Иззаметочное. 24 декабря. Рассвет

На улице – несмело зимнится декабрём южный рассвет. Я выхожу из корпуса на завтрак и тут же по привычке ёжусь в своей серой барашковой шубке. Восемь утра – я в условно-зимнем Крыму. В густоте тьмы рядом шумит море. А прохладный ветер балуется, цепляясь за гладкие верхушки волн, и несёт мне от них приветы – пропитанные морской солью и запахом водорослей. Замираю, напитываясь.

Утро несмело, но верно, вступает в свои права – светлеет. Рассвет галантным, обходительным гостем входит, оглядывая свои владения. Замечаю, что его появление задевает глубоко лежащие струны моей души. Он словно открытие – нежное откровение рождающегося дня, поистине чудо – чудо появления света на свет.

Лёгкое волнение, дребезжание серости на горизонте – я подглядываю, любуясь.
Шагая по дороге к столовой, я слышу, как под ногами кристалликами задорно хрустит иней. Ему осталось недолго – первые лучи, весело отразившись, ласково сотрут его до следующей ночи.

Уже сидя за столом, в мерном шуме накладываемой еды, отодвигаемых стульев, вялого разговора вокруг я смотрю на сороку. Она вычерчивается силуэтом на фоне пепельной серости рассветного неба. В похрустывающей тишине, она балансирует хвостом на сухой ветке за окном – вверх, вниз, вверх, вниз.

Я пью кисель: субстанция рассвета, замешанная в стакане. Сорока: вверх вниз, я: глоток за глотком. Последняя густая капля медленно сползает по языку внутрь. Вместе с ней, словно из моего нутра первым пронзает день иссиня-прозрачный тонкий луч. Сорока, словно испугавшись, тут же вспархивает, унося на своём хвосте меня, запечатанную в магию рассвета.