Обыкновенное чудо...

 
В тот день было самое обыкновенное летнее утро, но только не для хозяйки квартиры на седьмом этаже.  За окном  жил привычный мир: старое дерево во дворе, помнившее десятки таких же погожих дней, голуби у скамейки, мальчишки с мячом на спортплощадке и гул машин за углом.

А внутри неё спал ещё не родившийся ребёнок. Маленькое семимесячное сердце, которое она никогда не видела, но уже знала лучше всех на свете. Иногда малыш толкался, словно хотел сказать: «Мама, я здесь». И она, пересиливая подступавшую к горлу  тоску тихо отвечала: «Я знаю».

Никто не думает о падении, пока крепко стоит на ногах. Никто не размышляет о том, насколько тонка граница между «сейчас» и «никогда». Но у физики нет плохих намерений и нет сострадания — она просто существует. И она, как человек всё для себя решивший, об этом знала. Мозг отправил мышцам команду и центр тяжести сместился.

Когда мир потерял точку опоры, первой пришла не мысль, а ощущение: странное, невозможное. Небо обнаружилось там, где только что был потолок. Окно осталось где-то наверху, а земля вдруг стала слишком близкой.
В кровь хлынул адреналин и включился древний механизм спасения, созданный задолго до того, как люди научились строить многоэтажки и запираться в них наедине со своими мыслями. Природа никогда не обещала человеку спасение, но всегда давала ему шанс. Падение длилось всего несколько секунд. Но именно про такое потом пишут: «Оно вместило в себя целую вечность».

Когда люди бросились к ней, они были готовы увидеть самое худшее. Но очень быстро услышали удивлённый, растерянный голос:
— Ого... Как это я?..

В больничной палате она повторит это ещё много раз. Докторам, бледной от ужаса родне: «Просто мыла окно. Потянулась к верхнему углу и голова закружилась...».

Физик объяснил бы её спасение амортизацией и распределением площади, рассказав бы про скорость, кинетическую энергию и сопротивление воздуха. Врач вспомнил бы закон Паскаля и заговорил об эластичности тканей, гидродинамической защите плода и удивительных ресурсах человеческого тела. А модный психолог наверняка добавил бы: «Она просто не успела испугаться».

И только старое дерево, которое росло во дворе, ничего не объясняло. Весной оно распускало новые листья, осенью покорно сбрасывало старые. И ждало своего единственного дня. Дня, когда первая ветка примет удар, затем вторая, третья... Отдавая собственную силу и забирая чужую, фатальную скорость. Дерево не остановило падение, но совершило нечто более удивительное: оно превратило мгновение гибели в длинный путь обратно к жизни.

В больнице врачи не верили снимкам и анализам: только ушибы и синяки. Они перепроверяли всё снова и снова. Но женщина была жива. И её ребёнок — тоже. Она слушала стук двух сердец и впервые за последнее время чувствовала, как внутри неё, рождается жадное упрямое желание жить дальше.

Через несколько месяцев она возьмёт младенца на руки. Он никогда не узнает, сколько всего случилось до его первого вдоха. А если и узнает, то ни за что не поверит.

Он просто будет жить, смеяться и бегать по тому самому двору, где однажды обычный день, обычное дерево и обычные законы природы сложились в обыкновенное чудо.