Жил-был я. Кн. 3 Искупление Гл. 4

          Низовой ветер сердито шуршал в густых зарослях вереска, раскачивал «свечи» можжевельника. Кружась разлетались последние листья с пожухлых прибрежных ив.
          - Но, я не хочу уходить. Это правда. Отец!
          - Она права, тебе пора. - Отец скрежетнул зубами. - Надо, сынок, надо.
          Это «надо» звучало, как приказ.
……………………….
          - Что ж тебе виднее.
          Мы, молча, подошли к берегу. Вечерело. Низкие белесо – серые облака, стали темными, то тут, то там подсвеченные уходящим светилом.
Внезапно стало тихо и покойно.
Я положил руку на борт лодки, посмотрел на гладь озера. Оно успокоилось, стало безмятежным. Редкая рябь задумчиво чертила по воде незатейливые узоры.
Мертвая тишина.
           Отец коснулся моего плеча. Я оглянулся. Отец был бледен, казалось, он постарел. 
          - Пора, - почти беззвучно, прошептали его губы.
           Я, словно в полусне, прошел в лодку. Сел. Отец греб, молча, сосредоточенно, над переносицей собрались морщины. Я знал своего Отца – ему было тяжело.
          - Я помогу тебе
          - Не стоит, - отверг он мою помощь.
          - Может у тебя болит рука?
          - У меня. Ничего. Не болит, - тем же спокойным тоном, раздельно произнес Отец.
         Он становился чужим.
                …………………………
         Безветренно. Как будто озеро и остров находились под каким-то прозрачным звуконепроницаемым колпаком.
         Я видел, как по небу, очень низко, цепляясь за верхушку леса, неслись разлохмаченные тучи. Я съёжился, ожидая холодного шквалистого удара. Но он пролетел где-то в небе, надо мной, не трогая, ни нас, ни лодки, ни воды, лишь задев и потревожив, кроны дальних деревьев.
         Здесь было безмятежно, только мерный скрип весел, да плеск потревоженной воды. И было в этом что-то томительное и грозящее. Душное и умиротворенно - безжизненное.
                ……………………………
           А вот и берег. Нос лодки, с шипением, протянулся по песку. Лодка встала. Мы сошли на сушу.
          - Пойдешь вон до той ели, - Отец указал на уже знакомую мне елку. – Потом направо, а там, через пустошь, тебя поведет тропинка.
          - Хорошо, Отец, - ответил я, будто вот сейчас схожу, а уж, завтра, завтра, обязательно вернусь.
          Он посмотрел мне в глаза:
          - Ну что ж. Давай прощаться.
          - Не торопись.
         Он в ответ, медленно, мотая головой по сторонам: «Время, дружок. Пора».
         Отец взял меня за плечи и прямо в лицо сказал: «Будь сильным. Не отступай перед преградами, живи честно, но будь осмотрительным.
         Ты меня спрашивал – в чем залог всех моих успехов, почему мне многое удавалось. Отвечу – Надо Быть Человеком.
         Верь в себя. Живи в согласии с собой. Не изменяй ни себе, ни своим принципам. Запомни мерило-совесть. Зная твою совесть я тебя спокоен.
         Помни - в любой ситуации стакан на половину полон, а не пуст, - улыбнулся он. -
         И еще, будь счастливым. Первая ступень счастья - верная семья и свой исправный Дом, а дальше - у каждого своего счастья.
         А теперь иди. Иди.
         Мы обнялись, как не обнимались до этого никогда. Крепко, сильно, молча. Эти объятья сказали о многом и лучше любых слов.
        Первым разжал свои руки Отец.
        Я не отпускал: «Папа! Прости. Прости за все обиды. Явные и неявные!»
Он поднял руку и провел ладонью по моим волосам: «Ты ни в чем не виноват».
        Отец поджал тонкие губы, опустил глаза, тяжело вздохнул, потом резко поднял голову, посмотрел в меня. Будто просветленный: «Ты тоже меня прости. За то, что когда-то не понял тебя, где-то не захотел понимать. Где-то упустил. За то, что многому не научил. Прости за то, что рано ушел. Прости меня, улым».
      - Отец, - я опять потянулся к нему. Я хотел крикнуть: «Папа, я не хочу, не хочу оставлять тебя здесь!»
       Но Отец отстранился, отошел в сторону, отвернулся, проведя тыльной стороной ладони по глазам. Потом резко повернулся:
       - Да пойми ты меня! Не могу я! Не могу сделать и шага отсюда.  Пойми ты! У меня нет сил! Я не дойду, даже, вон, до той елки. Пойми, Сын!
       - У-у проклятая, - я сжал кулаки и, подняв руки, потряс ими в сторону острова. Отец, испугано, прикрыл меня своим телом.
       – Что? Что я могу сделать? Что?! – не унимался я.
       - Ни-че-го. Иди. Здорово темнеет, - ветер трепал его истонченные седые волосы, морщины углубились. От упругих порывов ветра листва ближних деревья шумела, рвалась и разлеталась по берегу.
       - Чудо уже то, что мы встретились с тобой. Но чудес больше не будет. Прощай, - его голос таял, становился потусторонним. Казалось, что сила его тоже иссякала. - Поцелуй от меня… сестренку, мать. Он задумался: «Может, успеешь».
        Я не придал значения его последней фразе.
        - Никому не рассказывай где я. Не говори обо мне. Не поверят. Хотя. Хотя я здесь долго не задержусь. Мне тоже пора. Теперь уже скоро....
        - Что «скоро», Отец? – заволновался я.
        Его силуэт становился расплывчатым. Как будто ветер стирал его фигуру с пейзажа.
        Он протянул мне бледную, но еще крепкую руку. Мы сжали ладони, посмотрели друг другу в глаза.
        - Ступай, - был приказ. - Я еще постою здесь.
         Хоть я и крепко держал его руку, она выскользнула, как будто истекла из моей ладони. Я отступил шага на два, махнул рукой и, медленно, стал подниматься вверх. Через несколько шагов я оглянулся. Неизвестно откуда наплывшие, языки тумана закрыли от меня берег лесного озера.
         Я не видел, но ясно услышал скрип уключины. До предела напрягая зрение, мне, все-таки, удалось, выхватить из туманной дымки смутное пятно. Или мне это привиделось?
         Озеро затянуло пеленой. Будто отсекло от мира все то, что было до сих пор озером. Через мгновение растаяли и звуки.
         Я присел на плоский камень. Надо мной шуршала черная усеченная ель.

         Конечно, иначе и быть не могло, это был мой Отец. Мой Отец, который умер в далеком 1982 году. Сгорев дотла, от страшной боли, которая, цепко, держала его до самого конца, впившись с тело раскаленными клещами.
                ------------------------------------------------
         Под елкой меня сморило, не замечая того, я уснул. Во сне я опять ясно увидел гладь озера и на ней лодку Отца. В ней было два силуэта.
        Изображение приблизилось, стало четким. У меня перехватило дыхание! Я различил - в лодке сидели Отец и Мать. Они были молоды! Они улыбались друг другу!
         - Теперь нас никто не разлучит.
         - Никогда.
         - Идем со мной, дай руку. Не бойся.
         - С тобой я ничего не боюсь.
         - Я видел нашего сына.
         - Я знаю. Он мне рассказывал.
         - Я ждал тебя.
         - Я скучала без тебя.
         - Теперь мы вместе
         - Навсегда.
        И третий голос, чужой, добавил: - Да будет так.
        Я вздрогнул. Оглянулся на озеро. На его месте – обрамленное глухой стеной леса, заросшее камышом болото. И больше ничего. Сон или явь? 
        Но знаю одно, пока я плутал по жизни, в след за Отцом ушла и Мать. Мир вам. И покой, дорогие мои.
        Как быстро всё прошло.

                Конец 3 книги.