Лысина

Жил был лысый человек. Звали его, допустим, Иван Семенович, хотя какая, к черту, разница, если у тебя нет волос? Он шел по улице. Шел и думал: «Хорошо, что ветра нет». А ветер, конечно, сразу и подул. Такой нахальный, уличный ветер. Дунул раз, дунул два, а на третий раз подлетел к Ивану Семеновичу сзади, цоп! — и завязал его лысину узлом. Аккуратненько так, бантиком.

Иван Семенович остановился. Стоит посреди тротуара, руками по голове хлопает. Точно, бантик. И даже ленточка шелковая на ощупь. «Вот тебе на, — думает Иван Семенович, — форс-мажор какой-то».

Почесал он затылок (там, где теперь был хвостик банта) и зашел в ближайшую парикмахерскую. Вывеска: «Стрижка, бритье, завивка».

А там парикмахер скучает, ножницами щелкает.
— Садитесь, — говорит. — Снимайте шапку.

Иван Семенович снял шапку. Парикмахер как глянул — так и сел на пол. Прямо на пол и сел.
— Это чего у вас? — шепотом спрашивает.
— Бант, — говорит Иван Семенович. — Лысина, понимаете ли, завязалась. Вы развяжите, пожалуйста.

Парикмахер встал, отряхнулся, подошел поближе. Руки у него дрожат, но глаз горит профессиональным интересом.
— Вам как, — говорит, — покрасить или сразу развязать?
— Развяжите, — говорит Иван Семенович. — Какая уж тут покраска.

Парикмахер взялся за кончик банта, потянул легонько. А лысина — хвать! — и затянулась туже. Парикмахер испугался, дернул сильнее. А лысина — ах! — еще туже. Глаза у Ивана Семеновича в разные стороны поползли, рот куда-то к левому уху съехал, а сам он стал похож на штопор.

— Та-а-ак, — сказал парикмахер и почему-то выглянул в окно. — Пожарных вызывать будем?
— Будем, — прошепелявил Иван Семенович ртом, который теперь находился под ухом.

Приехали пожарные. Шум, гам, лестницы. Главный пожарный спрашивает:
— Горим?
— Развязываем! — кричит парикмахер. — У человека лысина узлом завязалась, а мы ее перетянули.

Пожарный подошел к Ивану Семеновичу, обошел вокруг, прищурился профессионально.
— Бензопилой надо, — говорит. — Топором неаккуратно получится.

Достали они бензопилу «Дружба». Пожарный как чиркнет по банту — только опилки полетели! Металлические такие опилки, со звоном. Распилил лысину надвое. Иван Семенович как подпрыгнул, глаза на место встали, рот обратно прирос.

Смотрят все: а у Ивана Семеновича теперь две лысины. Одна спереди, на лбу, блестит. Другая сзади, на затылке, тоже сияет. И обе развязанные. Свободные такие лысины, независимые.

Иван Семенович пощупал одну лысину, пощупал другую. Достал зеркальце, посмотрелся.
— А ничего, — говорит. — Даже солиднее. Спереди думаю, сзади контролирую.

Заплатил он парикмахеру за беспокойство, пожарным — за распил и пошел дальше. Только теперь, когда ветер дул, одна лысина свистела, а другая — басом подвывала. Получался такой легкий диссонанс. Но Иван Семенович привык. Даже полюбил. И всем советовал: если жизнь завязывает вас узлом, не стесняйтесь — пилите. Авось две получится.