Мерцание глава 3

Роман по мотивам рассказов медиумов о загробной жизни.

Глава 3

Мы не заметили у них оружия, но это еще не значит, что его не было, поэтому не рискнули сопротивляться их напору. Слова Прошки о том, что мы умерли, прошли сквозь нас, не напугав и не озадачив. Просто появилась какая-то ясность, он этим будто объяснил все происходящее вокруг.
По дороге в город мы узнали, что Прошкиного товарища в кожаном плаще зовут Мишка. Жизни обоих унесла Гражданская война, на которой они вообще были врагами. Так Мишка работал на крахмальном заводе, где увлекся марксизмом, а Прошка был пастухом, а потом - ярым левым эсэром. Подружились они уже здесь, после смерти.
- А наш командир – вообще анархист из махновцев, - пояснил по дороге Прошка.
- Бывший буденовец из «красных»! – добавил Мишка, как будто это имело хоть какое-то значение.
- А как же бескозырка? – резонно заметил Максим. – Я думал, ты матрос.
Мишка засмеялся и поспешил объяснить в свойственной ему экспрессивной манере:
- Я выиграл ее в карты у матроса, который был вообще в драбадан! Мог просто забрать, он бы и не заметил, и меня бы не вспомнил!
Ну и нравы были тогда! Странно, почему мы встретили этих двоих? Если мы умерли, то где ангелы или демоны, туннель, воспоминания о жизни? В конце концов, где наши родственники? Словно прочитав мои мысли, Максим спросил:
- Если мы умерли, почему мы не встретили других умерших? Почему нас не встретили родные? Почему мы встретили вас?!
- Вас же к парому забросило! – выпалил Мишка, не внеся этим никакой ясности.
- Здесь несколько переправ, - подхватил его товарищ. – Все, в основном, у Лиловой горы к нам приходят. Туда и встречающие стекаются, там и условия хорошие, и идти ближе, чем отсюда. А на пароме была старая переправа. Сюда время от времени люди еще приходят, поэтому мы по очереди дежурим на заброшенных переправах. На этот раз, вот, нам жребий выпал. Только вы переправились, нас и перекинуло к парому.
- А ваши родственники или к Лиловой горе пошли, или на другом плане живут, или вы слишком внезапно умерли, что они еще не в курсе, что вы уже пришли, - поддержал его конвоир Максима.
- Что значит «на другом плане»? – удивилась я странной фразе.
- Здесь три основных мира, - нехотя взялся он за объяснение. – Их еще сферами называют. Вот каждая сфера и делится на разные планы или уровни – то есть на миры поменьше. Души же разной степени развития бывают, поэтому и живут на разных планах. Ну, как классы! Если бы рабочие находились только среди рабочих, крестьяне – только среди крестьян, аристократы – среди аристократов. Понимаешь? Не хочет, поди, кто-то главный здесь классовой борьбы.
- А кто здесь главный? – задумавшись о Великом Демиурге, спросила я.
- Да какая классовая борьба?! – возмутился Прошка. – Власть советов здесь: собираются души высшего порядка, и решают, как мы тут жить будем. Ну их всех! Еще тут о власти мы думать будем!
- Ты говорил, что левый эсер, а сам анархист?! – возмутился Мишка.
В его выкрике не было злобы – только желание подколоть товарища. Он это понял, и лишь усмехнулся на это замечание.
Дорога, тем временем, с грунтовой сменилась… Не асфальтированной, а покрытой каким-то неизвестным плотным материалом, светлого оттенка. Он походил на срез щебня, но невероятно большого размера, которого хватило на то, чтобы застелить им весь путь без единого шва. Дикая природа тоже вскоре сменилась обычным городским пейзажем. Город казался местами знакомым, но в целом совершенно чужим. Архитектура была самой заурядной, как почти во всех городах России от мала до велика. Мы с Максимом, по-моему, более гармонично смотрелись в здесь, в отличие от наших спутников. Однако они точно знали, куда нас вести.
«Распределитель», как его назвал Прошка, оказался двухэтажным зданием из белого кирпича на тихой улочке. Напротив него стояли самые обычные «хрущевские» пятиэтажки, а чуть дальше – «сталинские» двухэтажки. Все такое обыденное!
Нас ввели в приемное помещение через простую деревянную дверь с густым слоем краски. Зато внутри все резко контрастировало со скучным пейзажем и заурядным экстерьером здания. Мало того, что пространство казалось гораздо большим, чем могло бы вместиться в такую скромную постройку. Его можно было бы назвать «Жемчужным дворцом», если бы не вид снаружи. Белые, золотые, розовые и голубые оттенки переплетались, переливались один в другой и окутывали всё пространство: стены, пол, мебель и… Потолка не было. Стены устремлялись ввысь так далеко, что, казалось, соединяются в высоте в одну золотую точку.
Товарищи-революционеры попросили нас сесть на мягкий диван с золотыми подлокотниками, которые украшала причудливая филигрань. Сами же они подошли к офисной стойке и подозвали к себе миловидную блондинку в коротком белом платьице. Их разговор велся тихо, явно не для наших ушей, но по их реакциям я поняла, что возникла какая-то проблема. Не решив ее, девушка вышла из-за стойки и вместе с мужчинами подошла к нам. Она придвинула стул и села напротив нас, а Мишка и Прошка остались стоять.
- Щеглов Максим Леонидович? – спросила она, глядя в блокнот на золотом планшете.
- Да, это я, - робко промямлил он.
- Да, на вас есть разнарядка, - задумчиво произнесла она. – Только почему она отправила вас сюда? Вам бы надо выше. Но им там виднее. Разберутся. А вы откуда? – обратилась она ко мне.
Я не знала, что ей ответить. Рассказать про луг и паром? К счастью, меня спас Максим:
- Мы одновременно сюда пришли, - сказал он.
- Вы не волнуйтесь, такое иногда бывает. Все наладится, это не ваша ошибка. Просто заполните анкету.
Блондинка протянула мне золотой планшет с листком бумаги и ручку. Анкета оказалась самой простой: полное имя, дата и место рождения, возраст на момент заполнения. Привычная бюрократическая процедура меня успокоила. Показалось, что теперь-то точно ничего страшного не произойдет. Заполнив анкету, я передала ее девушке.
- Отлично! – резюмировала она, взглянув на результат. – Ульяна Игоревна, я сейчас забронирую вам номер в гостинице на имя вашего куратора, а для Максима Леонидовича уже есть жилье.
Вернувшись за стойку, она передала Прошке другой золотой планшет. Этот предмет был уже похож на электронное устройство, и я невольно вспомнила фразу Владимира Семеновича Высоцкого: «Козе - баян, попу - гармонь, икону - папуасу…».
- Вам нравится Высоцкий? – оживленно спросила девушка, обратившись ко мне. – Я обожаю его! А он как раз на этом плане! Вы даже встретиться сможете! Он очень интересный мужчина!
- Люська! Я ж заревную! – шутя, одернул ее Прошка.
- Прохор Игнатьевич, вы навсегда в моем сердце! А Михаил Ефимович – в сердце Анюты! Правда? – так же шутливо ответила она и кивнула такой же симпатичной шатенке, сидящей рядом с ней.
- Вот проводите новичков по местам, мы аж захлебнемся от чувства любви к вам! – поддержала ее Анюта.
- Пошли, болезные, - хмуро позвал Мишка, которого явно угнетала атмосфера этого места, а любовь красивой Ани совершенно не прельщала.