Что-то пошло не так

Мы с мужем купили дачу. Домик, конечно, страшненький, участок заброшенный — словно его лет десять прятали от всех, чтобы никто не расстраивался. Но Максимус научил нас оптимизму: он носился по зарослям, будто это не бурьян, а секретные туннели в страну чудес, и радостно лаял, будто говорил: «Да тут просто клад зарыт! Надо только чуть-чуть всё разгрести!»

И мы разгребли. Подшаманили домик, разобрали завалы, вывезли кучу мусора — и запустили самого главного инспектора. Максимус быстро освоился на новой территории, даже знакомства завёл быстрее, чем мы с мужем: через час его знали все — соседский кот Тимофей, который смотрел на него с философским недоверием, куры тёти Зины, которые при его приближении устраивали панику, и даже старый пёс Барбос с конца улицы, который одобрительно гавкнул: «Свой парень!»

И вот канун Нового года. Мы решили устроить зимние забавы — чтобы этот праздник запомнился не только салатом и фейерверками, а настоящим приключением. Для разминки устроили схватку за звание «Царь горы». Муж, конечно, победил — но только потому, что Максимус в решающий момент отвлёкся на пролетавшую снежинку и подумал, что это вражеский дрон.

Потом устроили катание на санях, запряжённых Максимусом. Ощущение было такое, будто ты летишь на реактивном самолёте, у которого отказало управление, а пилот — щенок хаски с манией величия. Макс нёсся по сугробам, вилял, делал резкие повороты, и мы с мужем визжали то ли от страха, то ли от восторга.

А потом Макс вошёл в кураж. Он кувыркался, катался по снегу, нырял в сугробы, попутно роняя нас с мужем, будто мы были лишними декорациями в его личном снежном шоу. Смех лился рекой, снег летел во все стороны, и казалось, что даже ёлки вокруг хихикают. Это был самый счастливый наш Новый год — без обременений и забот, наполненный свободой и счастьем. И всё благодаря Максу.

Пока мы, уставшие после игр, накрывали на стол, Максимус выкинул новый номер. Он вдруг замер, уставился в одну точку, будто услышал зов далёких предков, и решительно начал копать. Сначала мы думали, что он ищет клад. Потом — что спасает кого-то из-под снега. А потом до нас дошло: он решил выкопать короткую дорогу в Китай. Чтобы мы ещё и там отметили Новый год — на всякий случай.

Через пять минут он предстал перед нами в том виде, в каком я никак не ожидала увидеть собаку зимой: весь в снегу, с комьями земли на ушах и носу, и с таким видом, будто только что подписал международный договор о дружбе народов. Из ямы, которую он успел вырыть, можно было бы построить небольшой иглу — или спрятать там трёх кроликов и одного кота.

— Максимус, ты что делаешь? — пролепетала я, глядя на эту снежно-грязную скульптуру с глазами.

Он отряхнулся, обдав нас снежной пылью, и тявкнул: «Ну а вдруг в Китае тоже празднуют? Надо быть готовыми!»

Муж хохотнул и накинул на него плед:
— Ладно, археолог, хватит рыть международные маршруты. Пойдём лучше оливье есть.

И мы пошли. Уставшие, мокрые, счастливые. А Максимус шёл впереди, гордо задрав нос, с которого сыпалась земля, будто знал: этот Новый год он точно заслужил.

Но на этом сюрпризы не закончились. Едва мы сели за стол, Макс вдруг замер, навострил уши и рванул к двери. Мы переглянулись: «Опять что-то придумал?» Оказалось, он услышал, как на соседней улице кто-то запустил фейерверк. Для Максимуса это прозвучало как боевой сигнал. Он ворвался обратно в комнату, схватил зубами край скатерти и потянул — не со зла, а чтобы скорее бежать смотреть на огоньки.

Тарелки подпрыгнули, салат «поехал» в сторону, бутылка шампанского тихонько звякнула, будто тоже хотела сбежать.

— Максимус! — вскрикнули мы хором.

Он замер, посмотрел на нас виновато, но в глазах по-прежнему плясали искры: «Ну вы же не думали, что я пропущу салют? Это же главный пункт программы!»

Муж вздохнул, поправил скатерть и протянул ему кусочек сыра:
— Держи, герой. Только без спецэффектов, ладно?

Макс взял сыр деликатно, как дипломат, принимающий награду, и сел рядом, всем видом показывая: «Я спокоен. Я собран. Я… очень внимательно слушаю про фейерверки».

И в эту минуту за окном вспыхнули огни, небо расцвело разноцветными звёздами, а Максимус тихонечко вздохнул — будто понял, что счастье не в Китае, не в санях и не в ямах. Оно вот тут, рядом, за столом, среди своих, под одним небом.

Ну, или почти понял. Потому что ровно через минуту он снова вскочил, тявкнул и уставился на дверь: мол, «а вдруг там ещё что-то взрывается?»

Но мы уже привыкли. С Максимусом скучно не бывает.