Доброе слово хорошо, но с кулаком оно лучше

Весной 1954 года мы купили домик на улице Коммуна у лесника, уехавшего на Украину по прозвищу Яшка Рябой. Отец взял ссуду  пять тысяч рублей и у нас появился свой дом. В тот год уехало на Донбасс несколько семей с этой улицы. Было какое-то переселение народов- с другой улицы семьи переселялись в Калиниградскую область. Домик наш был небольшой, но состоял, как бы из двух помещений под одной крышей- старого и нового. Старое помеще-ние, вокруг которого построено новое, было через сенцы. Но было оно в таком состоянии, что пользоваться им для жилья было нельзя и отец нанял двух плотников, чтобы переделать его в жилое. А с плотниками нам не повезло. Они оказались плохими мастерами, провозились целое лето, использовали весь заготовленный для это-го лес, но ничего путного не сделали и использовался как кладовка. Пол там оставался земляным, а единственное, но широкое окно за-бито снаружи досками. Мы с братом на лето поставили там у окна широкую двуспальную кровать с досками вместо пружин, положи-ли на них перину и толстое ватное одеяло и уходили туда спать. В такой спальне всегда прохладно, но мы под ватным одеялом быст-ро согревались. А поздно вечером, когда родители запирали на ночь входные двери, чтобы невозможно было выйти, и все ложи-лись спать, мы, не раздеваясь, забирались под ватное одеяло, пока-зывая родителям, что мы здесь и уже засыпаем. И лежали в ожида-нии сигнала с улицы. Через какое-то время в доски окна сначала слегка постукивали, потом одна широкая доска, которая держалась на одном верхнем гвозде, поворачивалась в сторону и в ней появ-лялась Вовкина голова. Вовка Протасов лучший друг, его дом не-далеко от нас, через два дома. Шёпотом он сообщал: «Все, свет потух»?».  Мы вскакивали, через эту щель вылезали на улицу и быстро удалялись от дома.  Теперь можно гулять до утра, родители уверены, что мы спим. А ночь светлая, полная луна светит каким-то зеленоватым светом так, что видно все до конца улицы в обе сторо-ны. От домов и садовых деревьев на дорогу падает тень. Даже яб-локи в саду видны среди листьев, они отсвечивают лунным светом. Возле кладовой играет гармошка, и слышно, как ее заливистые ак-корды добавляют звонкие голоса девушек, пляшущих свою «бары-ню» с припевками.   
     Только однажды, отбежав на сотню метров, мы услышали за спиной громкий голос матери: «Владик! Сережа!». Нас засекли, но возвращаться сразу очень рискованно, мать в таком настроении могла переборщить в своем гневе. Утром после сна она будет доб-рее, поругает в очередной раз и этим ограничится. А для нас это дело привычное.
       В этом же году в школе поменялся директор. Вместо Никиты Петровича Шилина, человека скорее всего случайного в этой про-фессии, бывшего партизанского политрука из дальнего района об-ласти нам прислали энергичного, строгого работника обкома пар-тии - Курбакова Николая Трофимовича. В юности он партизанил, был секретарем комсомольской организации в партизанском отря-де соседнего района. Был ранен и награжден орденом Красной Звезды. Как партийный работник, он в одежде придерживался мо-ды руководителей тех лет, которые подражая вождю, носили чер-ный китель и галифе. Некоторые доукомплектовывали это такой же фуражкой военного образца с матерчатым козырьком. На кителе Курбакова всегда был его орден Красной Звезды. Его боялись все, и ученики, и учителя. Он не кричал, не шумел, но взгляд у него был тяжелый, пронзительный. Его супруга Полина Ивановна, препода-вала русский язык и литературу. Женщина красивая, очень деловая и строгая, она  до этого работала в Облоно и в сельской школе чув-ствовала себя, конечно, выше остальных.  У директора в двухэтаж-ном здании был кабинет рядом с учительской, куда вызывались «на ковер» не только ученики. Сам директор преподавал историю и, как бывший комсомольский и партийный руководитель, на вещи и на людей смотрел с политической стороны. А после недавних полити-ческих репрессий каждый человек чувствовал себя не комфортно, если его рассматривали с подозрением в какой-то политической нелояльности. И он, как опытный функционер, использовал это в своих методах руководства людьми. Со школьниками он поступал проще- хулиганистому, неподдающемуся воспитанию ученику, он мог объяснить правила поведения более простым и доходчивым для подростка способом. Мой друг одноклассник Вася Чихарев, парнишка умный, но очень хулиганистый, донимал учителей своим излишне свободным поведением на уроках. И тогда Курбаков вы-звал его к себе. Беседа продолжалась недолго. В учительской было слышно, как директор что-то говорит Васе на повышенных тонах, а в ответ доносится бормотание Васи. И вдруг загремели стулья, из кабинета выбежал Вася весь красный и растрепанный. Как потом рассказывал мне сам Вася, директор с самого начала стал с ним разговаривать грубо, угрожать пятнадцатью сутками, что Вася посчитал недопустимым для директора, и стал возражать.  Тогда Курбаков неожиданно врезал Васе кулаком так, что тот отлетел к стенке, проехал спиной по ряду стульев, и оказался на полу. Вско-чил, выбежал из школы и сразу в больницу. Чтобы засвидетель-ствовать рукоприкладство директора, побои. Врач осмотрел его припухшую скулу, ссадины на руках, записал что-то в тетрадку, но справку не дал, пообещав выписать ее позже. Вася распалился еще больше, сказал, что поедет в район и там возьмет эту справку, и ушел. Врач позвонил директору, рассказал, что Чихарев требует справку о побоях, собирается ехать в райцентр. Директор хоть и чувствовал себя недосягаемым для местных властей, ведь он из об-комовских, но понимал, что это не тот случай, где можно игнориро-вать. Дело могло принять серьезный оборот. Если Чихарев получит справку и даст ей ход, у директора могут быть серьезные неприят-ности и здесь его самоуверенность может оказаться излишней. И тогда он оперативно поехал на Троицко- Никольский поселок, где жил Вася и его дядя, и обратился к Васиному дяде. Тот работал дорожным мастером, был человек умный, рассудительный, пользо-вался всеобщим уважением односельчан. Описал ему сложившую-ся ситуацию со своей стороны, тот все понял и объяснил Васе, что не стоит ему затевать канитель с непредсказуемым финалом, не заниматься сбором справок, а лучше пережить ситуацию без экс-цессов, заканчивать школу. И убедил Васю, после чего тот, будучи парнем умным, все понял, успокоился и изменил свое поведение так, что стал примерным учеником, активистом, участником школьной самодеятельности, но остался, как и был,  философом, любителем логических рассуждений, за что его любила наша стро-гая классная, Александра Сергеевна.