Кот Бегемот

Он тенью ходит сквозь года,
в глазах  - янтарный блеск.
Он не мурлычет никогда,  и он мышей не ест,
В его когтях налет веков, во взгляде сто чертей,
Он - вечный спутник сатаны адепт его идей.

Шаги беззвучны в темноте,
на то он Бегемот,
А рядом, в треснутом пенсне,
его дружок Фагот.
Он починяет примус свой,
и любит пошалить,
Но если вдруг беда грозит, готов весь дом спалить.

На Патриарших, в поздний час
В трамвай пробрался кот,
Котам нельзя -  раздался крик ,
кондуктор очень строг.
Но он пытался заплатить
сует ей свой пятак,
Кондуктор снова, что есть сил -
Котам нельзя и так!

Хоть и покинул он трамвай, пешком он не готов,
Но на подножке место есть,
для "зайцев" и котов.
Трамвай свернул за поворот, умчался кот проворный,
А вслед ему разинув рот глядел поэт Бездомный.

Трамвай уплыл, стуча звеня, в безмолвие ночей,
А Бегемот, на "колбасе" сидел как архиерей.
Сидел он важно, как пижон,
отбрасывая тень,
Глядел, как рушится в Москве привычный майский день.

Покинув скрип колесных пар, он спрыгнул у ворот,
Где Воланд с трубкой его ждал,
а рядом с ним Фагот
"Ну что, проехал, старый плут?" - спросил его дружок,
Кот фыркнул, усом поведя:
"Всего лишь дал кружок"

А в это время по путям, с безумием в глазах,
Бежал поэт Бездомный наш,
не ощущая страх.
Он мчался вслед за пустотой,
за тройкой "удалой",
Не зная, что сулит ему тот вечер роковой.

В квартире номер пятьдесят, где дым стоял столбом,
Чекисты замерли в дверях,
хоть окружён был дом.
А кот на люстре заседал, качаясь взад-вперед,
Под мышкой примус он держал, чтобы пугать народ.

"Не шалю, никого не трогаю", - промолвил наглый кот,
"И примус починяю свой"
 глядит в упор и врёт.
Глотнул бензина из горла, когтем взведя курок,
И из браунинга застрочил и был таков - стрелок.

Прошло немного времени творит он новый трюк:
В Торгсине жрёт он шоколад, пугая всех вокруг.
Из бочки вытащил он сельдь,
с хвостом весь проглотил,
Потом схватил он мандарин
И тоже смолотил.

Толпа шумела на него, орала что есть сил,
А некий гражданин кричал, за сельдь чтоб заплатил.
 - Платить я точно не смогу, промямлил Бегемот,
Потом откуда не возьмись, вдруг вынырнул Фагот.

Фагот стал объяснять толпе, что парень сирота,
Что у него валюты нет, но есть одна мечта.
Он хочет примус починить, и вдоволь обожраться,
Закон не писан для него
он может и кусаться.

За мандаринки и селёдку
кричат уже - "Милиция"
Вы лучше гляньте вон туда,
куда это годится?
У кассы толстый гражданин, в одежде заграничной,
Кассирше платит золотом,
беря балык отличный.

А наш советский человек, в судьбе своей нелегкой,
Не может в жизни один раз попробовать селёдки?
Толпа сочувственно галдит,
-все верно, зажрались там!
Но тут торгсиновский завмаг,
перекричал весь гам.

Пока толпа шумела всласть,
Кот поджигал бензин,
Народ весь ринулся бежать,
забыв про магазин.
Друзья, пока шумел пожар,
успели улизнуть,
В дом литераторов теперь,
они держали путь.

Проникнув чудом в Моссолит,
роскошный съев обед,
Большой устроили пожар
и запылал объект.
Но время вышло, пала ночь, Москва горит в огнях,
И всадники летят стрелой на дьявольском конях.

Исчез толстяк и балагур, пропал веселый плут -
Теперь летит суровый паж, чей облик чист и лют.

В плаще багряном, как закат, без шуток и прикрас,
Летит худой, прекрасный паж, не опуская глаз.
Он лучший шут, что видел мир, он верный спутник тьмы,
Умчался в вечную купель от нашей суеты.






.