94

Маша подняла глаза от книги.
- Маменька, отчего я не могу узнать, где сейчас Анна Нуварицкая?
- Что значит, ты не можешь узнать?
- Я спрашивала у Екатерины, у Дарьи Васильевны, даже у Георгия Лукича, но они как-то странно смущаются. Говорят, что у родственников, и никаких подробностей. Но я ведь не из праздного любопытства интересуюсь. Анна моя подруга, мне хочется её увидеть. Или хотя бы написать ей.
- Хм… Думаю, тебе показалось, дорогая.
Маша снова опустила глаза на страницы.

Ревановские коротали вечер в гостиной. Маменька за шитьём, Машенька за чтением.
Но буквы привычно складывались в слова, слова сплетались в предложения, а смысл прочитанного никак не улавливался. Мысли Маши были далеки от главной героини, хотя страдания той Элиза Хейвуд весьма красочно описала в своём романе.
Показалось… А что тут может показаться, когда ей не удаётся получить прямой ответ на прямой вопрос?
Что в действительности ей показалось, так это то, что она навязчива со своим желанием узнать про подругу. Что Нуварицкие её стали тихо ненавидеть. Ей показалось, что её подруга попала в беду.
Ей показался странным рассказ Кати о неудавшейся попытке сестры сбежать под венец. Разве такие вещи выносятся на суд общества? Разве в присутствии постороннего мужчины об этом говорят?
Ей уже крестьянка показалась похожей на подругу детства. И это действительно странно.
А то, что Нуварицкие не хотят говорить об Анне – это ей не показалось. Маменька тут не права.
- Хорошо, дорогая, - госпожа Ревановская, оказывается, всё это время наблюдала за дочерью и видела её хмурую задумчивость. – Я завтра сама спрошу.
Немного погодя Машенька, лёжа в постели, вспоминала встречу с деревенскими девушками.
Конечно, она слышала о невероятной красоте некоторых из них. Но…
Что-то в тех фигурах было тонкое, хрупкое, некрестьянское…
А, впрочем, много ли она понимает в крестьянках?
Но та… в голубом сарафане… Она так напомнила Анну… И ведь девушка тоже пристально смотрела на неё. Словно они узнали друг друга. Только где могли встречаться? В каком сне?
И Машеньке так захотелось снова взглянуть на ту девушку.

- Дорогая Дарья Васильевна, - заявила следующим вечером на званном ужине госпожа Ревановская, вспомнив о своём обещании. – Где же проводит сезон ваша младшая красавица-дочь? Увидим ли мы её нынешним летом? Машенька очень грустит по своей подруге.
Дарья Васильевна чуть приподняла подбородок.
- Очень надеюсь, что у неё останется время заглянуть сюда. Но в данный момент она с тётушкой за границей. Сейчас путешествуют по Франции. Уверена, что она тоже соскучилась по своей подруге. В следующем своём письме я непременно упомяну это.
Госпожа Ревановская кивнула головой, полностью удовлетворённая ответом. Если бы Машенька глядела в этот момент на Дарью Васильевну, она бы, может быть, тоже поверила. Но Маша смотрела на Екатерину. И видела, как та смутилась. И ещё Маша прекрасно помнила, как Катя утверждала, что Анна гостит у родственников в каком-то поместье. Речи о Европе не было совсем.
«Врут!» - девушка ужаснулась. Обвела взглядом собравшихся.
На некоторое время её накрыла неприятная волна нереальности происходящего. Словно наблюдала за собой и другими со стороны. Словно чуть вышла за невидимый круг компании. Словно шагнула в потусторонний мир.
Ощущение было коротким и отвратительным.
«Кажется, одна лишь я догадываюсь, что с Анной случилась беда…».