Инспектор и букет хризантем. Глава 8

                8

     Версия, только что родившаяся в стенах кабинета инспектора полицейского участка Перюссона, была весьма перспективной, и отвечала на все классические вопросы полицейского расследования: мотив, подозреваемый, возможность совершить преступления. Не было пока самого главного – доказательств, ведь даже в отношении возможного подозреваемого – Ноэля Лети, не было полной уверенности, что именно он лихо перемахнул через забор в сад Лямоша, дождался удобного момента, когда бывший полицейский выйдет в полночь в сад, неизвестно по какой причине, чтобы подставить себя под пули мужчины, который мстил ему за смерть своей единственной дочери.

   За окном кабинета раздались звуки колокола местной церкви, за которым вот уже более 30 лет следил местный звонарь по прозвищу Квазимодо, хотя месье Жак был довольно приятным мужчиной, ну, а прозвища порой рождаются не из-за чувства неприязни, а даже наоборот, ну, а какой француз при первых церковных звуках, где бы он не находился, не вспоминает бедного героя из  бессмертного романа Виктора Гюго.

   Жерар вопросительно посмотрел на инспектора, поскольку еще мог успеть на туристический теплоход, который в этот момент должен быть находиться на городском причале, как в ту роковую ночь. Но инспектор Жюве только отрицательно покачал головой и грустью добавил:

- Мы не можем объявить Ноэля Лети даже в розыск, поскольку у нас против него ничего нет, а только одни фантазии и догадки. Конечно, можно поехать в Париж в район Вожирар, где обитает наш народный мститель, допросить его, как следует, но, кто же нам разрешить так действовать без реальных улик.

- В Париже сейчас находится Роже, - неожиданно оторвалась от своего смартфона Изабель, - и он бы мог проверить наши догадки без всяких ордеров и разрешений.

- Он же участвует в полицейской операции нашего полицейского управления в Туре? – не поверил Жюве.

- Да, инспектор, с обязательным заездом в столицу нашей родины - Париж, – с усмешкой произнесла Изабель, - чтобы получить все необходимые документы в министерстве юстиции Франции.

   Итак, Роже.

   В рамках своей хитроумной операции полицейское управление департамента решило направить своих сотрудников, в том числе и прикомандированных из местных участков, в Париж, чтобы не беспокоить столичных коллег. Но что-то пошло не так, и Роже уже второй день откровенно скучал в общежитии парижской полиции. Нет, вырваться на пару дней в столицу было совсем неплохо, особенно, если бы рядом с ним находилась Изабель, но она занимается каким-то неожиданным расследованием и находится далеко отсюда, хотя, что такое пару сотен километров, которые их разделяют. А вот и она, даже вместо обычной смс-ки решилась на полноценный видеозвонок. Вот только на экране неожиданно появилось не желанное лицо любимой женщины, а инспектор Жюве собственной персоной.

   Жюве кратко ввел своего помощника в курс дела, которое сейчас расследуется в Перюссоне. Ну, конечно, как только Роже покидает город, так обязательно кого-то убьют, причем так изощренно, что ни тебе улик, ни подозреваемых, и просто некому этим заняться. Но дело оказалось довольно сложным и запутанным, и требовалась его неотложная помощь, раз уж он оказался в Париже.

   Улица Вожирар находилась в самом центре Парижа, да еще оказалась самой длинной в городе, соединяя Латинский квартал и Порт де Версаль, а сам район оказался весьма удобным и безопасным, хотя Роже не слишком хорошо знал эти места. Получается, Ноэль Лети проживал в довольно престижном районе, и пока было непонятно, как к нему можно подступиться. Когда полицейский, наконец, добрался до дома нашего мстителя, стало понятно, что его опасения были напрасны, поскольку тот занимал скромную полумансардную квартиру на последнем этаже дома. Консьержка по фотографии подтвердила, что здесь действительно проживает месье Лети, но уже несколько дней, как она его здесь не видела. Слово за слово, и она рассказала довольно грустную историю его жизни.

   Родители Лети были успешными преподавателями Сорбонны и во время майских событий 1968 годы в Париже поддержали протестующих студентов, но в отличие от знаменитого философа Жан-Поль Сартра, в то время у них не было всемирного признания, и они были вынуждены покинуть столицу и перебраться работать в провинцию. Маленький Ноэль остался жить в огромной квартире вместе со своими бабушкой и дедушкой – страстными поклонниками генерала Де Голля и традиционных ценностей, которые не захотели отдавать своего внука на воспитание сыну и невестке, как они считали, радикальным марксистам, а те особо и не возражали.  Так, Ноэль рос без отеческого внимания, а когда стариков не стало, то молодому человеку рано пришлось принимать взрослые решения. Так, ему пришлось обменять огромную квартиру на улицу Вожирар на совсем небольшую, правда, в соседнем доме. Так и не доучившись в университете, Ноэль был вынужден пойти работать, где и встретил девушку, которая вскоре ему родила очаровательную малышку по имени Луиза. Но девушку не устраивала скромная жизнь недоучки Ноэля, и она при первой возможности бросила его ради богатого винодела из Прованса, забыв про свою маленькую четырехлетнюю дочь. Отец-одиночка оказался на редкость заботливым родителем и отдал малышке всю свою любовь, которой так ему не хватало в своем детстве.  Лети даже пришлось трудиться на нескольких работах, чтобы прокормить себя и дочь, пока он не открыл небольшой книжный магазинчик на соседней улице, где ему помогала торговать еще совсем юная Луиза.

   Все эта идиллия закончилось 13 ноября 2015 года, когда Луиза вместе с подружкой пошла на концерт группы “Eagles of Death Metal” в концертный зал “Батаклан”, который был захвачен исламскими террористами.  Подружке удалось спастись, а вот его Луизе – нет, и Ноэль остался совсем один.

- После этого месье Лети жил совсем скромно, с утра до вечера работал в своем магазине, – со слезами на глазах продолжала консьержка, - где ему сначала помогала выжившая подруга дочери, пока она сама не вышла замуж и не родила ребенка.

- Когда вы видели месье Лети в последний раз? – осторожно спросил Роже, когда жалостливая женщина закончила свое печальное повествование.

- В этот понедельник, - уверенно произнесла консьержка, – он вышел от себя такой радостный, каким я его давно уже не видела. У него с собой была только небольшая дорожная сумочка, как будто он куда-то собрался уезжать.

- Он ничего вам не сказал, куда собрался? – сразу поинтересовался полицейский.

- Нет, – покачала головой женщина, - сказал только, что хочет передать привет от Луизы.

 - Может к ее матери, – осторожно спросил Роже.

- Не знаю, – ответила консьержка, - только он выглядел каким-то оживленным, а я ничего не поняла из его слов.

- А где сейчас в Париже может быть месье Лети? – напоследок спросил полицейский, - ну, когда его нет дома.

- Или в своем магазинчике на соседней улице здесь за углом, – оживилась женщина, а потом на мгновение задумалась, - да, или в церкви Сен-Ламбер де Вожирар.

   Маленький книжный магазинчик на соседней улице Роже приметил сразу, и не потому, что он был закрыт, а по скромной вывеске на нем – “Луиза Лети”. Хозяин соседнего магазина подтвердил слова консьержки, что месье Лети не видел здесь с понедельника, и с тех пор, книжный магазин так сиротливо и стоит закрытый. И тогда полицейский, тяжело вздохнув, направился в сторону маленькой церкви Сен-Ламбер де Вожирар.

   Проходя мимо уютного сквера, Роже обратил внимание на детскую площадку с каруселью, и подумал, что, небось, Ноэль Лети любил приходить сюда со своей дочерью, пока она не выросла. Надо же, тут даже есть фонтанчик для заботливых родителей с детьми. А он тут носится, как вон та вот каменная собака, которой дали команду: “Фас!”, и вот он примчался сюда, чтобы задержать вполне приличного, но просто несчастного человека.

   Церковь была довольно старой, и Роже легко поднялся по широким ступенькам к скромному атриуму, а внутри его встретила завораживающая тишина и приятная прохлада, словно он решил переждать тут летнюю жару. Полицейского встретили оригинальные часы, установленные прямо в центре фасада органа, гармонично вписанного в деревянный декор инструмента, и при появлении Роже орган неожиданно зазвучал, хотя в церкви, кажется, никого не было.

- И кого я тут собрался встретить? – с усмешкой подумал про себя Роже, но быстро отогнал от себя все крамольные мысли, а просто слушал чарующую музыку.

  Из деревянной исповедальни быстро вышел мужчина и направился в сторону алтаря, а вслед за ним вышел пожилой священник, и с удивлением посмотрел на полицейского, как будто сразу понял, что тот пришел в храм не ради исповеди или причастия, а чего-то другого, мирского, и у него на лице было написано, что он - полицейский. Словно чувствуя это, Роже смиренно поклонился священнику и перекрестился, и если бы Изабель увидела его действия, то, наверное, умерла бы со смеху, хотя храм для подобного был не самым лучшим местом.

- Люди приходят в храм не только, чтобы раскаяться и попросить прощения у Бога за свои грехи, – строго произнес священник куда-то в сторону, - но, и чтобы уверовать Всевышнего в своей невиновности.

   Роже показалось, что эти слова были обращены именно к нему, а смотрел священник куда-то в сторону алтаря, у которого находился, вышедший из исповедальни, мужчина, а может просто полицейский все это себе придумал.

    Когда Роже вышел из церкви, он неожиданно остановился подле баптистерия в полном неведении, что ему делать дальше, а все выглядело так, как будто там он кого-то поджидал. И действительно, через несколько минут из церкви вышел тот самый мужчина, который приходил сюда, то ли исповедаться, то ли, наоборот, чтобы признаться в своей невиновности. Увидев полицейского, мужчина неожиданно остановился, а потом решительно направился в его сторону:

- Вы, месье полицейский, наверное, пришли по мою душу?

    Месье Лети ожидал, что ожидавший его полицейский сразу потянет его в полицейский участок, предварительно надев на руки наручники, и проведет в таком виде по всей улице Вожирар, где многие его знали еще с детских лет. Но тот вел себя довольно вежливо, как будто просто хотел побеседовать после посещения церкви. Они разместились в скромном кафе “Artisan Boulanger”, куда раньше Лети любил захаживать со своей дочерью.

- Как вы оказались в доме месье Лямоша в Перюссоне? – начал Роже, когда им принесли дымящийся кофе с традиционным клафути.

   Лети усмехнулся, даже, пожалуй, обрадовался, что дело дошло до того, чем он жил в последние годы после смерти дочери.

- Я был тем самым случайным прохожим, который позвонил тогда в полицию, – бодро начал мужчина, - когда в тот холодный ноябрьский вечер обратил внимание на подозрительную машину возле концертного зала “Батаклан”. Луизе очень не нравилось, если я ее излишне опекал, но в тот вечер у меня было мрачное предчувствие, что случится нечто ужасное, и поэтому проследил за ней до самого здания. Я до сих пор не могу себе простить, что пошел после этого домой, а не остался рядом с дочерью во время тех трагических событий. Когда началось следствие, то я неоднократно давал свидетельские показания о том смертельном концерте, но тогда дело спустили на тормозах, хотя я знал фамилию полицейского офицера, который проигнорировал мои и не только мои звонки. И вот месяц назад я увидел по телевизору интервью с журналистом интернет-издания “Медиапарт”, которые провели независимое расследование. К тому времени я знал все про полицейского офицера Лямоша, про то, что он спокойно живет на свою полицейскую пенсию в собственном доме на берегу Эндра. Тогда у меня созрел план, хотя про это я думал с того самого дня, когда похоронил свою Луизу. От своего деда мне достался в наследство пистолет “MAB D”, из которого в детстве он учил меня стрелять. Я приехал в Перюссон и поселился в каком-то арабском хостеле, рассчитывая встретить его прямо на улице, и застрелить, но мне несколько раз во сне являлась Луиза и просила этого не делать. Тогда я несколько дней прогуливался возле дома Лямоша, прикидывая, как мне туда попасть, пока ко мне в комнату не поселился какой-то молодой человек из заморской французской территории и рассказал, что ищет здесь своего отца, которым оказался Лямош. Молодой человек сообщил мне, что собирается сначала проникнуть в его дом, взять какой-то его предмет с материалом ДНК, а лучший вариант проникнут в дом - перелезть через забор со стороны реки, где нет камер видеонаблюдения.

   Неожиданно Лети умолк, словно собирался с мыслями, чтобы приступить к самому главному моменту в своем повествовании.

- В ту ночь я проник в дом и вдруг увидел самого Лямоша, которого освещала только луна, – наконец, продолжил Лети, – и вдруг раздались звуки церковного колокола, и прямо рядом со мной взлетела какая-то птица. Я уже хотел достать пистолет и выстрелить в него, как вдруг он упал, как подкошенный. Когда я к нему подошел, то увидел у него на лбу дырку от пули со следами крови и понял, что он мертв.

- И что вы сделали? – с некоторым недоверием спросил Роже.

- Бросил ему на грудь ветку желтых хризантем, которые очень любила моя Луиза, и выбрался из дома тем же самым путем, – закончил свой рассказ мужчина.


“Eagles of Death Metal” (англ.) – Орлы смертельного рока