Глава 5. Прибавление в семье

       Шла середина  июня. 
       В огороде зацвел картофель, на грядках зеленели  лук, с капустой,  петрушкой и морковью, по утрам мать собирала в ведро пупырчатые огурцы. На оставшихся в саду деревьях появилась завязь, лето обещало быть жарким.
       За кухней Виктор установил летний  разборной душ, принимали по вечерам. Появилась и стиральная машина. Быт, можно сказать, был налажен.   Нине он не звонил,  поскольку  возвращаться не собирался.
       Одним таким днем, на заходе солнца, Виктор с Иваном, накупавшись в озере, варили на костре уху. Рядом, на расстеленном брезенте, нарезанная колбаса, хлеб,  молодые огурчики,  лук. В центре бутылка «Зубровки», два стакана и пара алюминиевых мисок. 
       - В самый раз, - дуя на ложку, попробовал Иван из  висевшего над огнем  котелка, душистое, сдобренное лавровым листом и черным перцем варево. Виктор подцепил палкой котелок за дужку, снял с рогульки,  и осторожно поставил на брезент. Пока приятель наполнял половником миски, откупорив бутылку, разлил настойку по стаканам.
       - Ну, вздрогнули. Чокнувшись выпили, нюхнув хлеба,  заработали ложками.
Опорожнив миски, хотели принять по второй, отвлек тонкий голос, - дяди дайте хлеба.
       Из ближайшего кустарника  возник мальчишка. Лет двенадцати, худенький и глазастый. Одет в застиранную рубашку, потрепанные джинсы, на ногах старенькие мокасины. Через плечо сумка от противогаза.
       - Не вопрос.  Давай к нам, угощайся.
       Мальчишка несмело подошел, сел  на краешек брезента.
       - Держи, - протянул Иван  ломоть хлеба, сверху полукружье колбасы и к ним пупырчатый огурец. Жадно вгрызся зубами.
       -  Да ты брат, голодный как волк, -  покачал головой Виктор.
       Сполоснув  озерной водой   свою миску, до краев наполнил  ухой, зачерпнув со дна погуще. Поставил перед пацаном,  вручил ложку и второй ломоть хлеба, - давай, наедай шею.
       Тот с аппетитом выхлебал, и облизал ложку, - спасибо дядя.
       - Ну а теперь рассказывай, кто ты и  чем здесь занимаешься.
       - Зовут меня Генка, фамилия Осипенко. Ходил в балку за грибами.
       - И как? - прищурился Иван.
       - Одни червивые и поганки, - вздохнул.
       - А чей и где живешь?
       - Ничей. Мамку с папкой убило бомбой здесь в Попасной. А меня, когда ее освободили наши, отправили в  Луганский детский дом.
       -  М-да, - переглянулись. - Что? Подорвал оттуда?
       -  Ага.
       -  И чего? Плохо жилось.
       - Да нет. Там кормят и всякое такое.
       - Так почему сбежал?
       - Хочу в Попасную (нахмурился). Тут мои родители.
       -  Давно  в городе? - спросил Иван.
       -  Вторую неделю.
       -  И где обитаешь?
       -  В подвале на квартале Осидача. Там раньше была наша пятиэтажка.
       - А чем все это время питался? - закурил сигарету Виктор.
       -  Да по разному. Нашел в блиндаже на окраине, где окопы, несколько банок консервов. Стрелял в поле дикарей* из рогатки. А еще  несколько раз получал хлеб, что привозят из Первомайки. Только теперь не получаю.
       - Почему так?
       - Дядьки, что привозили - волонтеры, хотели меня забрать и опять отвезти в детский дом.
       - Подорвал и от них? - прищурился Иван.
       - А то, - шмыгнул носом. - Я шустрый.
       - Слушай, - предложил Виктор. -  А  давай ко мне? Будем жить вместе.
       - Это где?
       - На Вишневой. У меня там дом. Живем с мамой. Места хватает.
       Генка задумался.- А в детский дом не сдашь? - спросил через минуту.
       - Не сдам. Обещаю. Живи, сколько хочешь.
       -  Соглашайся, чудак, - потрепал мальчишку по плечу Иван. - Будешь приезжать с дядей Витей ко мне в гости. Ну, давай пять? Протянул руку.
       - Давай, - шлепнул в нее детскую ладошку.
       Пока друзья убирали остатки пиршества в дом, Генка обошел внедорожник.
       - Твой? - просил Виктора.
       - Мой.
       - Клевый.
       Чуть позже, простившись с Иваном, «Патриот» пылил по грунтовке к городу.
       - Дядь, давай заедем на квартал, - попросил Генка. - Заберу  кое- какие вещи.
       -  Хорошо, - переключил скорость.
       - Останови вон у того дома, - показал через несколько минут пальцем на задымленные стены с оконными проемами.
       - Ты здесь жил?
       -  Не. Мой тот, который рядом.
       - Виктор взглянул  - мешанина бетона, покореженные балки и арматура.
       Подъехали к уцелевшей коробке, решил взглянуть, на подвал, где обитал мальчишка. Вошли в захламленный подъезд, нажал кнопку на зажигалке  с фонариком, спустились по ступенькам вниз.
       Луч света высветил мрачное помещение, с идущими по потолку трубами и кабелями на стенах. Под ними несколько топчанов. На дальнем, с матрасом, покрытым ватным одеялом, в изголовье небольшой рюкзак.  Рядом  колченогий   стол, на нем свечной огарок в консервной банке, сбоку табуретка.
       - Тут я и живу, - нацепил на плечо  рюкзак Генка. - Щас покажу, что у меня есть. Достав из-под матраса гранату Ф-1, протянул Виктору.
       - Откуда? - вскинул брови.  Взял в ладонь.
       - Нашел   в  блиндаже, где окопы. Там мертвяк и ящик таких, хотел на ставке глушить рыбу. 
       - И пользоваться умеешь?
       -  Чего проще. Разогнул усики, выдернул кольцо и  кидай.
       -  Ладно. Все взял?
       -  Все.
       -  Уходим.
       Поднялись наверх, вышли из подъезда.   Виктор вывинтил запал и забросил  корпус далеко в развалины, запал в другую сторону.
       - Потом покажешь мне тот блиндаж.
       - Можно.
       Сели в кабину, завел мотор, тронулись.
       Когда въехали во двор дома на Вишневой,  мать за столом чистила картошку. Вышли из машины. Дозор подойдя, обнюхал гостя и лизнул в руку. Понравился.
       - Знакомься, мама. Это Гена, - приобнял  Виктор мальчишку. Рассказал его историю.
       - Бедное дитя, -  выслушав утерла слезы. - Живи с нами хлопчик, будешь как родной.
       Сын вымыл мальчишку в душе, вода была теплая. Спустя час, тот с аппетитом уплетал   жареную на сале картошку, хрустя огурцом и запивая  молоком. Виктор от ужина отказался. Сидел на пороге и дымил сигаретой.
       - Значит так, - сказал, когда мальчик закончил. -  Сегодня будешь спать на диване в зале, а завтра, купим тебе кровать, а заодно новую одежку.
       Смеркалось, мать вымыла посуду, оставшейся картошкой накормили Дозора. Виктор запустил генератор, ушли в дом.
       Немного посмотрели «Поле чудес», Генка стал клевать носом. Оксана Николаевна достав из шкафа подушку со  свежим белье, застелила диван и найденыша  уложили спать, накрыв пледом.
       Мать ушла в свою комнату, сын  отключил генератор, и улегся  на кровать в своей.
       Сон не шел. Знакомство с Генкой и рассказ о том, что с ним произошло, воспринял с болью. На фронте приходилось  видеть детей, из тех что выводили под огнем вместе с родителями из освобождаемых  городов и поселков. И всякий раз   замирало сердце. Не успели начать жить и такое.
       Особо поражали их глаза,  взрослые и печальные. Мороз по коже. Запомнился один вопиющий случай.
       После взятия Мариуполя боевики  нацбата «Азов» сдались не все. Основная часть, более семисот, вышла из подземелий  металлургического комбината с поднятыми руками. Однако имелись и другие. Переодевшись в гражданку, они пытались просочиться через блок-посты бойцов ДНР, чтобы скрыться.
       На одном таком, в легковом автомобиле, задержали женщину с двумя  детьми. Выглядела подозрительно, стали разбираться. При этом выяснилось,  это известная националистка с позывным «Тайра», воевавшая в «Азове».
       Автомобиль принадлежал родителям детей, убитыми этими нелюдями, а их использовала в качестве прикрытия.
       И сколько таких опаленных  войной детей  на территории Донбасса? Уму непостижимо.
       В памяти всплыли не раз виденные снимки молодой мамы из Горловки. На первом она живая, красивая и счастливая с десятимесячной дочкой.  На втором мертвая - с оторванными ногами, прижимающая к себе убитого ребенка.
       «Самке колорада оторвало бомбой лапки, ура!» глумились над несчастными украинские паблики в соцсетях.
       - Твари, - скрипнул зубами. Встав с постели   взял с тумбочки, сигареты с зажигалкой. Выйдя из дома, усевшись на пороге, закурил. Из темноты неслышно возникла овчарка, легла рядом. В небе висел серп месяца, из сада наносило запах ночной фиалки. 
       - Бывал когда в Стаханове? - поинтересовался утром  на подъезде к городу Виктор у мальчишки.
       - Вроде бывал с родителями, точно не помню, -  пожал худенькими плечами.
       День был будничный, народу мало, въехали через главные ворота на базар. Там  остановились у мебельного, вышли из машины, зашли внутрь.  Виктор приобрел разборную деревянную кровать с матрасом, грузчик помог вынести и закрепить шнуром на багажнике   крыши  внедорожника.
       - Порядок, - подмигнул Виктор Генке. - Теперь айда за обмундированием.    
       Направились на другой конец рынка в универмаг. Там купили Генке джинсы и ветровку с бейсболкой  (примерил в кабинке), летние шорты, пару футболок и столько же трусов. В обувном отделе - мокасины с сандалиями. Себе тоже приобрел джинсовый костюм, пару рубашек с коротким рукавом  и летние туфли.
       Обратно шли с  перевязанными шпагатом пакетами в руках, загрузили   в кабину.
       - Мороженое давно ел?  - спросил старший младшего.
       - Давно. Тогда еще были живы мама с папкой.
Купил с лотка  два  эскимо, не спеша съели.
       - Еще хочешь?
       - Нет.
       - Тогда квасу?
       - Ага.
       У соседнего выпили по стакану. Ледяного,  шибающего в нос.
 Напоследок взяли в мясном павильоне два кило говядины, батон варено-копченой и  мослов для овчарки. В овощных рядах - молодой картошки, баклажанов, к ним пяток, размером с кулак, крымских помидоров.
       С рынка отправились  в отделение «Промсвязьбанка» на проспект Ленина. Там Виктор снял с банкомата  по карте  пятьдесят тысяч рублей. Баланс заметно  поубавился, но   был еще не малый. Что радовало.
       Въезжая в Первомайск, чертыхнулся. Забыл взять на рынке молока. Подвернул к ближайшему  магазину, вышел оттуда  с упаковкой в руках.
       - Дядь Вить, - взглянул на него  Генка, когда сел в кабину. - Вы случаем не бандит?
       - Чего так решил? - округлил глаза.
       - У вас хороший дом, крутая тачка, и на базаре сколько всего купили.
       - Не бандит, Гена, - рассмеялся. -  Бывший военный, вернулся с СВО. Это честные деньги.
       - Тогда ясно (улыбнулся).
       Вечером зашла крестная. С матерью рассказали, что у них за мальчик и откуда. Узнав фамилию, крестная прослезилась, - хлопчик, я знала твоих папу с мамой. Он работал водителем  на «скорой», а она воспитателем  в детском саду.
       - Точно, - задрожал  губами. - А теперь их нету.
       Оксана Николаевна тут же перевела тему разговора  на другую. Стали говорить о видах на урожай.
       Через неделю, захватив Генку с собой, Виктор съездил в Брянку, где в бюро ритуальных услуг  заказал  отцу памятник. Обелиск из серого гранита, к нему такая же гробничка.
       - И еще фото, - вручил приемщику  снимок. На нем отец был в  форме с майорскими погонами.
       -  Сделаем, -  заверил тот.
       Когда   рассчитался, назвал дату исполнения заказа  и вызвал   еще одного работника. Вместе заехали на кладбище, показал  ему, где находится могила.
       - Дядь, Вить, - спросил  мальчишка, когда возвращались к машине. - Почему в том месте где были, памятники у всех разные, а конце несколько рядов одинаковых?
       - Это,  брат,  наши бойцы, погибшие при освобождении Донбасса
       - Скоко много, - покачал головой.
       Высадив  сотрудника у бюро, к обеду вернулись назад.
       - Ну как, заказали? - встретила Оксана Николаевна.
       - Все нормально, мама. Обещали  сделать и установить на следующей неделе.
       На обед была окрошка, котлеты с гречкой и  черешневый компот. В саду, на оставшихся деревьях, созревал неплохой урожай . Антоновка, на которой Виктор спилил горелые ветви, тоже завязала десяток яблок.
       После того как поели,   запустил генератор, спасаясь от жары, все ушли в дом. Там с удовольствие посмотрели еще советскую «Кавказскую пленницу», а когда зной спал, занялись работой. Мать  пропалывала огород,  сын приводил в порядок подвал, готовя для хранения овощей и закрывашек. Генка активно помогал.
       - Ну что, боец? - потрепал   мальчишку по вихрам, когда закончили. -  Шестой час. Давай съездим к дяде Ване. Искупнемся.
       - Давай, - с готовностью кивнул. - И Дозора захватим.
       Тот дремал в тени кухни. Услышав свое имя, открыл глаза и заюлил вокруг. С первого дня они с Генкой подружились. Бегали наперегонки  по улице, на соседней усадьбе   ловили в траве кузнечиков, а еще Дозор любил играть   в футбол.
       Генка где-то нашел детский резиновый мяч,  ставил овчарку у ворот  и лупил пенальти. Та неизменно ловила мяч пастью, приносила новому приятелю и клала у ног.
       - Не вопрос, - потрепал по выгоревшим вихрам.
       Предупредили мать, тоже закончившую прополку и отдыхающую у колодца, захватили кобеля, и  внедорожник порулил среди развалин, объезжая воронки, в сторону   Паркового озера.
       Иван,  в  выцветших шортах и босой, копался у стоящего рядом с пристройкой мотоцикла. Внедорожник остановился рядом, хлопнули дверцы, Дозор на махах унесся в балку.
       - Привет, - подошел к другу Виктор. - Никак снова барахлит? 
       - Да нет, - вытер руки тряпкой. - Сменил в редукторе масло. Здорово, Генка. Как дела?
       - Путем, дядя Ваня - кивнул. -  А у тебя?
       -  Что мне сделается, молодому, неженатому?
       Вскоре все трое купались в озере. Виктор, в прошлом перворазрядник, мощно рассекал  водную гладь брасом, Иван саженками пытался  догнать, а Генка плескался на мелководье по-собачьи. Дозор с лаем бегал по берегу, но в воду не лез. Предпочитая хватать ее пастью.
       Потом взрослые играли в «жука», догоняя и в шутку топя друг друга. Генка сидел на песке, наблюдая, а Дозор охотился в камышах на лягушек. Вскоре  Иван с Виктором вышли из воды, и улеглись рядом, позагорать.
       - Дядь Вить, а что это у тебя за наколка? - коснулся Генка  пальцем мускулистого предплечья. Там синел раскрытый парашют, по бокам два самолета, ниже  значилось «ВДВ»
       - Воздушно-десантные войска. Служил там когда-то.
       - А прыгать с парашютом страшно?
       - Сначала да, после привыкаешь.
       - Я щас, - встал Иван, отряхнул с живота песок и скрылся в доме.
Через несколько минут вернулся с кружкой в руке.
       - На - ка, попей, - вручил мальчишке. - Козье. Сплошные витамины.
       - Вкусное, - опорожнив кружку, облизнул  губы. Вернул.
       - Откуда оно у тебя?  - оперся о локоть Виктор.
       - На  том берегу, за пригорком, перед войной были дачи. Сгорели, когда выбивали из Попасной   укров*. Одна осталась. В ней живут дед с бабкой, держат двух коз и дюжину  уток.  Иногда покупаю у них вот это молоко и яйца, крупные, чуть меньше «феньки».
       При упоминании гранаты Виктор  рассказал о той, что была у Генки и, где он ее взял.
       - Целый ящик говоришь? - покосился на того Иван.
       - Ага, - почесал пятку. - И еще там был мертвяк. Как увидел его, сразу  смылся.
       - Думаю надо съездить и  взглянуть, -  продолжил Иван. - А потом сообщить росгвардейцам, чтобы  увезли. От греха подальше
       - Можно прямо сейчас, - предложил Виктор. - До вечера вполне успеем.
       Оделись. Иван прихватил из дома аккумуляторный фонарь, уселись в автомобиль.  Иван с  овчаркой позади, Генка рядом с Виктором, показывать дорогу. Урча,  машина отъехала от дома.
       Линия обороны тянулась в черте города со стороны Дебальцево, откуда наступали российские войска. Двинулись вдоль нее по заросшей  травой  грунтовке, объезжая рытвины и воронки. Слева - извилиста лента окопов, с разбитыми  блиндажами и дотами. С другой,  закопченные  остовы разрушенных домов.
       - В них тоже, были огневые точки, -  кивнул туда  Иван. - А перед укреплениями сплошняком мины.  Рассказывали ребята, освобождавшие Попасную.
       - Да,- выворачивая руль из стороны в сторону, - сказал Виктор. - Настоящий укрепрайон. Похожие   штурмовали в  Авдеевке и Песках.
       - Дядь Вить, останови вон там, - показал рукой Генка на покореженные останки «Урагана».
       Подъехали ближе,  заглушив мотор, вышли из машины.
       - Теперь  пешком, - сказал мальчишка.
       - Дозор, место, - приказал Виктор.
       Тот улегся у внедорожника, положив голову на лапы. Дальше последовали втроем.
       Вслед за Генкой спрыгнули  в ближайшую, траншею. Глубокую, в рост человека, обшитую  посеченными осколками досками. Через десяток метров миновали  разбитое пулеметное гнездо, с валяющемся на земле  погнутым «Кордом» и россыпями позеленевших гильз.
       Блиндаж оказался за ближайшим поворотом. Дверь сорвана взрывом, траншея дальше завалена обломками и землей. Генку оставили снаружи, пригнувшись, вошли в темный проем.Луч фонаря высветил мрачное помещение с бетонным перекрытием.
       У стены слева, двух ярусные нары, на нижних высохший труп в остатках камуфляжа. На полу  консервные банки, упаковки от сухпая и другой хлам.  В торце перевернутый дощатый стол, в углу  чугунная печка. Справа под стеной  ящик с маркировкой и откинутой крышкой. В гнездах внутри два десятка гранат, во втором отделении запалы.
       - Так, а это куда  ход? - скользнул лучом Иван по приоткрытой металлической двери рядом.
       Виктор потянул за ручку, ржаво скрипнули петли, вошли. Такое же помещение, но наполовину меньше.  У стен  еще  пяток ящиков, длиннее. Отщелкнув карабины, поднял крышку.
       - Не слабо, - присвистнул Иван. Внутри были одноразовые  РПГ.
       - Да тут целый склад, - опустил  приятель  крышку.  Вышли на свежий воздух.
       - Ну как? - встретил их вопросом Генка.
       - Все путем. На месте. А по другим окопам ты лазил? - спросил у Виктор.
       - Само - собой (кинул). Там тоже встречаются мертвяки, точнее  скелеты, но гранат больше нету. Выбрались наверх, пошли к машине.
       - Завтра заеду в Стаханове к росгвардейцам,  пусть приедут, заберут, - сказал Иван.
       - А ты Генка сюда больше ни ногой, - положил ему Виктор на плечо руку. Договорились?
       - Идет.
       Дозор встретил радостным лаем, соскучился. По пути назад завезли Ивана и оправились домой.
       Июнь подходил к концу. Несколько раз шли дожди,  в огороде  стали подкапывать молодую картошку, на грядках  вязались помидоры. Генка все больше радовал  Виктора с Оксаной Николаевной: имел легкий характер, активно помогал по дому, хорошо читал и писал.
       - Думаю его усыновить,  мама, - в один из вечеров, предложил Виктор. 
       Генка  с Дозором гуляли по улице, во дворе были одни.
       - Я не против сынок, - потеплела взглядом. - Но мальчика тоже надо спросить.
       - Это самой собой.
       После ужина, когда мать убрала со стола,  а мальчишка собирался идти в дом, смотреть любимую передачу «Вокруг света», Виктор  остановил, - задержись. Есть разговор. Мать  присела рядом.
       - Хочу тебя усыновить, - взглянул на Генку Виктор. - Буду тебе папой.
       -  А я бабушкой, - тепло добавила Оксана Николаевна.
       Генка потупился и тихо прошептал, - я давно вас ими считаю.
       - Ну,  вот и договорились, - улыбнулся. Мать заплакала.
       - Не надо, - погладил ее по руке Генка.
-      Это я от счастья. Тоже улыбнулась...