Черкесские этюды. Свадьба

      

Если кто-то побывал на современной черкесской свадьбе, вряд ли скоро ее забудет. Правда, если в старину свадьбы длились месяцами, теперь все происходит за один день и включает в себя торжественный приезд новой родни в арендованном по такому случаю огромадном автобусе, это обычно гости со стороны невесты в  константе семидесяти-восьмидесяти человек, поскольку свадьбу проводит, финансирует, обслуживает и т.д. семья жениха.  Не припомню «пополамности», это считается стыдом и позором. Вот к ресторану подъехал тот самый автобус, но никто не спешит выходить, потому что родственники жениха должны подойти к названному транспортному средству, который задолго до того высматривался, в вежливо-изысканных выражениях поприветствовать дорогих гостей и пригласить их к выходу, дабы проводить их в саклю, то бишь в ресторан, чей статус соответствует степени толщины бумажника принимающей стороны.
   Первыми выходят мужчины, обмениваются крепким горским рукопожатием с встречающими же мужчинами,  и гендерный отряд  гуськом под звуки национальной гармошки и танцев в исполнении талантливой молодежи отправляется в свой мужской зал. Затем – очередь женщин, которые по выходу из автобуса попадают в тесные, но нежные объятия  хозяек, а таковыми считаются все родственницы жениха, начиная от прапрабабушек и всех их потомков, и также соответственно паспортам, степени родства, репутации придирчивого соблюдателя традиций строем шествуют в свой женский зал.
    И те, и другие рассаживаются за пиршественный стол, на котором нет только экзотических северных яств типа моржового мяса и южных деликатесов вроде крабов и лангуст, поскольку к морепродуктам у нас весьма избирательное отношение. Долго,  очень долго выясняется, кто старше, кто ближе к невесте и жениху, чей общественный и родовой статус накидывает пару-тройку лет, потому что хабза – адыгский этикет – скрупулезно должен соблюдаться даже в мельчайших деталях.
   Поэтому все отнекиваются от предложения занять жъант1э, почетное место, так как его больше заслуживает имярек. Правда, борзая молодежь давно отстояла право сидеть вместе, невзирая на половую принадлежность, вот они, современные нравы, о которых не знали еще лет семьдесят назад. Но мы пропустили весьма важную деталь. За пару часов до приезда тех гостей собираются свои, жениховские, и проводится ритуал введения невесты в новый дом - нысэишэ. Да, простите за непоследовательность, к этому времени, еще с утра, в дом невесты был снаряжен свадебный поезд из молодых людей обоего пола под предводительством более опытного главы, разбирающегося во всех тонкостях и премудростях обычаев предков, и здесь очень важно пустить пыль в глаза тем, кто собрался в доме, сейчас это часто ресторан, невесты, чтобы достойно и по богатому проводить ее.
   То есть приехать на огромном количестве крутых тачек, все это потом подсчитывается любознательными кумушками, которые много лет спустя рассказывают, что за такой-то  невестой приехали столько-то роллс-ройсов, ламбарджини, а уж мерсы и бэхи никто не считает, и если машин меньше тридцати, это репутационные потери прибывшей стороны и даже принявшей. Конечно, выводить невесту заходят  не все, а пять-восемь сватов, и дальше начинается шуточный торг, свойственный многим народам. Когда-то за невесту брали калым, как сейчас происходит, например, в Средней Азии, но советская власть сумела избавить горцев от этого пережитка. До сих пор вспоминают, как первый партийный руководитель Кабардино-Балкарии Калмыков, большой любитель собирать малые и большие съезды,  в начале двадцатых годов обратился к девушкам, а это был молодежный слет, с предложением не продаваться за калым, вы же не скот, который покупается, вы же не рабыни на невольничьем рынке? Обращение девушками было встречено весьма прохладно, поскольку статус потенциальных невест тогда напрямую зависел от размера калыма, что было важнее финансовой выгоды в разы, и одна из участниц робко заметила: это что же получится, если каждый нищеброд будет претендовать на первую красавицу в ауле?
   Калмыков, выросший в очень бедной семье, вспыхнул от этих слов, тем более, что не выносил возражений. Тут же он обратился к будущим женихам с предложением не рассматривать девушек-горянок, таких отсталых и корыстных, в качестве будущих жен, а подруг жизни выбирать из соседних славянок, не торгующих собой, затем привел убийственный аргумент в пику затянутым по обычаю в корсет черкешенкам: дескать, зачем вам, джигиты, эти плоскогрудые стерлядки, когда под сарафанами столько пышной плоти.
   Вернемся, однако, к нашей свадьбе. Вот невесту сторговали, забрали, законным путем расписали в загсе, если не получилось провести выездную регистрацию, что требует больших материальных затрат, и свадебная колонна машин подъехала к месту важнейшей дислокации, то есть к заведению, где сторона жениха бурлит в ожидании свадебных красот. Унэишэ – самый красивый обряд черкесов. На поставленные полукругом стулья рассаживаются старшие женщины рода, порой их не меньше двадцати, после чего невесту, одетую в женское черкесское платье, под полупрозрачным покрывалом в зал под танцы и звуки пшынэ, кавказской гармошки, в сопровождении юношей вводит не менее нарядно одетая группа  незамужних девушек, прекрасных райских гурий. Не исключено, что на этой свадьбе их судьба тоже изменится,  ведь каждую из них увидят и оценят  потенциальные женихи, более того – возможные свекрови.
   Уж от их зорких глаз не укроется ничего – хороша ли собой девушка, насколько она благовоспитанна, каковы ее манеры, не оголилась ли она чрезмерно, не смотрит ли она прямо в глаза, не слишком ли громок ее смех и так далее.  Минута – и уже известен статус ее родителей, уровень ее образованности и амбиций, есть ли у нее старшие сестры, что помешает будущему сватовству, потому что в приличном доме сначала отдают замуж старшую дочь, более того, младшую до поры до времени не наряжают, не выделяют, просто она может попасть на свадьбу к близкому человеку, например, двоюродному брату. Важно, чтобы невеста начала свое медленное плавное шествие с правой ноги, аккуратно наступила на баранью шкуру, снятую только что с жертвенного животного, с двух сторон ее под руки поддерживают самые достойные молодые снохи рода, ставшего теперь и ее родом, ведь фамилию ей поменяли только что в загсе. На протяжении всего ритуала невесту периодически осыпают пшеном, любимым черкесским злаком, символом плодородия, дорогими конфетами и деньгами, которые шустро собирает присутствующая на торжестве детвора, фоном юноши поют сакральную здравицу, которая называется «Уаредада». Значение слова никто не знает, что не мешает энтузиазму поющих и всеобщей радости присутствующих.
   Самая старшая из сидящих на тех самых стульях, перед которыми поставили новобрачную, встает и произносит благопожелания молодой семье, родителям с обеих сторон, двум родам, которые теперь станут не просто родственниками, но и патриархами для будущих детей молодой четы. Далее следует торжественный момент снятия покрывала, что полагается делать почетному, близкому семье  мужчине кончиком кинжала, на острие которого насажен шарик из чурека, что символизирует крепость брака и его изобилие во всем. И вот  тут  старшая мажет губы невесты, едва коснувшись их мизинцем, смесью меда и топленого масла, что символизирует сытость и сладость супружеской жизни, сладость речей невестки, ее любовь к домочадцам и всей  родне.
   Теперь важно: молодая ни в коем случае не должна облизывать губы, ибо это означает ее немереный аппетит в будущем и своенравие, она также  не должна обнимать никого, кто подходит к ней с подарками в виде золотых изделий, качественной дорогой парфюмерии, денег, обнимает ее и говорит приятные речи. Их всех ведущий празднества, а сейчас это сплошь свадебные профессионалы, представляет, называя полное имя, комментируя подарок, называя степень родства и т.д.
 Последними к ней подходят свекры, видящие ее, как правило, в первый раз, дарят  уже дорогую ювелирку с драгоценными камнями, само собой, объятия, шутки-прибаутки распорядителя и гостей, танцы и песни с неизменным «Уаредада».
   Да, подростки, которые крутятся под ногами, норовят украсть баранью шкуру и заставить родителей жениха выкупить ее, а также выхватить тарелочку, из которой мазали губы новобрачной и тоже провести с ней определенные финансовые операции. Далее молодая уходит пятясь, чтобы не поворачиваться спиной к старшим. Когда-то существовала комическая традиция привязывания невестки и свекрови,  братья последней опять же должны были заплатить выкуп и освободить ее, А еще некоторые субэтносы практиковали шутливый «побег» бабушки жениха из дому с причитаниями, что теперь ей нет места в родном доме,  невестка сама стала свекровью и не захочет больше слушаться и уважать ее, тогда новобрачная просила бабушку не покидать семью, дарила подарки и обещала никогда ее не обижать.
  Разыгрывается целое театральное представление с мизансценами, все гости имеют свои роли, смех, шутки, музыка, танцы не смолкают ни на минуту. Опять же когда-то существовала традиция, весьма не безопасная, стрелять над головой невесты, чтобы спугнуть злые силы, способные помешать ее счастливой семейной жизни. Говорят, иные бедняжки падали в обморок, так как наиболее ретивые целились прямо в наконечник ее высокой серебряной шапки с целью сбить головной прибор и тем самым истребить всякую нечисть до конца жизни.  Но любимая мишень горских снайперов – печная труба. Через нее, считалось, и проникают в дом те самые подлые существа, ведь дверь и окна закрыты, как иначе попасть в теплый уютный дом? Редко какая труба после свадьбы оставалась целой, зато низшие особы теперь ни за что не осмелятся приближаться к дому.
  Следующий акт брачной церемонии – возвращение жениха, который скрывался до этого у друзей или родственников, в родной дом. Это уже чисто мужская процедура, то есть теперь на стульях сидят аксакалы, женщины же переходят в разряд зрительниц. Наиболее речистый под гул всеобщего одобрения уговаривает жениха вернуться и часто повторяет, что жениха простили и родители, и родственники, и соседи. Человеку, не знакомому с традициями, трудно понять значение этой фразы. За что, собственно, прощать молодого человека, разве строить семью по обычаям – это дурно?
    Здесь проявляется та часть реликтовой культуры, по которой кража невесты когда-то была сопряжена с огромной опасностью для двух родов, ведь обычай требовал организовать погоню, преследование похитителя и друзей, которые ему помогали, а это часто сопровождалось стрельбой, азартом агона и прочими опасностями. То есть инициацию на героизм и мужество должен был пройти всякий, вознамерившийся добыть себе подругу жизни.  Поэтому  на свадьбе жениха прощают за возможные риски происшедшего, которое давно приняло игровую форму, но когда-то и не так давно  случались и убийства, и родовая вражда, и кровная месть.
Но, говорят старшие на церемонии, слава создателю, все кончилось благополучно, поэтому жениху можно более не прятаться, оба рода не имеют к нему претензии, он имеет теперь легитимное право на возвращение в отчий дом. Эта процедура говорит об огромном уважении к многовековым традициям и обычаям своего народа, а вовсе не свидетельствует о его дикости и кровожадности, как может показаться человеку несведущему.  И, внимание, только тогда прибывает тот самый автобус, с которого мы и начали свой рассказ.

  Дальше все более-менее все типично, гости пьют, едят, танцуют, веселятся. Молодожены с друзьями находятся в особом помещении, и нравы смягчились настолько, что их может проведать всякий желающий, в том числе и гости с ее стороны, с которыми она не виделась целых полдня.
Есть одна важная особенность  черкесской свадьбы– сколько бы обслуги не было, семья жениха не садится, тем самым оказывая гостям величайшее уважение и считаясь с древними обычаями. Никто не напивается, это недопустимо, веселье должно дойти до определенного градуса, но ни в коем разе не перейти его, ведь если ты  напился и безобразничал, ты сильно подвел свой род, в следующий раз вряд ли тебя захотят видеть гостем.  Но, как говорится, кто-то может не рассчитать сил, и тогда его потихоньку выводят, не привлекая  внимания, пока он  более-менее держится на ногах.
 Иногда случаются на свадьбах анекдотические ситуации. К примеру, рассказывают о таком. Некие супруги явились, как положено, на торжество близких родственников, но у них была своя семейная особенность. Она была женщина с весьма выдающимися формами, особенно в нижней части туловища, он же был классическим ревнивцем громадного роста и не терпел, чтобы кто-нибудь опускал глаза ниже талии супруги, что отслеживалось им тщательно и системно. Была ли его ревность следствием телесного изобилия жены, истории не известно. Однако случилось следующее, что едва не сорвало свадьбу. Мадам вместе с другими гостьями сидела на тех самых стульях, но, когда в свою очередь встала для знакомства с невестой, оказалось, что ее легкое платье  застряло с тыла в весьма интимных складках, поэтому мужчина, сидевший сзади, имел несчастье это платье освободить из тесных объятий  пышной плоти, дабы конфуз женщины не стал общественным достоянием. Этот жест увидел наш Отелло и был оскорблен в лучших чувствах.

   Пришлось всем миром его успокаивать и объяснять, что подозреваемый поступил так из лучших намерений, что он даже по линии прабабушки является родственником пышнотелой женщины, которая,  если и виновата, то только в излишней красоте, поэтому по-братски  решил выручить родственницу. Кое-как мужчина взял себя в руки, а его оппонент от греха подальше пересел на другое место, чтобы обезопасить себя от возможной экзекуции. Тут как на грех это место занял опоздавший гость, тщедушный мужичок с испуганным взглядом. В конце церемонии дама опять встала, и на сей раз платье оказалось вздернутым еще в большей степени, и ситуация повторилась один в один.
  Все зашикали на бедолагу, объясняя ему, что так делать просто опасно для жизни, взглядом указав на разъяренного великана, пробиравшегося к нему так, как ледокол спешит в порт прописки. И знаете, что сделал перемохавший? Правильно, он стал приводить одежду женщины в первоначальный вид, то есть ребром ладони вбивать платье туда, где оно было секундами раньше.  О дальнейшем не знаю, кажется, остался жив.
  Такого рода историй множество, но главная мысль нашего рассказа заключается в том, что черкесская свадьба – это здорово!