Ветер не запрёшь

Виктор Матюк

Ветер не запрёшь
 
Не растрачивай себя, не поднимайся с кровати чуть свет, чуть заря,
Не обрезай себе белоснежные крылья, допивай чашу изобилья
В минуты очередного полового бессилья!
Всю жизнь ты пристально ждёшь,
Когда же к запретной черте подойдёшь, где, не поднимая галдёж,
Свечу у своего порога с трудом зажжёшь, пусть она освещает сполна
Два твоих зашторенных окна, в них иногда заглядывает ущербная Луна,
Она холодна, как глухая стена обители моей, рядом с ней
Нет ни подруг, ни друзей, рок намедни прогнал их взашей!
Прошу тебя: не исчезай, живи вблизи,
Даже если внутри немощной груди
Хоть пруд – пруди из цинизма и боли,
Изволь доиграть свою роли
До конца, на всё воля Творца!
Любить тебя сложно, люблю безбожно только женщину ту,
Чья стать постепенно уходит в темноту, ближе к утру
Возвращается назад, чтобы безбожно и нагло врать,
Что из господних врат дождь и град вынесли аромат
Прошлогоднего листопада, душевной боли и разврата!
Тебя видеть постоянно хочу, зову, кричу, хотя едва шевелю губами,
Серая дымка ада скрылась за грозовыми облаками, под ногами листопад,
Губы что-то шепчут невпопад, колокола звонят, гремит набат, ты ничему не рад!
В углу едва скрипит железная кровать, я же продолжаю женскую грудь ласкать,
И пытаюсь уповать на божью благодать! Здесь нечем дышать, дым и смрад
Мешают уснуть, слегка колышется женская грудь, хочется прошлое вернуть,
Но как? Охота через грехи перешагнуть, от наказания небес увильнуть,
Вникнув в суть былых утех, поднимаешь на смех закостеневший грех!
Грешный человек наконец уразумел, что чреда страстей
В кругу ****ей напоминает всё сильней
О скрипе входных дверей в чужой подворотне,
По воле Господней унижение и страдание не предвещало заранее
Душевное недомогание! Страсть открывает второе дыхание,
Оно вползает или влетает с порывами студёного ветра,
Его оконными ставнями ночью не запрёшь,
Сам с ума сойдёшь, плоть бросит в дрожь,
Что посеешь, то и взойдёт вовне!
В дни сплошного невезения не сердись на жизнь,
Смирись с тем, что мысли разбрелись по белому свету,
Одни стали строками чужого сонета, другие влачат свой удел,
Не оставаясь без дел ни на минуту, ни на час, огромная чаша грехов
Хуже бряцания железных пут и оков, они затмили яркую страсть и любовь!
Шум шагов в подворотне напоминает о скрытой подноготной судьбы,
Она бесповоротно исчезла и живёт в часе неспешной ходьбы,
Вот если бы всё обошлось без словесных баталий,
Хочу, чтобы все губы нежно шептали:
«Мы не искали любви   
Без регалий,
Мы лишь хотели, чтобы она пронзила грешное тело насквозь,
Не сбылось! Умного человека в тот значимый миг здесь не нашлось!
Вот и пришлось трудиться на износ, будто паровоз на просеке лесной,
Ситуация не разрешилась сама собой, разнобой в мыслях и чувствах,
Грустно на душе, оставшись наедине, отдаюсь судьбе на поруки,
Связана путами ноги и руки, но свободны уста,
Под ногами иная стезя, но людская молва
До ручки дошла! Она и ветер шумят у погребальной ямы,
Там тело прощается с друзьями, нельзя медлить ни секунды,
Находятся безумцы, чьи ежедневные труды блещут, как изумруды,
Невдалеке от душевной смуты, слегка припудрив окровавленные губы,
Рвут душевные струны в холод лютый! Сброшены путы с рук и ног,
Можно лежать и плевать в потолок, отгородившись от дрязг и склок!
С этой женщиной жить так же хорошо и настолько грешно,
Как удивлять белый свет одному! Почему? До конца не пойму
Ни себя, ни судьбу, то, что хочу, небеса не дают, пытаются изменить суть,
Грешника лицом к небу развернуть, лично мне непонятно, почему приятно
Идти на попятную, чтобы воскресить любовь проклятую?
Откуда брать нервы и силы?
Нервные срывы после приёма Текилы мешают людям простым
Утихомирить стыд, лучше жить с мужиком холостым,
Чем спать с женатым, немного поддатым и хмельным,
Не святым, страсть исчезает как дым, прея за столом,
Мы вспомним вчетвером или вдвоём о времени былом,
Когда все баловались женщинами, водкой и вином, дабы избежать греха,
Сапожник не должен судить выше сапога, чтобы остаток его жития
Не осадила наземь тьма! Пусть ветер, стынь, мороз и пурга
Не ставят в тупик знатока, ему не положено знать пока,
Куда идти, куда шагать и как намерения рока понять?
Доля мужика и вправду тяжела, красивая жена – общее достояние,
Некрасивая – наказание для мужа, лютая стужа внутри и снаружи,
Обесчещенные души мужчин глядят равнодушно на соседский тын,
Его не исправишь, пристальным взглядом одаришь, и не сможешь забыть
Благословенный миг чудовищных интриг внутри пристанищ тех,
Где блуд и грех - не только удел царей, он присущ для людей
Низкого происхождения, полоса всеобщего забвения осуждает надежду,
Как сон наяву, пытаюсь ловить мысли на лету, живу рядом с ними словно в бреду,
Небось не доживу с ними до кончины, найдутся весомые причины осознать,
Что женщина – чья-то сестра, жена и мать будет обиду на мужа держать
До конца совместного жития! Жизнь – не халва, это бурная река,
Чьи крутые берега размывает людская зависть и молва!
Бывает проснёшься, сам себе улыбнёшься и несёшься
Не ведая куда, за плечами груз вчерашнего греха,
На душе – тоска и чудовищная боль,
Ты – сущий ноль, ты - не король,
Была любовь, в ней твоя роль, как бандероль на «Новой почте»,
Она сводилась к тому, чтобы лежать наверху женщины той,
Что выглядела святой, разнобой в суждениях и мнениях
Возник будто твой двойник, ты одних - обличаешь, в других - души не чаешь!
Достигнув вершин экстаза, понимаешь:
Любовь-зараза вместе с страстью глаз затмила,
Бровь себе подбрила, якобы встретила не умника,
А конченого дыбила! Толпа её не осудила,
Что было, прошло, не кормлю любовь словами, она ниспослана наземь небесами,
Чтобы удивлять грешников чудесами! Взмахнув двумя крылами, обливаясь слезами,
Она исчезает за близлежащими холмами, во всеобщем шуме и гаме размыты грани
Чувств и желаний, кручусь на творческом юру, без общения с людьми помру,
Любовь пришлась не ко двору, она нравилась перу и бумаге,
Ты же хотел встретить её во фраке не в студенческой общаге,
Никто не думал о мимолётном благе, страсть крутилась в полушаге,
Не исчезала в темноте и не сгорала в чудовищном огне! Она таилась вовне!
Не насладится муж, коль жене не любо наслаждение!
Ты, возможно, будешь понят ложно,
Что вспоминая о времени прошлом,
Выглядишь пошлым и тривиальным, наивным и простым,
За туманом густым и дождём грибным маячат берёзовые крест
И сожжённые мосты суровой стыни и несносной жары в бескрайней пустыне!
Лопнула пружина на взводе, желание творить,
Интриговать и любить на подходе,
Ближе к вечеру все проходит, оно тебе не подходит! У него безутешный вид,
На эту женщину взгляд не стоит, небось, член отвык: любить походку и стать,
Прежде чем с женщиной спать и её раздевать, надо понять до конца
Намерения Бога- Творца! Ему одному принадлежат наши души и сердца!
Ум – бог для каждого, важного и отважного, полыхающее зарево
Перекроило наново всё, что раздавлено камнем перемен!
Везде –суета! Повсюду – тлен! Всему – своё время!
Всему – свой час! Звериный оскал одной женщины в душу запал,
Я такую не искал, но в её капкан сам попал, она во мне страсть возродила,
Я же её портрет в памяти хранил до старости лет! С ней я не только лежал
И мечтал, таких баб до сих пор не встречал, она любому затмит глаза,
Нажмёт на тормоза, попросит прощения три раза,
Вот такая она зараза,
Зато доводит быстро до оргазма,
Сводит с ума, грешит, не глядя на образа,
Эта коза наивно зрит в мужские глаза,
И поощряет женское право на чудовищный соблазн, враньё и обман! Сизый туман
Застил взгляд, седая голова соображает едва: кто в лес, кто по дрова,
Нам не туда! На подходе беда! Прекрасное – недолговечно,
Нет ничего пагубнее женщины, если вы с ней обвенчаны,
И ей обещаны не текущие проблемы, жизнь требует перемен,
Жизнь среди глухих стен сулит мрачную тень, взамен любовных сцен!
Ей один хрен, с кем подниматься с колен?  То, чем мы грешим в молодости,
Искупаем в старости! От людской наглости возникают шалости на старости лет,
Завистники огорчены, их крики и стоны слышны за пределами огромной страны,
Любовь к ближнему ограничена тем: уходит ли человек в тень,
Ты же мишень для злорадства,
В упадок приходит царство всеобщего бунтарства!
От праха чёрного и до небесных тел рок проглядел множество летящих стрел
В объект осуждения, вне всякого сомнения, коварство и бред, как дым от сигарет,
Умный человек отверг, клубок страстей он распутать не сумел, был смел и удачлив,
Не в меру драчлив, он страха не знал, он долго истину по миру искал, не угадал
Направление для грядущего отступления! Смерть стоит позади тебя и твоя
Встреча с ней – неизбежна, она бессердечна, ничто не длится вечно!
Не подбирая слов, напрасно не злословь, про скопище грехов,
Чистота души – основа бытия, она сходит с ума,
Когда мужчина вгоняет не туда,
Беда никогда не приходит одна, ни суда, ни следствия
За горы мук и бедствия! Мы же просим прощение
За осквернение постулатов святых,
Мы – никто без них!
Не мешай другим
Идти путём своим, миг победы неотвратим,
Мы за ценой не постоим, если надо – согрешим,
Ежели нет – извинись перед простыми людьми, пусть они оценят ошибки твои!
Стою посреди свежескошенной стерни, она моей душе сродни, здесь коротаю дни
Без страсти, без любви, не влюбившись, на даму преклонных лет прельстившись,
Не устыдившись желаний своих, ты разделишь грех на двоих!  Этот жирный штрих
Не на пустом месте возник, грех был и вправду велик, к тому же ещё он многолик,
Он похож на одну из пьяных рож, затеявшую конфликт,
Тот, кто идёт напрямик, давно истину постиг,
Принял монашеский постриг и в краткий миг
В тайны собственной доли проник!
Пусть отсохнет его язык, если он врёт, как большевик,
Влезший на старенький броневик, что бзик в голове
Ставит жирный крест на роковой судьбе!
При его то худобе ему всегда становится не по себе,
Когда в голове возникают мысли те, которые порхают в пустоте,
Но везде их сопровождают будто в тюрьме огранщицы с огромным декольте,
Извечные странницы когда-то нищенствовали в Воркуте, жизнь на вечной мерзлоте
Им пришлась не по нраву, она им не по карману, быть бы здравым и не больным,
Жить по уставу и не есть на халяву, говорить правду в глаза, но не за…,
На нём очки с золотой оправой, он – не святой, старый и седой,
Обесчещенный людской молвой, согбенный и хромой,
С опустошённой душой ненавидел листопад
И обнажённых, то есть голых баб,
У них велик масштаб греха,
Между ними натянута тончайшая нить, как о ней забыть?
Смотреть на собственную смерть сквозь сумрачность век?
Полночный свет тотчас исчез за серой дымкой небес,
Немало промашек родилось без нательных рубашек,
Никто ему руками не помашет в ответ на первородный грех,
Ты же обычный человек, недолог твой путь, стынь и жуть вокруг,
Трудно уснуть, когда на столе пенится сладкое вино, а в душе – темно!
Жить грешно – не запретишь, судьбы каприз
В хилую грудь из последних сил стучит
И тихо ворчит, что сумасбродная жизнь теряет всякий смысл,
Поторопись, смотри не свались с крутого откоса,
Дым от дешёвой папиросы исходит из-за кулис,
Отделяющих тайную жизнь от запросов мирских,
От них в ночи не слышно ни слов страсти, ни покаяния, ни любви!
Все грехи как напоказ, чреда заковыристых фраз вновь пыталась лгать
И искажать знакомый с детства пейзаж, её хотелось на три буквы послать,
И вровень с великими встать, но с кем, когда и как? Кромешный мрак
Будто властвующий супостат мешает дышать и толковать по душам с теми,
Кто в своё время преданно служил угасающей системе! Не время и не час
Рубить с плеча, пришла пора о деревянный стол постучать кулаком,
Чтобы не выглядеть дураком на пепелище своём!
Сгоревший дом возрождал в горле ком
Из приторной слюны и горьких слёз,
Ну что ж чреда реформ под топором палача,
Он может тайком рубануть сгоряча от плеча,
Разрубить и расшибить чужой лоб, чтоб озноб
От чудовищных слов толпы будто от укусов блох
Исходил ни от рока и судьбы, а от седовласой головы!
Нет утешения, нет оправдания ни мукам, ни страданиям,
Пережитой боли и мукам от ужасов земных, все беды от них,
Вовне - глубокое молчание, полное затишье, ниспосланное людям свыше!
Здесь грязь по голенище, вместо дома - заросшее бурьяном пепелище,
Под ногами прогнившая насквозь пожухлая и сухая листва,
В ней тонут слова, даже свирепый ветер
Всех проказ судьбы в тот миг не заметил!
Превозмогая боль чреды утрат, ты, как старый бюрократ
Был бы неистово рад бросить любопытный взгляд
На одну из статных и моложавых баб,
Чтобы к её груди прильнуть на пять или десять минуть,
Кое-что воткнуть ей чуть ниже паха и без толики страха
Снять с неё нательную рубаху, обольщение не к добру,
Оно плюёт в лицо живому естеству,
Нельзя прислушиваться к нему,
Привыкшему топтать пожухлую листву,
Когда твоё лицо в поту, а ты словно в бреду
Смотришь за версту на юность ту, прильнув к раскрытому настежь окну,
Чувствуя горький привкус во рту, ты же продолжаешь стоять на ветру,
И зришь в темноту, попусту теряешь время, догорают в душе поленья,
Прочь разбежались сомнения, вся надежда на силу Проведения!
Нет никакого спасения от людской хулы, к ней не добавишь вкус халвы,
Неужто крыша покосилась и печь совсем развалилась?
Труба набок съехала, неужто судьба бог весть что надумала,
Рок смахнул тряпкой хлебные крошки со стола,
Жизнь по накатанной стезе вновь пошла,
Щели в полах не вызывают прежний страх!
Тело начало стареть и скучать,
Память будет постепенно угасать,
Сердце разбито на куски, боль в груди - от тоски,
Стезя наподобие стиральной доски, на одном месте не усидишь,
Всю ночь не спишь: в странных мыслях паришь, вдруг драгоценный миг
Издал злобный хрип, душа болит, а сердце плачет,
Никто судьбе не переиначит!
Свет и тьму разум человека возвысил,
Без его даров лучшие бы из людей
Были бы намного хуже львов!
В основе человека – память из фраз и слов,
Для рабов - отрады одни, проходят часы и дни
Без излишней беготни, однако рядом нет спасения от горестей и бед,
Вот-вот погаснет свет в твоей подворотне, и твоё кроткое перо
Едва на пьедестал почёта неспешно взошло,
Писчее ремесло тут же в негодность пришло!
Как часто, подчинившись голосу страсти,
Мы платим вотчину богам, заходим в храм,
Чтобы там с грехом пополам разделить
божий свет и тьму, никак не пойму,
Почему склонность к телесному греху
Не присуща молодому жениху?
У судьбы интересы свои,
У неё нет серьёзного без смешного,
Без зова страсти ты в одночасье
Осознаешь, что счастье,
Находившееся в тени, укорачивает жизни дни!
Всё переживу, даже если упаду в жгучую крапиву,
Авось, жизнь пойдёт на лад, свят, свят, свят,
Преодолено множество преград,
Жду с небес камнепад! Насилие - в сущности людей,
Скучен мир без алкашей, мздоимцев и ****ей! Они в тупике, баба в парике,
Мир на грани отрешения от православных истин, от них нет корысти,
Как от жизни! Странный мистик широко раскрыл очи посреди ночи,
Он увидел воочию сволочь прочую, впал в раздумья
Об истоках земного бытия и сразу рухнула семья!
Одно дело лгать, другое – заблуждаться,
С тем и иным приходится уживаться,
И к бывшим жёнам никогда не возвращаться,
Тот, кто стар, молодым огнём пылать не может,
Его совесть по утрам гложет и её самоуправство тревожит
Дерзкий ум! Живёшь наобум, будто ты – толстосум!
Что только не придёт на ум?! Пожухлая трава
Лишает сна, затхлый запах из открытого настежь окна,
Пришла долгожданная зима, унылая среда, не от большого ума
Судьба едва плелась, в её душе главенствовал презренный страх,
Он шёл на бровях, грешил второпях, никакого глянца, ни намёка,
Всё, что видит око, никто не называет существенным пороком!
Заведомый контраст свёл толпу с ума, женщина одна отводит глаза
От седовласого мужика, на любое его замечание небесное создание
Впадало в бешенство, было отчего забыть про то, что было им же взращено,
Опосля оно свалилось на самое дно глубокой расщелины,
Она растянута немерено! Сколько нам отмерено,
То и наше, жизнь не становится краше,
Она нам в тяжесть, грехов не счесть!
Еда на столе, досужие мысли в голове,
Сосед играет на саксофоне и трубе,
Он даже летом ходит в длинном чёрном плаще,
Он успел раз шесть за решётку сесть, приводов не счесть,
Остаётся ему глубоко вздохнуть перед тем, как отправиться в путь!
Через чрезмерные усилия все добираются до изобилия, жизнь – не идиллия,
Миром правит Валькирия, толпа стремится наверх, там бес прячет грех,
Но где же успех? Его здесь нет! Там каждый кретин ищет ориентир
Посреди бескрайних равнин, там никотин и кокаин для женщин и мужчин,
Мне нужен престиж, от него зависит грядущая жизнь! Ты весь на взводе,
Судьба подводит под монастырь, она мешает смотреть вширь и поперёк,
Старый тамбовский волк стремится залезть к бабе в кровать!
В кровати баба - без халата, зато по хате ходит в атласном халате,
Он – обычный обыватель, не старатель и не воитель, у него своя артель,
Он – обладатель чужих сердец, женщины сочные, как швейцарский сыр,
На них полно всевозможных дыр, не потерять бы ориентир в спешке,
Он легко баб раздевает, весело по жизни шагает, избавляет их от безнадёги,
Боли, скуки и тревоги, его встречают по одёжке, провожают по уму!
Невыносимо жить одному, стоя на промозглом ветру,
Пожнёшь бурю, если посеешь ветер,
В этот тревожный вечер
Никто не был в грехе замечен,
Приятный ужин женщине был обеспечен,
Мужчина блистал красноречием, он был подобен смерчу,
Он не кричал, как кречет, дождь по его щекам хлещет,
Ему идти пешком далече, к близлежащему междуречью,
Печаль вместе с желчью разлилась по всему берегу,
Ветер навевал боль, грусть и тоску!
Не сбежишь от судьбы кусачей и жизни собачьей,
Жить страшно, не везёт ужасно, ходить по улицам опасно,
Однако всё равно пристальный взгляд устремлён в настежь открытое окно!
Шутки грешникам не страшны, здесь грешит полстраны, чужие грехи видны всем,
Жизнь даёт значимый крен, кое-кому один хрен, с кем и когда
Встречать стынь, метели и холода,
Беда никогда не приходит одна, в полночь о ней звонят огромные колокола,
Странная мелодия душу трясла до утра, она к мозгу пристала как смола!
Не отцепить, не отсоединить, в этот злосчастный миг солнце так палит,
Душа болит, сердце плачет, тоска царит, исчерпан кредит доверия,
Вот-вот рухнет огромная империя, всеобщая феерия
Распушила перья и погрузила истину гения
В среду всеобщего недоверия!
Пусть не в обиду будет сказано, что всё, что к твоей биографии привязано
Морским узлом, напомнит о себе в месте самом больном,
Ты почувствуешь себя козлом, хотя мужик – кровь с молоком,
Выглядишь орлом, бабы на тебя нападали впятером, произошёл облом,
Ты один шёл большаком, не выглядел стариком, на тебе модное пальто ниже колен,
Член, как свежевыстиранный гобелен, тебе ему взамен
Предлагают тлен в ожидании значимых перемен!
Истина проста для бывалого мужика: его года – его богатство, жизнь – не лафа,
Не следует никогда возвращаться в прежние места, где суета и тлен,
Чреда одних и тех же проблем о себе напоминают каждый день! Мы ищем
Воды и пищи на давно сгоревшем пепелище, там грязи по голенища,
Ему там пожелают ни пуха, ни пера, добрые слова
Тотчас поглотят перистые облака, а задумчивый взгляд
Ничему не будет рад! Душа несла свою беду по тонкому льду,
Хотелось оставить тлен и суету наедине, тусклый свет в чужом окне
Задержался за края старенького окна, беда с молвой в час роковой,
Спрятавшись за широкой спиной, решили вторгнуться в дом чужой!
Прошли по торной тропе, попытались скрыться в толпе, ни людям, ни себе
Не подарив надежду, всполошили душу мятежную в неурочный час, вдруг Глас
Небес в темноте воскрес, он вернул к жизни интерес, перед глазами город невест
И весеннего ситца, как бы не спиться, коль ты не в силах забыть о днях постылых!
Здесь чёткая граница взлёта и позора, белоснежная простынка
Ждёт своего принца на бечёвке бельевой, не надо возвращаться домой,
Здесь никто не рад встрече с тобой! Всем нам разлуки богом суждены,
Все мы роком осуждены спать в тени молодой берёзы и старой сосны!
Закончились сухие поленья для ночного костра, расставаться пора,
Чтобы с другими коротать вечера у спального одра!
Закончен душевный полёт, не везёт и что?
Преходяще всё!

г. Ржищев
10 июля 2026 19:11