Перед грозой

С утра стояла тишина - но не ласковая, щебечущая, напоенная птичьим гомоном, а тревожная, давящая, словно кто-то огромный, невидимый, опускал плиту на нас - потихоньку, потихоньку ... Солнце не пробивалось сквозь плотную пелену, но нагревало через неё землю, и от этого было еще тяжелее. ПАрило, пАрило, закипал в траве сок и оставался у земли, нагревалась вода на поверхности озера, а в глубине оставалась ледяной - били ключи, поднимая наверх рыбью молодь, колебля кожаные листы кувшинок, пугая утонченных водомерок, чертящих по зеркалу иероглифы. В тревожной тишине было слышно, как опадают лепестки чубушника, а трава под ним казалась причудливо вышитой тканью - белой с золотом нитью. Воздух, и без того насыщенный влагой держал в себе аромат свежескошенной травы и собачьего шиповника - разросшегося на соседнем участке, и принявшемся захватывать землю за забором. Тяжко взлетали пчёлы, словно желая остаться в глубине цветка, и так пить нектар, пока не уснут, не погибнут в изнеможении. С обеда стало еще тревожнее, кружилась голова, невозможно было дышать - воздух стал густ и приторно сладок. Все, до чего касалась рука, было волглым, словно пропитанным сиропом. Птицы попрятались - только семейка дятлов, неуклюже ныряя, прилетала к кормушке, обучать птенца клевать семечки. Алели шапочки дятлов, пестрели крылья, и от этого глазам становилось больно. Куры лежали на песчаном выгуле, зарывались в золу, прятали под крылья головы. Петух, высоко поднимая лапы с отросшими за год шпорами, ходил лениво, посматривая на небо. И вдруг, в одночасье, все поменялось - небо из светло серого стало асфальфатовым, почти маренго, и начало подниматься. В густеющей темноте стали проблескивать яркие, как звезды, зарнички, и вдруг, вспоров горизонт, бледно-фиолетовой веной, прошла молния - громыхнуло за островами и с берега стало видно, как качнулся огромной дуб. И тут же застучало дробно, закипело, и небо обрушилось - потоки воды были видны, вода шла вертикальными полосами, сбивала листву, белые цветы чубушника плыли в коричневых ручьях. Хлестало по окнам, царапало ветвями крышу, ветер гнул к земле кусты и березы словно полоскала свои ветви. То затихало, то снова взрывалось чудовищными громом, и фиолетовые молнии, словно торжествуя, расцвечивали небо под чудовищный треск и грохот.
Стихло внезапно. Стало легко дышать, и сад наполнился звуками капель - пела вода, стекающая по водостоку, пели ручейки, оплакивая гибель петуний и анютиных глазок ... Чубушник, встряхнувшись, помахал белыми рукавами и затих. Вышла луна, оранжевая, похожая на страшный глаз циклопа, и стало ясно - что ночью придет и еще одна - гроза.