Главная роль

Маленькое пламя свечи дрожало на ветру. В комнате, рассаженные на полу кругом, сидели школьники — более дюжины. Казалось, их объединяло нечто важное, как будто они участвовали в заранее спланированном ритуале.

 — Мне больше всего понравился День Нептуна! — звонко отозвался мальчик в шортах цвета хаки. — Я промок до нитки, но это был суперский день. Всех капралов «подстрелил»!

 Он передал свечу следующему — по часовой стрелке. Тот сразу подхватил:

 — А я запомнил больше всего День самоуправления. Когда мы были вместо вожатых, а они — вместо нас. И можно было самому ставить музыку на диджейском пульте!

 — И самим распорядок дня придумывать, — подключилась девочка из тени, — помните, как вставали на полчаса позже?

 — Тшш! Говорит тот, у кого свеча, — строго напомнил мальчишка, сидящий во главе круга.

 — Тшш! — передразнила его девчонка, скорчив забавную гримасу.

 — А… моя очередь, — замялся следующий. Свеча оказалась у него в руках. — Мне… мне понравился театральный день.

 Он говорил почти шёпотом. Казалось, ему неловко признаваться — ведь он мальчик, а ему понравился театр. Да и выдумать «по-мужски» крутую замену он не успел.

 — Ну ты, Петь, даёшь! — подмигнул сосед и легонько хлопнул его по плечу.

 — Тшшш! — не унимался «главный». — Здесь каждый может говорить честно. Иначе зачем всё это?

 — Верно! — поддержала девочка из угла. — Мы ведь завтра разъедемся по домам и, может, больше никогда не встретимся.

 Сосед Пети с другой стороны оттолкнул руку насмешника и кивнул Пете: «Продолжай».

 — Спасибо, — выдохнул Петя. Голос его дрогнул. — Знаете… мои родители тоже так говорят: “Театр — не мужское дело”. А я так хочу быть актёром.

 — А мне ты тогда больше всех понравился! — откликнулась одна из девочек. — У тебя же главная роль была! Самого Емелю играл!

 — Я вообще театр не люблю, но с тобой я даже не заснул! — признался один из парней.

 — Серьёзно?.. — Петя едва сдерживал слёзы. От поддержки друзей сжималось в груди.

 — Конечно! — отозвался ведущий круга. — Я вот тоже танцевать давно хочу. А отец упёрся: только бокс.

 — А я уже терпеть не могу эти платья и кукол, — подхватила девочка. — Я бы лучше на форсаже порулила!

 — Кто вообще решил, что есть «девчачье» и «мальчишеское»? — подал голос сосед Пети. — Давайте просто делать то, что нам самим нравится. И наплевать, что там думают эти «взрослые»!

 Молчание. Пламя свечки дрожало, будто схватывая каждое дыхание в этой комнате.

 И вдруг, с края круга, негромко заговорил один из вожатых — тот, что обычно был строг и немногословен:

 — А знаете… вы правы. Взрослые тоже часто боятся. Нас в своё время никто не спрашивал, кем мы хотим быть. Мы просто шли по накатанной. И иногда до сих пор не уверены — там ли мы, где хотим.

 Он взглянул на Петю.

 — А вы — смелее нас. Потому что уже знаете, что хотите. И не боитесь признаться в этом вслух. Это не слабость. Это сила. Делать «не как все» — это всегда чуть страшно. Но только так и рождается что-то настоящее.

 Он взял свечку, посмотрел на её огонёк и добавил:

 — Так что лепите себя сами. Из чего хотите. Хоть из актерства, хоть из машин, хоть из кукол. Только честно. Только по-настоящему. А мы… постараемся не мешать.

 Свечка снова пошла по кругу. Но теперь — она была будто светлее. Теплее. И не потому что стало меньше страхов. А потому что кто-то разрешил им быть.

 Кто-то из детей тихо прошептал:

 — Значит, можно?

 — Можно, — улыбнулся вожатый. — Даже нужно.

 И в ту минуту казалось, что лето ещё долго не закончится.

July 25.25