Профессор Ивановский

Вопрос об иерархии. Образование беспоповщины
«Критич. разбор учения беспоповцев о церкви и таинствах», стр. 72–96.

Первою и главною причиною разделения раскола на частные секты было то, что раскольники после осуждения их церковию на соборе 1667 г. остались без епископов. Посему некому было поддерживать преемственное существование церковной иерархии, освящать миро, а священникам давать право на совершение богослужения и тайнодействий; – ибо без повеления местного епископа пресвитеры ничего не могут творить (прав. св. апост. 39). Священников и после собора 1667 г. оставалось еще немало, и. хотя некоторые и были лишены сана, но и к ним продолжали обращаться. Так расстриженный Аввакум был духовным отцом Аврамия. Известно далее, что боярыня Морозова причащалась из рук попа Иова Льговского и постриглась от священноинока Досифея. Псковский воевода Хованский держал при своем доме моленную, в которой отправляли богослужение разные пришлые попы.

Но по мере того, как главные расколоучители были удаляемы из Москвы в ссылку, а иные из священников бежали с толпами последователей в Стародубье или на Дон, – недостаток в священных лицах стал чувствоваться сильнее и сильнее. Этот недостаток стал ощутителен еще при жизни первых расколоучителей. В 1681 году Аввакум писал царю Феодору, «патриарси изнемогоша, святители падоша и все священство еле живо». Выразив затем прямое и решительное сознание, что миру без попов быти нельзя, Аввакум, вынужденный обстоятельствами, давал следующия наставления своим последователям относительно исповеди и причащения: «исповедуйте согрешения друг другу, по апостолу», или: «кайся пред Господом Богом» «причаститися без попа можно святым комканием», т. е. запасным Агнцем, который он и заповедывал держать при себе; «а робенка причащай мирянин, Бог благословит». Но так как самый запасный Агнец возможен только при существовании священства, то Аввакум, опираясь на мысли, что миру без попов быть нельзя, преходил и к другому выводу, – о возможности прибегать к попам нового рукоположения, если бы кто из таковых полюбил старину)28. Но эта последняя мысль встретила сильный отпор со стороны других расколоучителей. Диакон Федор писал: «а которые попы от Никона отступника ставлены и от никониан... паче же от 17429 (т. е. 1666) года, егда совершенно православие все отринуша, – то православным христианом не подобает от них ныне благословения приимати, ни службы, аще и по старому служат».

Таким образом, еще при жизни первых расколоучителей пред лицем мнимых староверов стал грозный вопрос относительно недостатка церковной иерархии, и первые расколоучители не дали на него ясного и определенного решения, оставив его открытым для будущих поколений.

Строгий указ царевны Софьи, которым, безусловно, воспрещалось содержание раскола, увеличил бегство раскольников из Москвы на окраины государства. Прежний вопрос об иерархии выдвинулся со всею свою силою и должен был непременно так, или иначе быть решен. Решение его, прежде всего, было практическое, и сущность его подготовлялась предшествовавшими местными обстоятельствами. Север России, малонаселенный, с трудными путями сообщения, с крайнею малочисленностью церквей, – которые часто оставались притом без священников, – представлял удобную почву для развития без поповщинской практики и для появления учения о возможности соделать свое спасение и помимо иерархических лиц. Тому же немало содействовало и то обстоятельство, что главнейшими пропагандистами раскола были там простые монахи Соловецкого монастыря, а затем, главными заправителями были лица, также не имевшие иерархических степеней. В образовавшемся в конце 17 столетия Выговском общежитии церковная практика и имела ту особенность, что все общественные богослужения были отправляемы мирянами, а количество таинств ограничено теми, которые, как думали, в случаях нужды могут быть совершаемы и лицами несвященными. Таким образом избранные наставники исправляли крещение переходящих в их общество, – принимая совращенных из прав. церкви именно этим чином, т. е. посредством перерекрещивания, – принимали к себе на исповедь, а затем совершали чины пострижения в монашество, погребение умерших и те церковные службы, которые не требуют необходимо присутствия священника, т. е. утрени, часы, вечер и прочия дневные богослужения, из случайных – молебны и панихиды. При совершении всех этих богослужений опускалось все, что положено произносить священнику или дьякону, напр. возгласы, ектеньи и т. п. Службы начинались возглашением: «за молитвы св. отец наших» и проч. Выговская пустынь не может быть рассматриваема, как отдельный только пункт среди раскола; к ней примыкали множество мирских раскольников, которые исправляли духовные требы у выговских наставников; на нее, как на представительницу церковной практики, смотрели другие скиты, рассеянные по северным и северо-западным окраинам государства; влияние её простиралось далеко и за эти пределы.

В 1720 году посланный на Выг иеромонах Неофит вызвал выговцев на объяснения и защищения их церковной практики, и «Поморские ответы» представляют нам в первый раз подставную, своеобразную беспоповщинскую доктрину. Нисколько не думая отвергать в принципе надлежащее значение церковной иерархии и становиться таким обр. на протестантскую точку зрения, составители «Поморских ответов» обосновали свое учение на исключительных случаях, заимствованных из древней церковное практики; они доказывали, что и в древние времена многие церкви оставались без иерархии, стало быть подобное бессвященнословное состояние возможно. При этом они как бы забыли о том, что приводимые примеры древности относились лишь к частным церквам, а им необходимо говорить о возможности бессвященнословного состояния церкви вселенской. Объяснив таким образом, – хотя и невпопад, – возможность безъиерархического состояния, составители «Поморских ответов» нашли далее в некоторых книгах30 что все таинства по отношению их важности для спасения разделяются на «нуждно потребные» и просто «потребные»; к первым относятся; крещение, покаяние и причащение, к последним остальные. Ясно, что в означенном делении значение таинств берется опять не по отношению к церкви вообще, – где все тайны составляют полную необходимость, – а по отношению к частным только членам церкви, которые могут некоторых таин и не быть участниками, напр. священства, брака; поэтому к объяснению и защищению церковного устройства, взятого в целом, оно приложено быть не может. Но составители «Поморских ответов» вывели отсюда то заключение, что в церкви, по нужде, могут и не быть четыре тайны: миропомазание, брак, священство и елеопомазание. Что же касается трех тайн «потребно нуждных во спасение», т. е. крещения, покаяния и причащения, то были подставлены основания, заключающияся в примерах и свидетельствах, что первыя два, по нужде, может совершать мирянин; относительно же причащения с одной стороны доказывалась возможность причащаться запасными дарами без участия свящ. лица, а с другой – довольствоваться, по нужде, одним огнепальным желанием причащения, или, что тоже, причащением духовным. Последнее учение сделалось впоследстви господствующим, так что доказывалась необходимость для спасения уже не трех, а только двух таинств: крещения и исповеди, – совершаемых лицами, не имеющими священного сана.

Таким образом составители «Поморских ответов» все свои положения обосновывали на нужде в частных исключительных случаях местных церквей. Но так как понятие местной случайности не может служить твердым доказательством всеобщего состояния церкви, то впоследствии. для оправдания всеобщего бессвященнословного состояния подставлено было учение о конечном истреблении антихристом священства и Христовой жертвы, и таким образом бессвященнословное состояние возведено было в догмат. Но опять, так как этот догмат находил себе слишком очевидные противоречия в божественных безусловных обетованиях о неодоленности церкви, вечном существовании в ней священных чинов и вечном же приношении бескровной Христовой жертвы, – то учителя беспоповства стали говорить, что священство и жертва имеют значение не таинственное только, но и духовное, нравственное, по которому каждый христианин есть уже священник Бога вышнего, и что это священство, согласно божественным обетованиям, и пребудет вечно. Мысль эта неверная, – так как обетования относятся не к духовному, а именно к таинственному священству, – но, тем не менее, она упорно держится вследствие логической необходимости

В таком виде явилось с одной стороны разрешение вопроса об иерархии: церковь может и даже должна в последнее, антихристово время существовать без священных лиц и без тех таинств, которые могут быть совершаемы – без всяких исключений – только лицом священным: совершение же двух таинств, – крещения и исповеди, может быть по нужде усвоено и мирянину, а также и совершение разных церковных чинопоследований. По смыслу такого учения, держащихся оного называют беспоповцами, а по способу принятия в свое общество – не иначе как посредством перекрещивания – их называют перекрещенцами.

Учение об антихристе у беспоповцев получило свое особенное определение и развитие, несогласное с церковным учением. По их мнению, последний антихрист не есть определенное лицо, а дух и направление, господствующее в прав. церкви и обществе, – антихрист не чувственный, а мысленный. Отсюда все свидетельства книжные, в коих говорится о его рождении и царствовании, беспоповцы стараются растолковать иносказательно. Рождение его нельзя, говорят они, представлять в чувственном виде, это – духовное рождение от дьявола, греха, от духовного Вавилона, т. е. греховного мира; равным образом и царство его есть царство духовное: и жиды, – народ, имеющий возлюбить его, – суть нечестивые люди. Кратковременное продолжение его царствования, определяемое 31/2 годами, возведено в период времени неопределенный и продолжительный. Самые признаки его царствования получают своеобразный смысл: чудеса, какия он должен совершить, суть чудеса духовные, заключающияся в омрачении людей лжеучением: «будет тогда ни глад хлеба, но глад слышания слова Божия». Его учение, вследствие особенной хитрости, заключается в незначительном, повидимому, искажении писания; церковь будетъ иметь и Св. Писание и таинства и богослужение, но все это превращено. Отсюда и печать антихриста заключается не в одном каком-либо определенном предмете, а во многих: в имени Иисус, в троеперстном сложении, в таинствах крещения и миропомазания. Илия и Енох суть они – «ревнители благочестия», или просто законы, обличающие антихриста.

Все это учение совершенно произвольно, но оно твердо держится всеми беспоповцами 31.

Образование поповщины
«Публичные лекции об автрийском священстве» в Прав Обозр. 1868 г.и отд. брош. стр. 41 и дал. «Образование поповщинского согласия». Маркова; в Прав. Обозр. 1884 г. май – июнь. «Ответы Пешехонова с замечаниями» архимандрита Павла.

В то время как одна часть раскольников-старообрядцев стала беспоповцами, другая часть вопрос об иерархии решила иначе, и опять не без влияния предшествовавших этому решению внешних обстоятельств. Решение это принадлежит, прежде всего и более всего тем раскольникам, которые поселились в Стародубье, а потом удалились на Ветку. Во главе означенных раскольнических общин стояли попы: прежде всего бежавший из Москвы поп Козьма, за ним Стефан, – оба старого рукоположения, за ними черный поп Иоасаф, крещения старого, но о рукоположении его было сомнение, и наконец, черный же поп Феодосий, рукоположенный московским патриархом Иоасафом I, предшественником Иосифа. Означенные попы исправляли все духовные нужды старообрядцев; сначала, впрочем, по неимению церквей они не совершали литургий, но еще при попе Иоасафе была заложена церковь, освященная Феодосием.

Образовавшиеся в таком виде общины не представляли еще какого-либо отдельного согласия в расколе; они действовали в духе первых его вождей: приходящих от православной церкви перекрещивали, новорукоположенных священников отнюдь не принимали, – так что сомнительное посвящение Иоасафа навлекло на него много неприятностей и прозвище Асапа; от этого-то и беспоповщинский писатель 18 в. Иван Алексеев (его История о бегствующем священстве) относится к этим общинам с полным сочувствием. Но ясно, что такой порядок дел, не могший долго существовать в таком виде, – так как попы не могли быть вечными, – подготовлял решение вопроса об иерархии совершенно иное, чем какое последовало в Поморье. Он приучал к мысли о том, что обходиться без лиц священных невозможно, и естественно наводил на мысль Аввакума относительно принятия попов нового рукоположения, возлюбивших старину. Вопрос этот, действительно, практически и с некоторою необходимою постепенностью и разрешен был влиятельным попом Феодосием. Еще на освящение церкви он вызывал из г. Рыльска своего брата, попа Александра, «новопоставленна», которого скоро постриг в монашество, а потом сманил из Москвы другого белого попа, Григория. Затем, вследствие умножившегося населения ветковских слобод и явившейся нужды в совершении браков, – что священноинокам делать издревле непринято, – Феодосий склонил еще к себе из Калуги белого попа Бориса, «нового» рукоположения, и благословил его церковные тайны по-древнему совершати. Таким образом, ветковские раскольники недостаток в древних попах стали заменять попами новорукоположенными, бежавшими от православной церкви. К тому же склонились раскольники донские, керженские и многие другие, жившие в городах и селениях разных местностей, преимущественно средней и южной России. Таким образом, явилось согласие, так называемое, белопоповщинское, или, по выражению самих поповцев, – бегствующая окормляемая священством церковь. На языке простого народа это согласие именовалось еще часовенным, потому вероятно, что в большинстве местностей последователи его церквей не имели, а имели только часовни. Церкви существовали лишь в главных центрах поповщины, – на Ветке и в Стародубье, а затем со второй половины 18 столетия на Иргизе и на Рогожском кладбище.

Так как разрешенный в смысле принятия новорукоположенных священников вопрос об иерархии вызвал резкие обличения и со стороны беспоповцев, и со стороны православных миссионеров (Питирим), то в ограждение образовавшейся практики была придумана доктрина о возможности существования Христовой церкви без преемственного епископства, с одними лишь священниками, и то случайными, бежавшими от другой церкви. В основание этой доктрины были положены доказательства, однородные с доказательствами беспоповцев, только они прилагались исключительно к сану епископскому. Защитники «бегствующей» поповщинской церкви говорили, что церковь может существовать и без епископа, так как и в древности бывали такого рода примеры (в Карфагене не было епископа 30 лет, долго не было епископа в Иппоне), – забывая опять, что эти примеры относятся к церквам частным, и не обращая внимания, что повсюдное неимение епископов необходимо ведет и к неимению священников, т. е. к беспоповщине. На эту мысль действительно и указывал обличитель-беспоповец (Иван Алексеев). Он замечал, что епископ составляет первую единицу в счете, без которой, понятно, не может быть второго числа (т. е. священства); по отношению к священникам епископ есть тоже, что солнце по отношению к луне, которая светит светом заимствованным; между тем у поповцев солнца (епископа) нет, а луна (священники) светит. Далее, в правилах св. апостолов епископ именуется главою, значит у поповцев собственной главы нет, а есть только глава чужая (епископы еретические); это похоже на то, как если бы кто к обезглавленному телу стал приставлять чужую голову. «Как может чужая голова иному трупу жизни подати»? В конце 18 столетия явилось другое учение (Ив. Пешехонова), имевшее в виду обойти означенные возражения, – учение, доказывающее, что по поставлению священников поповщинская церковь имеет главу, в лице епископов великороссийской церкви, к которой она и относится, как церковь малого града или веси (в которой и недолжно быть епископа) к церкви соборной, кафедральной. Это учение совершенно детское, потому что надлежащия отношения сельской церкви к соборной совсем иные, чем отношения поповщенского согласия к церкви православной. В последнее время появилось еще новое учение, заключающееся в том, что временное оскудение во вселенской церкви епископства было предуказано божественным промыслом в факте сокрытия ветхозаветного огня в безводный колодец во время вавилонского плена. Это учение совершенно произвольное, в первый раз появившееся около 50-ти лет назад, в догматическом смысле нелепое, предполагающее сокрытие благодати хиротонии «в кладяз еретичества», или яснее – то, что благодать, оставив церковь, ушла к еретикам. Учение это можно поставить в параллель с учением беспоповцев об истреблении антихристом священства; там антихрист истребил священство и Христову жертву, здесь благодать хиротонии прекратилась в Христовой церкви. Разница в том только, что там имеется в виду все священство, здесь же только епископский сан; там – окончательное истребление священства, здесь только временное оскудение благодати рукоположения32.

Создав учение о возможности заимствоваться беглыми от православной церкви священниками, последователи беглопоповщинской секты, в силу последовательности, должны были изменить некоторые пункты учения в сравнении не только с беспоповцами, но и с первыми вождями раскола. По коренным церковным законам те еретики, от коих не принято крещение, не могут быть принимаемы и с прежнею хиротониею, и наоборот: если принимать известных еретиков в прежних церковных чинах, то никак уже нельзя повторять над ними крещение. В силу этого беглопоповцы должны были оставить еще первыми расколоучителями положенное правило о перекрещевании переходящих из православной церкви, которое во всей силе удержали беспоповцы. Действительно, хотя на первых порах и было несколько случаев перекрещивания приходящих попов, – из которых одного погрузили с поднятыми вверх ризами, чтобы благодать священства не улетела, а других только в полном священническом облачении обводили вокруг купели, – но вскоре этот способ принятия был совершенно оставлен и заменен другими. Затем, так как принятие священных лиц, получивших хиротонию в церкви антихристовой, было бы совершенною нелепостию, то поповцы должны были изменить и самый взгляд на прав. церковь, как на царство антихриста; в этом они опять разошлись не только с беспоповцами, но и с первыми учителями раскола. Таким образом, поповцы, разрешив показанным образом вопрос об иерархии, сделали шаг назад в сравнении с первыми расколоучителями и заняли среднее положение между беспоповщиною и православною церковию. Ясно, что и это положение не соответствует устройству древней благочестивой церкви, и последователи поповщины также не могут в строгом смысле именоваться староверами.