Верные книги детства Остров сокровищ

1. В наше время, известное своей жестокостью, хочется написать о чём-то светлом, которое если и было давным-давно, то хотя бы не прошло безследно. На моём столе лежит простенькая, без изысков, книжка в твердом переплете, увидевшая свет в 1958 году в Тульском книжном издательстве: Р.Л.Стивенсон «Остров сокровищ».
Она написана в 1883году. Пару слов о самом писателе, уважение к которому у меня безмерно. Под впечатлением стихов Уитмена, Робеет Льюис написал: «Будем по мере сил учить народ радости…». Светлый был человек. Не случайно обрел вечный покой на солнечном Самоа.
В России роман впервые был опубликован в 1886 году. Московские читатели познакомились с ним в приложении к журналу «Вокруг света». А в 1935 году завершил свой труд Николай Корнеевич Чуковский – именно его перевод оказался наиболее близким по духу роману Стивенсона. «Дудеть в одну дуду» - это народная мудрость по такому случаю.
Возвращаюсь в детство: примечательно, что в памяти не запечатлелись образы персонажей книги – об этом я скажу ниже. Но вот их реплики запомнились и употребляются мною и тогда, и ныне. Итак:
- «Дело сделано! – сказал слепой». В роли нищего старика, взявшего вручить черную метку штурману Билли Бонсу, выступил слепой Пью. Суть в том, что его поступок тянет на роль совершенной бессмыслицы: через считанные страницы не останется на свете ни слепца, ни Билли Бонса, а вожделенная карта попадет в руки совсем иных персонажей;
- «Мертвые не кусаются»! – это одна любимых реплик Билли Бонса. Сопровождается замечанием: «Теперь он сам мертв и может проверить свою поговорку»;
-  «Ладно, ладно, капитан! – сказал повар, садясь на песок» - Джон «Окорок» Сильвер таким образом пытается договориться с капитаном Смоллетом;
- «Джентльмены, кто из вас хочет иметь дело со мной?» - проревел Джон Сильвер. Как мы видим, разговор с «джентльменами удачи» проходил уже в совсем иной тональности;
- «Копайте, копайте, ребята, - сказал Сильвер с холодной насмешкой. – Авось выкопаете два-три земляных ореха. Их так любят свиньи»;
- Шлюпки стояли на берегу возле устья какой-то речонки и в каждый сидел матрос. Один из них насвистывал «Лиллибуллеро» - это, в известной мере, общий фон происходящего после высадки на остров.
 Вот эти незамысловатые реплики вспоминались мне в различных жизненных ситуациях, отнюдь не драматических или, упаси Боже, экстремальных. А самую последнюю я и сейчас частенько бормочу при чтении разного рода опусов  братства конспирологов.
Про героев романа: есть среди них положительные (доктор Ливси), есть  глубоко отрицательные (канонир Израэль Хендс), есть наделенные яркой внешностью (Бен Ганн), а есть и совершенно незаметные (штурман Эрроу), есть слабые и сильные. Не знаю, замышлял ли так Стивенсон, но на первый план выбрался - прискакал на единственной ноге - Джон «Окорок» Сильвер, квартирмейстер на «Морже» у Флинта, кок на на «Испаньоле» и её же несостоявшийся капитан. Отпетый мошенник, которого Стивенсон так и не решился отправить на свидание к тем семидесяти пяти, которые не вернулись домой. С украденным напоследок мешочком, в котором уместилось триста или четыреста гиней, он с помощью Бена Ганна забрался в лодку и отбыл в неизвестном направлении. Джим Хокинс предположил, что со временем он отыщет свою чернокожую сожительницу, успокоится и заживет с нею в своё удовольствие. О бурной прошлой жизни ему время от времени будет напоминать Капитан Флинт, провозглашая хриплым голосом: «Пиастры! Пиастры! Пиастры!»   

 

2. Часто ли вы заглядываете в свои дачные библиотеки? Риторический вопрос, конечно!
Так вот, копаясь на книжных полках, я обнаружил скромную книжку Рональда Фредерика Делдерфилда «Приключения Бена Ганна», написанную им в 1956г. Автор – историк, прозаик и драматург. Что заставило его обратить внимание на беднягу, оставленного в одиночестве на «Острове сокровищ»? Простое обстоятельство: он лично прочел знаменитый роман Стивенсона своим детям и услышал от них массу вопросов, ответов на которые у него не было: «Я уже тридцать лет ломал себе голову и даже пытался – безуспешно – добиться ответа от друзей… Оставалось одно - ответить самому». Так  рождаются книги. Кто обеспечил поступление книги в мою дачную библиотечку – издательство CONCORDIA, Кишинёв, 1990г. Переводчик не указан, но – вы будете смеяться – печаталась книжка по публикации журнала «Вокруг света» в 1972г.
Повествование вновь доверено бывшему юнге «Испаньолы», к тому времени ставшим сквайром Джеймсом Хокинсом. Он записал приключения или злоключения со слов и позволения самого Бена Ганна, который видел в них «нечто вроде посмертной исповеди».
И тут присутствует нечто особенное: хотя этот «мемуар» озвучен отшельником «Острова сокровищ», два персонажа выходят на первый план: уже знакомый нам «Окорок» Джон Сильвер и судовой врач Ник Аллардайс. Видимо, судовые врачи занимают особое место у английских романистов.
Ник Аллардайс по сути и склонил Бена к вступлению в сообщество пиратов. Самого Аллардайса, любимца женской половины семейства приходского священника, безудержно тянуло в мир похождений и схваток, неважно в какой компании. Отчасти это продиктовано благими намерениями: он сочувствует каторжникам, которых перевозят на заокеанские плантации на королевских фрегатах в условиях, мало похожих на человеческие: «Если вы относитесь к человеку, как к злобному тупому животному, он скорее всего таким и останется и вцепится в вас едва вы зазеваетесь». Он был совершенно прав, но всё-таки переоценил себя: в последней схватке капитан Флинт одолел его и уложил тело в направлении спрятанных сокровищ. К овладению которыми и стремился сам Аллардайс. Бен Ганн считал его своим единственным другом.
Ярких реплик в книжке я не нашел. Зато сделал для себя маленькое открытие: оказывается, экипажи «джентльменов удачи» состояли не только из добровольцев - там были и контрактники!
Из обращения  Сильвера к освобожденным каторжникам: «Никто вас не неволит: ни я, ни Флинт, ни даже король Георг, которому теперь до вас уже не дотянуться. Можете подписать с нами контракт, будем делить добычу поровну». Речь Сильвера была принята с восторгом. Отчасти потому, что они еще не знали слов старой пиратской песни:
Все семьдесят пять не вернулись домой -
Они потонули в пучине морской!
Стивенсон помиловал троих, оставив их в одиночестве на злочастном острове Кидда. Правда, Делдерфилд помиловал одного из них: бывший пират Дик, из библии которого была вырезана черная метка для Сильвера, явился к Джеймсу Хокинсу спустя двадцать с лишним лет глубоким стариком, которому уже ничего не было нужно, лишь снисхождение.
Некогда, на вопрос Дика: «Какой же смысл быть пиратом?» Джон Сильвер дал четкий ответ: «Для дурака – никакого!» В наше время бы ответили: «Понял, не дурак!», но Дик не понял, ибо жил в совсем другие времена.
Очень интересно было бы взглянуть на подлинник контракта джентльмена удачи, если только это не фантазия самого Делдерфильда.
Кстати о выдумках: в обеих книгах очень мало женских образов: мать Джим Хокинса, сестра Ника Аллардайса – мисс Далси, чернокожая сожительница Джона «Окорока» Сильвера и, наконец, подруга Бена Ганна, которую выдумал я сам. Так получилось!


3. Вернуть в главные герои Бена Ганна пришлось мне самому. Случилось это в 2014г. на той же даче, в пасмурную погоду – в ясный день мне точно нашлась бы работа на участке. Дача, как известно, это не место для отдыха и сочинений. Другое дело сам Бен – полагаю, в одиночестве на острове у него было время подумать над своим поведением.

Бен Ган Мысли наедине
Я целый год на острове один.
Я сам себе и повар и кухарка.
В тени прохлада, на припеке жарко.
Расконопатит небо – льют дожди -
Я первый раз на острове один.

Дождь вместо слёз – всё за мои заслуги!
И проку нет в натруженных ногах.
Я здешних мест хозяин и слуга –
Мне слова не с кем молвить на досуге,
И не с кем передать привет подруге!

Под Рождество штормит в Испанском море
Блестит огнями где-то Тринидад
Любой земле моряк уставший рад
Но океан – попробуй с ним поспорить
Не выиграешь - нет шанса в этом споре!

Как всё тогда случилось, год назад?
Кончалась плаванья вторая половина
Всё опостылело – и ром, и солонина,
И тут попутный ветер ровно в зад -
В корму  - завеял точно год назад.

Сопел на вахте носом старый Пью
С трубой подзорной у слепого глаза
Туземный берег он почуял сразу
Табачной жвачкой произвел салют.
В каких краях ты нынче, дряхлый Пью?

Судьбу, как волны, не воротишь вспять
Где те, с кем прыгал в палубные люки,
Стянув ремнем просоленные брюки -
Чего они мне вспомнились опять?
В пучине семьдесят постарше; новых пять.

Ватаге не доживших до седин,
Однажды выпал жребий неудачи,
Морской воды отведали в придачу
Кто рыжий был, кто лысый, кто блондин…
Я ж третий год на острове один!