Почти фантастика

             Январская погода была необычайно морозная и снежная для Крыма. Но мне не было холодно. Шуба, которую я недавно купила на новогоднюю зарплату, была с подогревом, и я чувствовала себя как «куколка в коконе». Двери бесшумно отворились тихая музыка одновременно с запахом цветущего сада, как мягким ветерком окутала меня. Я вошла в свою квартиру. Из ванной доносилось журчание ручейка. Это в мой бассейн уже набралась вода с подогревом, которая необходима была мне. Чувствительные индикаторы улавливали настроение и самочувствие. Легким движением я сняла шубу и направилась в гостиную. Там уже стоял сок и горячий обед по рецепту, заложенному еще вчера в компьютер, а кухонная машина- робот, услыхав мой голос, накрыла на стол.
             Нырнув в воду, я почувствовала в этот зимний день, как будто я на «косе» и летние воспоминания, как волной накрыли меня. Я предалась мечтам, а потом с большим аппетитом набросилась на еду. А в это время засветилась часть стены, в которую был вмонтирован экран телевизора, и чудесный фильм, изысканный и чувственный (кажется, французский), скрасил мою трапезу. Но жажда творчества еще не была утолена и я, уже испорченная рукодельной работой, позволила себе вписаться в стол- мольберт с подсветкой, не уступающей солнечному свету. Удобно разместившись в кресле, на воздушной подушке со спинкой, не позволяющей искривить позвоночник, предалась творчеству. Я люблю поработать в стиле старинной гравюры над пейзажами моей прабабки. Они всегда пользовались спросом у тех, чья жизнь, так или иначе, была связана с моим городом.
        Время пролетело незаметно. И я почувствовала приятную усталость, легла на плоскость, которая висела в пространстве комнаты и служила ложем. Ощутила, как приятная вибрация массировала мне спину, ноги. Подумала: «как мало нужно одинокой женщине?» Экран медленно исчезал в темноте. Легкое покрывало обволакивало тело, как прикосновение любимого: оно гладило и согревало. Музыка Вивальди, моя любимая, звучала и кружила вместе с метелью, бушевавшей за окном.
          Я засыпала, и сон, почему- то, какой- то странный и неуютный, привиделся мне… Она шла с работы и ее искусственный полушубок продувался насквозь. Ветер дул с моря и снег залеплял глаза. Уже промерзшая на работе, а там, как всегда, не топили, ей казалось, что она не дойдет до дома. Рук она не чувствовала. Пальцы кололи иголочками, когда она пыталась найти ключи от подъезда. Большой, похожий на амбарный, он оттягивал ей карман. Металлическая дверь не поддавалась, видимо, заело засов. Она со всей силой бедром ударила дверь и поняла, что синяка ей не избежать. Попав в подъезд, она почувствовала запах мочи: какие- то негодяи упорно путали подъезд с туалетом. Плитки, постоянно выскакивающие из старого цемента в полу, образовывали дыры, и она боялась споткнуться. Звонок не работал, кто- то оборвал. В квартире было теплее, чем на улице, но раздеваться, почему-то, не хотелось. Собака громко залаяла и завиляла хвостом. Марьяна посмотрела на неё. Шерсть на морде была грязная, вся собака стала какой-то серой, а должна быть белой. На ковре местами, лежал собачий пух, на кухне стояла немытая посуда, а в кране не было воды. Свет горел тускло, а временами напряжение падало и свет пропадал.  Марьяна включила телевизор и по экрану зарябили помехи. Кто -то опять стрелял и бил кого-то, что-то взрывалось. Она переключила канал. Диктор спокойно сообщал, что сатирика Жванецкого кто-то избил и ограбил. На третьем канале женщина - вамп, она же диктор телевидения, вела игру и омерзительным голосом констатировала, глядя на неё в упор: что «она самое слабое звено». Нервы не выдержали, Марьяна дернула за шнур, комната погрузилась в темноту. Свернувшись клубком и укрывшись тремя одеялами, погрузилась в сон …
              Двери бесшумно отворились, и тихая музыка с запахом цветущего сада наполнила комнату.
              Она замерла. Кто – то, весь ослепительно белый, протягивал ей свои руки …
 2002 г.