Заметка 06. 2. Меловой реализм...

     Заметка 06.2. Меловой реализм, или Где заканчивается шутка

     Отдельный вид пляжного искусства — это, безусловно, вывески и самодельные стенды с двусмысленными надписями мелом. Это какой-то особый жанр уличной литературы, где авторский замысел сталкивается с суровой реальностью курортного быта.

     Честно говоря, у меня то ли с чувством юмора совсем плохо, то ли ещё какой изъян в голове, но я здесь, в Сочи, временами перестаю отличать реальность от вымысла. Когда на размытом дождём листе картона, прикреплённом скотчем к столбу, я вижу лаконичное «Тут пивас» или философское «Пивасик», мне кажется, что это какая-то сюрреалистическая инсталляция. Но нет, это просто указатель на ларёк.

     Но дальше начинается территория, где юмор спотыкается. Надписи вроде «Побалуй даму раком» или «Секс на пляже» написаны тем же мелом, теми же кривыми буквами, но вызывают уже не улыбку, а легкое замешательство.

     Я смотрю на эти стенды и думаю: а это вообще смешно? Или это просто констатация фактов? «Секс на пляже» — это, простите, название коктейля или программа развлечений? В этой двусмысленности нет той самой, сочинской, обнимающей теплоты. Здесь нет игры. Здесь есть только попытка зацепить внимание любой ценой, сыграв на низменных инстинктах уставшего в дороге туриста.

     Мне кажется, не все шутки смешны и уместны. И уж точно не все они становятся смешнее от того, что написаны мелом на сером картоне.

     В этом потоке «пивасиков» и двусмысленных предложений теряется тот самый неповторимый сочинский колорит, о котором я писала в начале. Вместо атмосферы восточного базара, где торгуют всем и сразу, иногда возникает ощущение базара совсем другого рода, где человеческое достоинство и чувство такта продаются со скидкой.

     Я, конечно, понимаю: курорт, сезон, жара, люди хотят развлечься. Но когда реальность начинает напоминать сборник анекдотов из девяностых,  хочется просто закрыть глаза и снова услышать клич про барабульку. Там, по крайней мере, была искренность. Человек просто хотел продать рыбу. А здесь... Здесь я так и не поняла, что именно мне предлагают. И понимать не хочу.

     Видимо, это и есть тот самый момент, когда мадам Грицацуева должна встать и уйти, оставив Остапа наедине с его меловыми досками.