Летучий Голландец

   Все знают историю корабля-призрака, неутомимого скитальца.
Знают о вечной неприкаянности, свисте ураганов, изношенном корпусе и мачтах, изодранных снастях и гнилой воде в трюме. Знают о недостойной, беспутной команде, о скрежете кабестана, который с трудом удерживал цепь со ржавым якорем, пока в грязной таверне бушевали пьяные моряки, пререкавшиеся с портовыми потаскушками.
   Я расскажу вам подлинную историю Летучего Голландца.
   Он не знал, что она его уже не ждёт.
Ветры гнали его по всем широтам, течения цеплялись за его киль, люди прятались при виде обветшалых парусов и шептали: "Проклятый". А он шёл всё дальше и дальше в компании океанского странника - чёрного альбатроса, потому что там, за горизонтом должны были появиться в лёгком тумане её высокие, стройные мачты.
   Он помнил их последнюю встречу в тропической гавани, когда их корпуса соприкасались в такт волнам. Докеры перегружали колониальный товар, и солнечные лучи падали на её крутые свежесмоленые бока. Это была лучшая каравелла верфи. Её звали "Королевой". Среди людского многоголосия он услышал её обнадёживающий шёпот. Она поклялась его помнить.
   Миновали столетия.
Ушёл в небытие его друг, альбатрос. Человеческая бессовестность пропитала трюм стоном невольников, мешки с серебром согнули его борта. Алчные люди сменяли друг друга на его палубе, кричали, пили и умирали от жажды, но он их почти не слышал. Он слушал только ветер: не принесёт ли он запах её смолистого дерева, тихого скрипа её мачт? И однажды он не выдержал! В порту Незваного Мыса разорвал якорную цепь и ушёл в океан без экипажа.
   В тот день он пробивался сквозь шторм у Заповедных Островов.
Волны разбивались о рифы, и в одном из просветов он увидел что-то, от чего его рёбра - шпангоуты болезненно сжались. Там, среди кораллов, на краю бездны, покоились обломки. Каравелла! Знакомый изгиб боков, обрывки такелажа. Кораллы обвивали её сломленные мачты, и рыбы проплывали сквозь корпус. Он не остановился. 
   Потому что если бы это произошло, ему пришлось бы перестать искать и признать ещё одну горькую потерю. Он узнал её обломки каким-то древним, деревянным чутьём. Для него правда была бы концом, а вера в любовь - бесконечным поиском. Он выбрал  бесконечность. Он утвердился в слепой верности. Ибо любовь не спрашивает, есть ли  в призраках смысл? Любовь ищет своё отражение.
   А бесконечно искать призрачное отражение - это всё, что у него осталось!