На острове Буяне 6

На острове Буяне
День шестой

Курица и лиса сидели на краю обрыва.
На душе было легко и свободно.
— Ты можешь на недолгое время закрыть глаза? Я хочу показать тебе ещё кое-что. Закрой и не открывай их ни в коем случае, пока я сама не попрошу тебя об этом.
— Хорошо, — согласился лис. — Только дай знать, когда я должен это сделать.
— Ты можешь закрыть их прямо сейчас:  закрой и сиди. Не волнуйся, не переживай ни о чём, не раздумывай — для чего тебе это. Просто сиди с закрытыми глазами и всё.

Шелестел небольшой ветерок. Лис чувствовал как воздух перебирает волоски на его ушах. Это было так хорошо и приятно, будто кто-то ласкает и почёсывает его между ушей. Он улыбался этому чувству. Лёгкое головокружение оно не пугало его какая-то лёгкость и восторг наполняли его до самых подушечек лап. Какое-то расслабление охватила тело. В момент он почувствовал, что летит. Летит, ничего для этого не делая. Он не разбегался, не отталкивался, не машет сейчас крыльями, не перебирает лапами. Как это происходит, ему было не совсем понятно, но сейчас это не казалось для него на важным. Ему хотелось насладиться полётом. Было очень приятно и весело. Странно, но он узнавал места, над которыми пролетал: вот он Калинов мост над рекой Смородина, по-прежнему волнами струится забудь-трава, вот он дом Харитона, вот она изгородь, где бился с дикими собаками — тут до сих пор примята и истоптана трава, надо же! Вот он — заснеженный перевал. Здравствуй, колодец, я тебя помню. Эгей, ты смотри, знакомая печка-мегалит, — как свежи и сытны твои лаваши...

За несколько мгновений он успел облететь весь остров Буян, совершенно не удивляясь тому, что узнает и те уголки, которых ещё не успел навестить за время пребывания: руины старого маяка на краю обрыва и грозящие беспечным судам, острые скальные выступы перед ним, тихая бухта, уходящий в море-океан мыс, песчаный природный пляж, искрящиеся озерца, перелески и ручейки по овражкам, отроги, хребты, каменный лес. Неправильной формы круг замыкался, маршрут заканчивался, но курица молчала — давала ему свободу, возможность насладиться полётом. Как это здорово!

Без труда узнал Алатырь камень, о котором слышал не раз, но никогда не видел прежде. Он чем-то напоминал трон и стоял в живописном месте: небольшая поляна в форме амфитеатра и скалистая ракушка с подмостком под ней. Ничего рукотворного, всё естественно и кем-то давно подмечено. Используется по каким-то своим назначениям не одно поколение: отшлифовано, отточено, утопично.

— Ты хорошо помнишь тот день, в который впервые осознал себя лисой?

Вопрос курицы не застал его врасплох. Пока он летал, явственно ощущал её присутствие. Она всегда находилась рядом, никак не обозначая свою близость. Удивительно то, что он не заметил момент приземления. Он не испытал страха при этом, хотя хорошо понимал, что это свершилось. Лис так и сидел не открывая глаз. Зачем? Ему и без того хорошо.
— О, да! Это был тот день, когда ты впервые позволила мне лакать воду. Помню, я поколени вошёл в пруд, утолял жажду, а когда остановился отдышаться,  увидел своё отражение.
— И тогда ты нашёл разницу между мной и собой и закрепил это в сознании своём. Утвердил представления о мире, основанном на различиях. На одну полку ты положил лис, на другую птиц, по прочим всё остальное. Всякая тварь живёт воображением. Образы и эталоны вырабатывают картину мира. Многие знания приносят печали и ограниченность. Мышление создаёт перегородку между индивидуумом и всей прелестью вселенной. Нужно потратить много времени, сил и труда, чтобы однажды найти выход из этой ловушки.

— У людей всё построено точно так же, — схема одна,— есть они и все остальные. Ты думаешь что одинок в своих заблуждениях? Каждый народ объявил себя избранным. И в каждом купе любой будет стремится занять верхнюю полку.

Когда-то — очень уже давно — один геолог нашёл эту пещеру и, когда он сидел в ней, изучая, обратил внимание на почву под ногами и сделал невероятное открытие. Так считают люди. А я скажу тебе, что он был избран. Ему дано было знание и умение читать книгу Вселенной. Это особый дар! В этой пещере к нему пришло понимание "Космический год." А породу под ногами люди — вторая ему — стали называть инфлювием. На тебе сейчас его планшет и ты понимаешь, о ком идёт речь. Вот Что влекло тебя сюда на самом деле. Теперь ты понимаешь, что пугающий тебя обряд инициации, ты должен пройти. Это твоё предназначение. Ты избран для этого не мной — так устроен мир.

Говорила только курица. Лис давно открыл глаза, не сходя с места оглядел окрестность. Понял, что вход в пещеру, о которой рассказала курица, там на сцене за троном, под этим гротом в виде створки морского гребешка. Он не помнил, чтобы когда-нибудь признавался в боязни обряда инициации, не помнил, чтобы они хоть раз поднимали эту тему, но безусловно проверял курицу. Она никогда ничего не говорит понапрасну. Инициация - это тогда когда прежний в тебе умирает. Но в тот же момент ты возрождаешься. Может быть потому сам обряд Лиса ничуть не пугал. Надо, так надо!

Но что за этим последует? Ведь к чему-то она готовит его. Для чего им этот разговор сейчас, после лёгкости полёта? Постой-ка, а был ли полёт? Как просто далось им это перемещение в центральную часть острова. Почему они не могли этого делать раньше? Зачем были все эти труды: эти лазанья по горам, преграды, преодоления.

— До всего нужно дойти, — ответила курица на не заданные вслух вопросы.
— Из ничего ничто не происходит — это сказал живший до нас философ. Ты явился сюда не случайно: я не имею в виду только остров Буян. Он звал тебя сюда, действительно, оно так и есть, ибо здесь центр мироздания — тебе назначено быть в это время.

Лис отчётливо видит всё то, что она сейчас рассказывает ему: как Господь, словно костяшки домино, с хрустом мешает материки. Как громоздятся, наползая друг на друга, тектонические плиты, образуя новые глубочайшие впадины и горы — все эти складки местности, предвестники вновь созданного ландшафта будущего. Как возникают пустоты между ними — новые пещеры. Смотрит на то, как окутывают планету льды, как плавятся те же льды и закипает вода, как иссушает землю огнём, выжигая скверну. И как тянется к солнцу молодая поросль после того, как Господь перемешает всё ещё раз.

— Так приходят на смену друг другу эры. Геолог прочёл это здесь. Он хорошо понимал, представлял себе, что протоэры сменила Эра динозавров, которую, в свою очередь, сменила наша Эра. Именно для этого он и ждал тебя тут, на этом месте, этом острове, в этой пещере — он хочет объяснить тебе всё это, ему надо чтобы ты это знал. Так, как тебе предопределено пережить грядущие катаклизмы, как когда-то пережила я. Присмотрись ко мне, где ты видишь вымерших динозавров? Селекция для живого — дело обусловленное: слабые вымирают сильные продолжаются. Бог создал монстров, но не нашёл, что это хорошо. И тогда Он убрал ненужное.

Гены цыплёнка, которого ты явишь миру, и понесёт новую жизнь в следующую Эру. Сегодня весь остров будет встречать Новый "Космический год" и тебе предстоит быть центром этого грандиозного события, этого незабываемого праздника, торжества. Так исполни свою миссию с достоинством. Я знаю, за что положила свою жизнь. И моя кровь на этом алтаре не была пролита напрасно. Я хочу гордиться тобой. Ведь ты не откажешь матери вправе гордится своим сыном? Ты сделаешь всё, как надо.

Опасения Лиса не были вызваны его эгоизмом. Остров был наполненным слухами и они доходили до него: Если разбить яйцо — остров исчезнет. Если ничего не трогать — всё останется как есть. Если добавить что-то в гнездо (нить, пуговицу, монету, один из предметов старухи, клок своих волос) — остров изменится. Об этом гудели везде. Всё вспоминали о жутких пророчествах древних писаний.

А курица настойчиво призывала разбить яйцо. Это как всё одно, что разбить привычный мир. Это как разбить устоявшиеся миропорядок, храм всех кофессий, Веру, — так это выглядело сейчас в глазах Лиса.

И рухнут старые храмы. Образуются новые веры. Придут новые религии. Не потому, что верить во что-то нужно, а потому, что кому-нибудь всегда хочется стать пророком. Так было не раз так. Случилось и с нашей  эрой. И после нас будет происходить тоже самое.

— Какой догме верить — персональное дело каждой отдельный совести. — Увещевала курица. — Иная душа проживёт всю жизнь, веруя в то, что Бога нет. Стань дядькой, новым Добрыней для князя Игоря. А хочешь, счетай себя регентом цесаревича — воля ваша. Как вам будет угодно. Сути это не изменит.

От того, что тебе предстоит, ты не можешь отказаться. Если трое суток подряд где-то кричит петух обязательно жди от него яйцо. То, что скрыто под той скорлупой всегда необычно.

Так и то, что ты носишь с собой непростой камень — это яйцо пришло к нам из прошлой Эры. Это "прошлогоднее" яйцо  ждало тебя. И для того, чтобы жизнь продолжалась, ты должен помочь проклюнуться этому младенцу. Так назначено тебе. И этого не может сделать никто другой: ни я, ни кто либо ещё не в силах разбить камня. Эта жизнь обязательно должна появиться на свет. Она есть то, что мы оставим после себя.

Если не дать этому случиться, придут новые лжепророки. Новые книжники создадут новые книги и спрячут истину. Ложные учения станут обманывать ближних, трактуя свои писания для своего же блага. Мировое сознание вновь поверит лжи, наподобие той, что истина в вине. Истина в этом яйце! Так говорю тебе Я — Мудрая Курица. Я несу это знание от того, кто пришёл до враля Заратрусты, до того, как пришёл кто-либо ещё.

Сегодня последний день уходящего Космического Года — Эры Петуха.
Самое время собирать камни. Иначе кто-нибудь опять назначит себя главным из Богов в пантеоне, установит единоначалие и продолжит спор, что первично: яйцо или курица. И сила эта будет воинствующей. И не важно матриархатом она будет или останется патриархальной. Пусть Бог сегодня родится из яйца. И всё встанет на круги своя.

И пусть не страдает твоё мужское достоинство. Удел самца — извергнуть в самку семя. Удел самки — принять его, отдав свою яйцеклетку. Скажи мне, ты рождён ради того, чтобы, сцепившись на глазах гогочущей публики в случке, зачать несколько помётов псовых? Тебя унизит быть богоматерью?

Я не оставила после себя ни одного яйца и, тем не менее, я мать — у меня есть ты. Счастлива ли я? Если счастье только в материнстве — я счастлива. Если счастье в любви — мне достаточно твоей любви. Каждый надумывает себе, потом ищет собой надуманную иллюзию, потом, обжигаясь, не находит её и снова чувствует себя несчастным. Так стоит ли жить ради мифа? Не правильнее ли честно исполнять предначертанное?

Что-то новое пришло ему сегодня. Она всегда была с ним честна. Он слышал от неё много про истину и веру, а сейчас чувствовал какой-то уклон в марксизм, но думать на эту тему было некогда.

Всё завертелось вокруг лисицы. На неё надели символические крылья. Они были так велики что лежали на земле. Перед тем нацепили длинные хвост наподобие шлейфа. На голову взгромоздили шлем с плюмажем, который смешно свисал и норовил застить глаза непослушной чёлкой.

Что-то всё чистили на нём, перебирали и разглаживали диковенные перья. Затем, удовлетворённые, все выстроились в кружок. В центре пушка остался и гнездо в виде трона. Само гнездо было обвешано яркими лентами, посыпано какой-то мишурой и смотрелось очень празднично и торжественно. Из числа присутствующих отделились двое:  словно королева, к Лису шла дородная казачка — он без труда узнал в этой крале Анну Ивановну, следом за главной  бабой-ягой шёл егерь, неся на вытянутых руках видимо тяжёлую золотую чашу. Анна Ивановна обмакнула в чашу куриную лапу и поочередно касалась ей лба Лиса, области сердечной чакры,  каждого крыла отдельно, после чего обошла ряженого истукана и помазала хвост, а в завершении ритуала, коснулась неестественно огромных не совсем птичьих лап.

— Теперь шагай за мной, — сказала подошедшая курица, подала ему узкую человеческую ладонь. На глаза нависла чёлка. Лис было отшатнулся от протянутой руки, это было настоль неожиданно, но повиновался, услышав как всегда спокойный, хорошо знакомый голос. — Доверься мне и просто будь рядом.

В руке его лежала тёплая ладонь девушки,  которая предложила её когда ещё была курицей. Он всё силился взглянуть на неё, приглядеться. И лишь облегчённо улыбнулся, заметив, что в облике девицы не было ничего от курицы. Когда она стала такой красавицей? Лис и не заметил, чтобы она когда-то ударялась о земь.

Он часто видел курицу в пёстрых нарядах: рыжих, серых, чаще не марких и практичных перьях пепельных тонов. Но всегда это была курица. А сегодня —  впервые! —  к нему снизошла царевна из иллюстраций Билибина. Он всё время шествия будет поглядывать на неё, зная, что это именно его курица. И не веря в такое перевоплощение.

Они шли рука об руку по кругу, обходя волшебный камень-гнездо. Шли вдоль всего строя. И всякий, кто присутствовал в этот праздничный и великий день у Алатырь камня, бросал над их головами горсти пшена, розовых лепестков, каких-то волшебных конфети и тутже присоединялись к торжественной процессии. Вслед за ними шествовали Анна Ивановна и егерь, далее Харитон и  Марфа, следом Лис узнал печника и старуху Синюшку с ярко накрашенными губами и в искусственных ресницах, а там и вся прочая островная нечисть.

Наконец настало время Рождества. Близилась полночь самой куцей ночи земного календаря. Лис держал горячий овал в руке. Настойчивым стуком рвалось на волю новое божество. Сейчас он кокнет это яйцо. Или разобьёт в кровь себе лицо, попросту сломав об него нос. По поверхности камня бежала трещина. Наконец Лис коснулся яйца носом и даже не успел почувствовать, когда каменная скорлупа превратился в прах. На ладони сидел птенец, громким щебетом говоря привет миру.

Новорожденный цыпленок был жёлтым как солнышко и мало чем отличался от любого другого цыплёнка. В нём не было ничего особенного, если не учитывать того, что он Бог. Ну разве, что каким-то своим чутьём он безошибочно выделил из всего другого поношенную лисью шубу, самого Лиса и несушку свою — Мудрую курицу.

— Цыплёнок бежит не затем, кто снёс яйцо, а затем кто его высидел, вскормил и воспитал. Кто научил грести лапками. Это во всём мире так. — Чуть позже скажет Лису курица, когда цыплёнок, беспрестанно что-то гребущий розовой лапкой травку, будет бросать увлекательное занятие своё и, очертя голову, мчаться к ногам Лиса.

— Ты достиг своей полной зрелости. За глаза тебя так и величают все Богоматерью. И тут нет никакой ошибки. А моя миссия окончена, я больше не нужна тебе. И наконец-то перестану всюду таскаться за тобой по пятам. Богоматери не нужна мать.

В эту светлую полночь мир познал Бога. Сам Бог стал познавать мир.

Игрушки и фото Людмила Зайцева