Мерцание глава 4

Роман по мотивам рассказов медиумов о загробной жизни.

Глава 4

Жилье Максима находилась ближе, чем гостиница. Его новый дом оказался в обычной двухподъездной панельной девятиэтажке. Неужели это и есть Загробный мир? Может быть мы в аду? Почему все такое… никакое? А еще мы не видели транспорта. Да и прохожих на улицах, можно сказать, не было. Порой где-нибудь вдалеке мелькала какая-нибудь человеческая фигура или компания людей. Та краткость, на которую они попадали в мое поле зрения, не позволяла их рассмотреть.
Дверь подъезда была деревянной, без замка. Революционеры уверенно повели нас на второй этаж. Только здесь Прошка остановился и сверился с планшетом, который все время нес в руках.
- Да, это здесь, - резюмировал он, подойдя к одной из двух, находящихся на площадке друг напротив друга, дверей.
Он уверенно открыл ее, и мы прошли в небольшой тамбур, какой часто устраивают жильцы, чтобы отделить свои две квартиры от общей площадки. Только здесь мы услышали неприятный грохот. Как будто кто-то бил чем-то металлическим по бетону. Звук озадачил нас четверых. Судя по удивлению революционеров, это не было чем-то обыденным. Мы застыли, прислушиваясь. Менее чем через минуту грохот повторился. Потом снова и еще раз, и еще. Кажется, Мишка догадался об источнике звука. Он вдруг хлопнул ладонью себя по лбу и с возгласом:
- Чешуйка! – забежал в квартиру справа от нас.
- Чешуйка, - повторил Прошка, облегченно выдохнув. – Он вообще не злой, просто с чудинкой. Ты его не обижай!
Фоном к его последней фразе звучала ругань двух мужчин из квартиры, куда ломанулся Мишка. Так же грохот, как будто уронили что-то крупное и металлическое. Вот из-за двери послышался топот сапог и шлепанье босых ног.
- Зачем он тебе вообще?! – отчетливо прозвучал Мишкин голос уже рядом с дверью. – Ты стирать что ли собрался?!
Наш революционный товарищ вышел к нам, держа в руках погнутый эмалированный таз. Я обратила внимание на его лицо. В нем не было прежней уверенности, наоборот, он был растерян. Произошедшее в квартире его одновременно и пугало, и смешило. Мишка ненадолго застыл со своей ношей в руках, не зная, что сказать. В это самое время к нам из квартиры высунулась взъерошенная голова довольно симпатичного парня. Да, его русые волосы торчали во все стороны, напряженный взгляд больших серых глаз и поджатые тонкие губы наводили на мысль о безумии, но был какой-то обаятельный трагизм в его правильных чертах лица.
- Чешуйка, это твой сосед, - нарочито спокойным и добрым голосом сказал Прошка. – Его Максимом зовут. Подружитесь?
Чешуйка нахмурил брови, посмотрел на Максима и снова расслабил мышцы лба.
- А где она? – торопливо спросил он. – Где баба Валя?
- Ушла баба Валя новую жизнь жить, - ответил Мишка.
- В Лиссабоне? Я ей про Лиссабон рассказывал. Ей всегда нравилось, что я рассказываю, - в той же торопливой манере предположил он.
- Да хоть на Луне! Это ж ее дело. Ты мне лучше объясни, зачем ты на таз с табуретки прыгал? – наконец, отставив ношу в сторону, поинтересовался революционер.
- Отдай! – потребовал Чешуйка.
- Нет. Пока не расскажешь, зачем прыгал, не отдам! Или вообще, вон, Максиму подарю, - пошутил Мишка.
Сосед шутки не оценил и одарил моего спутника настолько злым взглядом, что последний поспешил оправдаться:
- Не нужен мне таз!
Выражение лица Чешуйки говорило, что Максиму он не поверил. Возможно, поэтому он решил объяснить причину своих действий:
- Он погнулся. Я выправлял.
- Таким образом? Ты охренел?! – не выдержал Прошка. – На кой тебе вообще таз? Я все твоей сестре расскажу! Если она опять не согласится отправить тебя на восстановление - я это сделаю сам! Где такое видано?! Взрослый мужик себя Чешуйкой называет и на таз прыгает! Самому-то не стыдно?!
- Тихо, тихо! – осек его товарищ. – Чешуйке просто нравилось так прыгать. Он больше не будет! Правда? Я ему даже таз верну.
- Не буду, - промямлил парень, а Мишка сдержал обещание и вернул душевнобольному его игрушку.
- Вот, молодец! – продолжил революционер. – А теперь иди к себе, нам надо твоего соседа заселить.
Чешуйка покорно скрылся за дверь своей квартиры, не забыв утащить за собой таз.
- М-да… Такой, вот, у тебя сосед, Максим, - выдохнул Мишка. – Ты с ним не спорь ни о чем и не зли его. Он вообще неглупый парень, но больной. Когда болеет душа, болезнь со смертью может и не пройти.
Квартира Максима оказалась уютной, двухкомнатной, типовой. Обстановка не давала повода предположить, что здесь раньше жила какая-то бабушка. Ситуацию пояснил Прошка:
- Здесь все так, как ты представлял при жизни. Может, конечно, не все идеально, но мы же на низком плане находимся. Лучшего ты не заслужил пока. В любом случае куратор все лучше объяснит.
- Прохор, - обратился к нему Максим, - а мне обязательно жить рядом с таким соседом?
- Слушай, тут же условия нормальные, а Чешуйка тоже не так плох, как кажется. У тебя в справке написано, что ты кого-то убил. Поэтому и… - он нервно вздохнул и добавил, - такой сосед.
- Кого я убил?
Максим выглядел испуганным и озадаченным. Он явно не ожидал такого обвинения.
- Я никого не убивал! Зачем меня с психом селить?! – закричал парень.
- Вот, куратор придет, и ты ей все расскажешь! – уверенно заявил Прошка, пока его приятель изучал квартиру. – Я и сам бы рад его на восстановление отправить, но он не хочет, она не хочет. А мне как тут быть?
- Максим, потерпи! – поддержал товарища Мишка, заглянувший в зал из коридора. – Сейчас тебя сон срубит, а проспишься – и куратор придет. Мы в ближайшее время тоже тут будем, если что, поможем, чем сможем.
- Я не усну! Тут даже замков нет! Как я буду спать, когда этот псих рядом?! Я не убивал никого! Что хотите делайте, я тут не останусь! Где этот ваш куратор?! Я ей все выскажу! Вы можете дать мне нормальное жилье?!
Прошка тяжело вздохнул. Похоже, он очень сочувствовал Максиму, но помочь ничем не мог. Он ненадолго задумался и предложил решение:
- Пошли с нами. Мы с Мишкой в той же гостинице остановились. Поспишь у меня в комнате, а там и куратор придет.
- Эх, добрый самаритянин! – донеслось из коридора с осуждением.
Мишка был недоволен. Он похоже больше ценил правила и законы, установленные в обществе. Если кто-то решил поселить Максима здесь – значит оспаривать это решение они не имеют права.
Происходящее меня пугало. Я не знаю, как я сама бы реагировала, если бы меня поселили рядом с сумасшедшим. С другой стороны, меня еще больше пугало, что я и представить не могла, какая гостиница меня ждет.