Не-деревья, не-облака...

Кертаганати лопетха рамищта
Не-деревья, не-облака, не-река —
а сдвиги смысловых полей,
где буквы ещё не выбрали форму,
но уже уловили вибрацию, неоформившийся  звук.
Там пейзаж — это СБОЙ  восприятия,
КОЛЕБАНИЕ между «есть» и «может быть»,
на ветках паутина — не нити,
а пересечения возможностей зарождающихся миров,
в которых уже застряли,
как такое возможно?
какого то моллюска мезозойские мысли.

Они не пришли —
они совпали,
как вспышка вне направления,
как ветер, у которого нет стороны.

ХИТГАЛАЧМИ МИМИТ-СА-А-А-АСАНА-А-А-А
растворяет различие между звуком и источником,
ХИТГАЛАЧМИ МИМИТ-СА-А-А-АСАНА-А-А-А
где голос озвучивает самого себя.


Я плыву не как облако —
я забываю, что значит «движение».
И всё же это не остановка,ю не неподвижность.
Форма «утка», которую фиксирует обычный взгляд
которая плавает в изгибе координаты
которую вы называете рекой — лишь временный сбой,
потому что вы дремлите, вы еще не проснулись...


Золотистость (реки) — это не цвет,
а перегрев  неизвлеченного смысла,
ещё не схлопнувшегося в нарратив.

Здесь ничто не становится догмой,
потому что нет «становится» —
только длительное
разворачивание отсутствия
и при этом  всё наличествует


Кто читает, если текст — это читатель,
растворённый в собственном чтении?
Кто слышит, если звук — это память
не о прошлом,
а о будущем колебании?

Если «я» — это точка ошибки,
то где тогда правильность
и зачем она повторяется?
Так упорствует,
какое от этого трение-страдание.


ХИТГАЛАЧМИ МИМИТ-СА-А-А-АСАНА-А-А-А
как сигнал без источника,
ХИТГАЛАЧМИ МИМИТ-СА-А-А-АСАНА-А-А-А
как эхо, опередившее звук.


ХИТГАЛАЧМИ…
МИМИТ-СА-А-А-А…
АСАНА-А-А-А…

И вселенные не гаснут —
они перестают быть различимыми
внутри одного слога, одной буквы...
Кертаганати лопетха рамищта
Кертаганати лопетха рамищта