не соответствует действительности от слова совсем. Ибо она только подписывала воззвания, написанные «большими дядями» от её имени.

В отличие от Марии, воздерживавшейся от религиозных лозунгов, Джейн обращалась к народу с открыто протестантской позиции и обвиняла соперницу в желании привести страну под контроль папства. Права оказалась Мария – и ширнармассы, и элиты оказались религиозно индифферентны.

Народ Лондона безразлично молчал, народ Восточной Англии собирался под знаменем Марии. Два дня спустя произошёл первый острый конфликт Джейн с семьёй Дадли. Лорд-казначей Уильям Паулет, доставивший в Тауэр корону, неосторожно сказал, что надо срочно сделать и вторую, для Гилфорда.

Джейн, не собиравшаяся делить трон с мужем, воспротивилась, что вызвало яростное сопротивление клана Дадли. Отношение Джейн к Гилфорду бесповоротно изменилось: она поняла, что муж с самого начала был посвящён в планы своего отца, в которых Джейн отводилась роль пешки.

Герберт и Фицалан сумели погасить скандал, но это не изменило сути: Джейн, изолированная от мира в Тауэре и не имевшая рычагов реальной власти, по-прежнему оставалась заложницей Джона Дадли и его подельников.

К 12 июля положение Джейн и семьи Дадли стало критическим. Джон Дадли, до того не считавший Марию реальной угрозой, начал лихорадочную вербовку наёмников для военной операции; в родном Брэдгейте сосредотачивались отряды дяди Джейн Джорджа Медли.

Дадли, бесспорно, был наиболее компетентным военачальником своего времени и в этом качестве пользовался полной поддержкой Джейн. 14 июля он ушёл в поход; в тот же день взбунтовался посланный к берегам Норфолка флот. По мнению современников, именно с известия об этом начался распад партии Дадли.

Аристократы, присягнувшие Джейн, один за другим перешли на сторону Марии и в Восточной Англии, и в тылу Дадли — в долине Темзы. По мере того, как новости поступали в Лондон, Тайный совет становился всё менее решителен в поддержке королевы. 17 июля, подозревая советников в готовящейся измене, Джейн взяла под личный контроль стражу Тауэра, а на следующий день объявила набор собственного войска.

Командовать им должны были «наши верные и любимые кузены» Генри Фицалан и Уильям Герберт, графы Арундел и Пембрук: им предстояло собрать наличные силы, расквартированные на границе с Уэльсом и ударить c запада по мятежникам в долине Темзы.

Джейн ещё не знала, что в тот же день Дадли отказался от боя с мятежниками и отступил к Кембриджу и что именно «любимые кузены» тайно готовили в Лондоне переворот в пользу Марии.

19 июля Герберт, заручившись поддержкой Тайного Совета и лондонского самоуправления, провозгласил Марию королевой. Лондонцы переворот приветствовали, ни один из бывших сторонников Джейн не поддержал. Понимая соотношение сил, Генри Грей приказал страже Тауэра сложить оружие; стражники, в свою очередь, принудили его присягнуть Марии.

Именно отцу и довелось сообщить дочери о том, что она низложена. После того как он спешно уехал к Герберту вымаливать прощение, стражники получили приказ арестовать Джейн, Гилфорда Дадли, его мать и всех их спутников.

Не покидая Тауэра, теперь уже бывшая королева стала пленницей (случается). Джон Дадли, получив известие о перевороте, прекратил сопротивление и сдался на милость победителей.

Почему мятеж (а это был именно мятеж) Марии увенчался успехом? В первую очередь, потому что и элиты, и ширнармассы сочли именно Марию законной наследницей престола.

Что было логично: Мария дочь великого короля – а Джейн Грей… это, собственно, кто? Никто – ибо по понятиям (точнее, по традициям… что одно и то же), решение короля назначить её наследницей престола был чистой воды волюнтаризмом и потому не имело никакой силы в глазах элит и ширнармасс.

К этому нужно добавить, мягко говоря, непопулярность семейства Дадли и более спокойное отношение к зрелой традиционной католичке Марии Тюдор, чем к юной радикальной лютеранке (даже не англиканке) Джейн-не-пойми-кто.

В первые недели правления гнев Марии был направлен исключительно на семью Дадли и лишь во вторую очередь — на Джейн и лондонских чиновников, не столько за попытку захвата власти, сколько за оскорбительные прокламации о её «незаконнорождённости».

Преследовать Греев она не собиралась: Генри Грей, препровождённый в Тауэр 27 июля, через три дня купил прощение за двадцать тысяч фунтов, а в ноябре Мария простила ему и этот долг.

Мария была готова помиловать и Джейн, но в дело вмешались послы Карла V Ян Схейве и Симон Ренар, требовавшие крови. Под их влиянием королева оставила Джейн под стражей и 12 августа подписала акт обвинения в государственной измене, что в то время означало неизбежный смертный приговор.

Приводить его в исполнение Мария не собиралась и активно искала способы помиловать и освободить Джейн, которые устроили бы и имперских послов, и английское общество, в котором преобладало мнение о невиновности Джейн (что было правдой – она была заложницей) и о милосердии Марии.

Что тоже было правдой; из всех участников конфликта 1553 года были казнены только Джон Дадли, Джон Гейтс и Томас Палмер; большинство их сторонников, к недовольству Ренара, отделались имущественными санкциями. К концу августа в Тауэре осталась лишь горстка узников.

Режим содержания Джейн в Тауэре был относительно мягким. Она комфортно жила в доме коменданта, рядом с ней были слуги, родители, она вела переписку, принимала гостей с воли и свободно беседовала с ними о религии и политике, однако прогулки ей были запрещены до середины декабря.

Евангелист-радикал Роуленд Ли, посетивший Тауэр 29 августа 1553 года, писал, что Джейн была уверена в скором помиловании. Она презирала Дадли за переход в католичество, не скрывала враждебного отношения к начавшейся контрреформации и собиралась препятствовать реставрации латинского обряда, даже если бы это могло стоить ей жизни. Юная горячая кровь, однако…

Суд над Джейн, Гилфордом, его братьями Амброузом и Генри и архиепископом-реформатором Кранмером состоялся 13 ноября под председательством убеждённого католика Ричарда Моргана.

Осуждение Джейн и братьев Дадли стало юридической формальностью (все они уже были лишены гражданских и политических прав и не отрицали своей вины); главной целью процесса была расправа над Кранмером.

Все обвиняемые, как и ожидалось, были приговорены к смерти: мужчины к повешению, потрошению и четвертованию, Джейн — к сожжению заживо или обезглавливанию, на усмотрение королевы.

Процесс Джейн Грей совпал во времени с началом политического кризиса, который завершился восстанием Уайетта и гибелью Джейн и её отца. В середине ноября 1553 года политическое равновесие государства пошатнулось из-за спора о замужестве королевы: Мария склонялась к браку с испанцем Филиппом, общество с этим выбором не соглашалось.

Петиции аристократов и членов палаты общин Мария отвергла, одновременно усиливая давление на протестантов. В декабре в среде парламентариев-протестантов сложился заговор.

По планам мятежников, восстание должно было быть поднято на Пасху 1554 года в четырёх графствах; возмущение в Лестершире взялся возглавить Генри Грей. Действия Ренара и епископа Гардинера, подозревавших о заговоре, спровоцировали мятежников на преждевременное выступление.

Генри Грей бежал в Ковентри для вербовки мятежных отрядов, но и народ, и знакомые феодалы отказали ему в поддержке. 2 февраля он был арестован прячущимся, со слов Ренара, в дупле огромного дуба близ Эстли-Холл.

Действия Томаса Уайетта-младшего были более удачными: разгромив 29 января правительственный отряд, он кружным путём привёл своё войско к стенам лондонского Сити. Там 7 февраля его отряды были рассеяны правительственными войсками под началом Уильяма Герберта.

В боевых действиях в Кенте и Лондоне погибли от 60 до 70 человек с обеих сторон. Около ста человек были казнены, в том числе Уайетт, Генри Грей и не участвовавшие в заговоре Джейн Грей и её муж Гилфорд Дадли. Большинство участников восстания были помилованы Марией.

Правительственные прокламации, составленные Тайным Советом во время восстания, утверждали, что целью восставших было возведение на трон Гилфорда Дадли и Джейн Грей. Возможно вполне, но мне лично представляется более вероятной целью возведение на престол Елизаветы.

Тем не менее, Мария решила, что лучше перебдеть, чем недобдеть; что нет человека – и нет проблемы… и не стала миловать проигравшую соперницу. Казнь была назначена на 9 февраля 1554 года, но посланный исповедовать Джейн проповедник Джон Фекенхем выпросил три дня отсрочки, рассчитывая вернуть Джейн в католичество (он явно не понимал, с кем и с чем имеет дело).

Джейн, уже простившаяся со всем земным, покоряться отказалась. 12 февраля первым на Тауэр-Хилл сложил голову Гилфорд, затем, во внутреннем дворике, умерла его дочь Джейн.

Перед выводом на казнь она написала на страницах молитвенника своё последнее письмо — посвящение коменданту Тауэра, заканчивавшееся словами: «как сказал Проповедник, время рождаться, и время умирать, и день смерти лучше дня рождения. Ваш друг, знает Бог, Джейн Дадли».

В предсмертной речи к немногочисленным свидетелям она признала обвинение, но отказалась признать вину. В последние минуты она потеряла ориентацию и не смогла самостоятельно найти плаху. Никто из присутствовавших на эшафоте не рискнул приблизиться, и к плахе её привёл случайный человек из толпы.

Казнь сделала Джейн первой протестантской мученицей Англии…  что было наглым враньём. Ибо, во-первых, она сама себе это привезла – ибо могла упереться и отказаться стать королевой… точнее, пешкой в политической игре.

Во-вторых, никакая религия тут и не ночевала – чистая политика; причём претензии Джейн на трон по понятиям были совершенно необоснованными (по понятиям, законной королевой была Мария, а Джейн ни при каких раскладах не имела никакого права на английский престол).

Хотя ни де-факто, ни де-юре она государственной измены не совершала… ибо не совершает же измену меч в руках изменника… или топор.