Ученбое пособие для пенсионера 5

Часть пятая. Парижский экспромт
Хочется вкусных булочек, хорошего сыра и приятного кофе на столике, который на углу… каком углу?.. Там, где прохожий не толкает сидящего за столиком. Когда-то и у нас в Бей-Ридже были столики на тротуаре, где можно было просто отдохнуть, глядя на залив и мост Верразано.
Быстро собрался и пошёл на улицу. Без дела сидеть дома не мог. Ещё неделю назад мечтал о пенсии, а она пришла — и жить стало сразу невмоготу.
Зашёл в кафе «Везувий», заказал кофе и сел у окна. Подошла официантка и спросила:
— Влад что-нибудь надо к кофе?
— Елисейские поля.
— Ха-ха!
— Не смейся. Если хочешь, то полетим вместе.
— Куда? В Париж?
— Да.
— Хочу, но не полечу: муж на кассе стоит, ха-ха, из дома выгонит. А ты там уже был? — Три раза.
— Счастливый!
— Это были деловые поездки, а сейчас у меня свободного времени сколько хочешь, а чем себя занять — не знаю…
 — Тебе нужна подруга?
— Наверное. Все, кто были рядом, остались в прошлом.
— Дженни, кончай болтать! — крикнул кассир. — Посетитель пришёл.
— Пока, мне пора.
— А мне и крикнуть не на кого…
— Посиди, я ещё к тебе подойду.
Дженни вернулась минут через десять. Зашли ещё два посетителя, и она их быстро обслужила.
— У меня есть знакомая, — приглушив голос, сказала она. — Как раз для поездки в Париж.
— Кто такая?
— Хозяйка магазина на 71-й улице и 6-й авеню.
— Видел её, она мне не по карману.
— У неё самой карман набит до отказа, ремонт сейчас затеяла. Хочешь, позвоню?
— Хочу.
Дженни отошла к очередному покупателю, а я сидел и мечтательно примерял к себе Париж с красивой женщиной. Не заметил, как она вернулась.
— Уже мечтаешь?
— Угадала.
— Иди к ней, она сейчас в бизнесе, и обговори все дела.
Я достал кошелёк и положил десять долларов на стол.
— Много, и двух хватит!
— За приятную беседу, Дженни.
— Тогда возьму и спрячу от мужа, ха-ха.
Я попрощался и вышел. Пошёл в магазин к Элеоноре. Зашёл — покупателей нет. Она взглянула на меня и сразу спросила:
— Вовка, что надумал про Париж?
— Скукота заела. И я ей трассказал все свои задумки шро Париж.
 — Я согласна, давай в октябре полетим, у сына будет отпуск и он присмотрит за нагазином.
 — Давай. Я закажу билеты на French Bee. Говорят, новая и хорошая компания.
— Не забудь взять камеру, я буду тебе позировать.
Вернулся домой и сразу засел за компьютер. Заказал билеты на Cheapoair.com. Поговорил с агентом по телефону, и девушка нашла вариант ещё дешевле — по 253 доллара с носа, всего 7 часов полёта. Позвонил Элеоноре, её дата устроила. Вечером вылетаешь, а в полдень уже на Елисейских полях. В самолёте есть мультимедийный экран с хорошими подборками новостей и фильмов, был Wi-Fi — можно переписываться и посылать письма. Заказал отель — ха-ха, ноль звёздочек, зато в Латинском квартале.
Я стал чаще заглядывать в магазин Элеоноры. Иногда помогал разгрузить трак. Бывало и вместе обедали в подсобке. Элеонора сильно уставала и я её отвозил домой.  Жиза она вместе с семьёй сына. Как-то я ей предложил перебраться ко мне. Магазин рядом, минут пять ходьбы. Она согласилась. Но сказала, что нужно обсудить переезд с сыном. Так как она оплачивает свою долю аренды.
- Дорогая, тебе у меня ничего платить не надо. Меня это не напрягает.
- Послушай, мне нравится твоя квартира. Вид на Статую Свободы, на огни Манхеттена вечером. Я хотела бы быть совладелицей этой квартиты и жить тут на пенсии. А взамен, я тебе продам долю магазина. Ты будешь водитель экспедитор. Идёт?
- Я не против. Раз так, может мы поженимся? Вы ходи за меня замуж.
- Спасибо, я рада твоему предложению. Полетим в Париж как муж и жена.
Летим. Делать нечего, болтаем.
— Отель фиговый, Вова.
— Зато дёшево и в центре.
— Спать вместе будем, но кровать одна и полуритная.
— Конечно, раскладушку мне туда не поставят.
В таком стиле два часа и проболтали, а потом легли спать. В аэропорту имени Шарля де Голля таможенник спросил меня, проверяя данные по компьютеру:
— Раньше были в Париже?
— Был три раза.
— Какая цель визита сегодня?
— Видите женщину у соседнего окна? Я её сопровождаю.
— А ещё какая цель?
— Секс в Версале с этой дамой. Вечером, при луне и при фонтанах.
Мне его вопросу уже надоели и я начал нервничать. Офицер на меня посмотрел , усмехнулся и пропустил.
Когда меня отпустили, Элеонора уже вся извелась от любопытства.
— Что он к тебе привязался?
— Спросил, чем буду заниматься.
— Ну и чем?
— Сексом в Версале при луне.
— Ух… Я согласна!
Элеонора сама поймала такси и назвала адрес. Трястись в общественном транспорте она не хотела: там надо проездные карточки в автомате покупать, а она не полиглот.
Приехали в отель — такой купеческий домишко позапрошлого века, коих в Москве много. Комната на втором этаже. Никаких автоматов, которые тебе двери открывают, не было, нет и не будет. Кондиционера тоже нет. Ванная комната напомнила мне студенческое общежитие на Садовой. Только с полотенцами на крючках. Шампуня на роскошные женские волосы явно не хватит — разве что болонку помыть.
— Холодильника нет, кухни нет… — осматривалась Элеонора. — Но бельё на кровати чистое и приятно пахнет. Вова, ты сказал, чтобы зубную пасту и всякие мелочи с собой не брать, так как в аэропорту могут выкинуть. Как мыться-то, балбес?
— Не гуди. Сейчас пойдём в аптеку Pharmacie des Buttes тут рядом. И всё купим. Французское, в Париже, а не в китайской лавке Бруклина.
— Тут будет дорого.
— Поверь мне, дешевле, чем в Одессе на Привозе.
— Ну и что, что я одесситка!
— Только без жаргона. Шутить будешь дома, а тут слушай меня.
Купили зубную пасту, щётки, мыло, шампунь Le Petit Marseillais и всяких косметических баночек от La Roche-Posay, Av;ne и Vichy почти на 150 евро.
— Какой ты щедрый, Вова, я тебя люблю! — растаяла она.
— Я приехал отдыхать с красивой женщиной, и она должна благоухать.
— Я тебе половину стоимости отдам в Бруклине.
— Колбасой, ха-ха.
— Гад, насмехаешься! Я первый раз в Париже, а ты… ты… ты мне нравишься.
Да мне сейчас ничего не нужно было, кроме этих старых домиков, разбитой булыжной мостовой, Сены и столиков на улице с нехитрой едой и дешёвым вином. Всё французское, дорогое и красивое, есть у нас и в Нью-Йорке.
Решил сделать первую съёмку. Элеонора идёт вечером по улице, а я снимаю видео из окна второго этажа. И повторяю как мантру про себя слово: «Париж, Париж... Париж». По узкой брусчатой улице, аккурат посередине проезжей части, идёт, как настоящая парижанка, моя Элеонора. Глухо раздаётся стук её каблуков, отдаётся эхом в каждом открытом окне. Боже, какие волосы, какая фигура, а какая походка у иммигрантки из Одессы! Американских моделей месяцами учат ходить от бедра, а тут простая, слегка подвыпившая одесситка показывает настоящий мастер-класс.
Она удаляется от фонаря, что висит над дверью нашей гостиницы, и тень её фигуры растягивается далеко-далеко. Тут ставни окна скрипнули от моего неловкого движения, и скрип разнёсся на весь квартал. Дама повернулась в мою сторону, увидела моё застывшее в восхищении лицо и произнесла:
— Ne tombe pas, papa. (Смотри не вывались, папа).
— Non, madame, после того как я вас увидел, я уже не смогу покончить с собой.
— Si vous avez un couple d'euros, je peux,  если у тебя есть пара евро то я могу вам доставить удовольствие, — Элеонора покатилась со смеху. — Ну, как тебе моё произношение?
— Красавица из колониального Алжира.
— Я тебе сейчас уши надеру!
— Подожди, изувечить ты меня сможешь и в Бруклине. Иди сюда, сейчас ещё пяток фраз разучишь, и пойдём в кафе. Я сделаю короткое видео про тебя и бармена.
— Все наши друзья обалдеют, когда мы им покажем такое кино!
— Я стараюсь, Элеонора.
Элеонора была стройная, довольно высокая и немного выпившая. Всё вместе придавало ей особый шарм. На высоких каблуках было неудобно идти по брусчатке, но она взяла меня под руку, слегка покачивая бёдрами, и мы пошли вдоль улицы. За углом показалось заведение со столиками прямо на тротуаре. Она наклонилась к моему плечу и выдохнула мне прямо в ухо:
— Je veux m'asseoir здесь. Давай тут присядем. Ты голоден?
— Да, и от вина не откажусь. Сделай заказ на двоих, на твой вкус. А я сделаю видео, как ты с барменом разговариваешь в Париже.
Она подозвала парня у стойки и что-то быстро-быстро ему защебетала по-французски. — Ты что заказала?
— Рыбу.
Рыба оказалась потрясающе вкусной и горячей. Мы сидели долги, пили лёгкое вино и Элеонора начала хмелеть. Решили возвращаться в отель. Моя спутница достала из-за бюстгальтера деньги и расплатилась с барменом. У парня глаза на лоб полезли от такого кошелька. Я помахал рукой и сказал парню короткое: «ОК». На большее уже просто не было сил.
До отеля было рукой подать. Когда вошли в номер, Элеонора пошарила по стене, нашла выключатель, повернула его, и резкий свет ударил мне в глаза. Я тотчас же крутанул его обратно, захлопнул дверь, сел прямо на пол и произнёс:
— Хочу спать.
Спорить со мной она не стала и свет больше не включала. Что-то передвигала в комнате, на что-то натыкалась, тихонько чертыхалась. Скоро мои глаза привыкли к полутьме. Из окна проникал мягкий свет фонаря с противоположной стороны улицы. Я поднялся, подошёл к окну и открыл его настежь — ночная прохлада малость освежила и отрезвила пьяную голову.
— Элеонора, обними меня. Я хочу с тобой постоять в обнимку у окна. В Париже.
По улице проехал одинокий велосипедист, и опять всё стихло. Элеонора немного помедлила, потом пошуршала одеждой, что-то отодвинула и совершенно нагая подошла ко мне. В свете фонаря я видел её тело, смешливые глаза и полуоткрытый рот.
— «Американец в Париже», — сказала она. — Классика. Он в пиджаке, а она голая. — И засмеялась: — Раздевайся, пошли в ванну.
Мне ещё хотелось постоять у окна, но в ванну хотелось больше. Элеонора была хорошим психологом: подтолкнула меня и скомандовала: — Иди сюда в туалет, а потом в эту дверь, здесь «джакузи». Я тебя жду, не задерживайся.
Ванна была маленькая, и мы сидели вплотную, валетом. Её длинные ноги лежали у меня на плечах и обвивали шею. Грудь заманчиво выглядывала из пены от булькающих пузырьков. А большой гудящий сосуд на ножках с горячей водой, который она в шутку называла джакузи, был вполне подходящим пристанищем для выпившей пары.
Её ноги были произведением искусства двадцать первого века: стройные, длинные, гладкие. Ноги Венеры Милосской выглядели бы при сравнении с ними ногами женщины, больной сахарным диабетом, или в лучшем случае — постоянной клиентки салона Weight Watchers. Но самой сексуальной частью ног была стопа. Я никогда не считал себя извращенцем в сексе, скорее — исследователем своих периферийных реакций. Но её стопа приводила меня в неописуемый восторг. Из восточных учений я знал о множестве активных точек на ступнях и с удовольствием касался их пальцами, губами, языком, слегка прикусывал суставы пальцеев — и всё было мало.
Элеонора настойчиво высвободила свои ноги из моих объятий и выдохнула: — Вовка, а ты можешь немного попроще? Пошли в постель, а то я уже почти кончила.
В постели я уже был плох или почти плох. Элеонора взяла инициативу на себя, оседлала меня и минут за десять вернула к жизни мои природные инстинкты. Её гибкое тело освещалось светом уличного фонаря и начинающейся зарёй. Алый лучик утра отразился от окна дома напротив и выхватил из темноты её вдохновенное лицо. Оставалось совсем немного времени до общего стона, и он раздался. Она рухнула на меня и впилась губами как вампир. Я почувствовал солоноватый вкус своей крови. Такая сладко-солёная смерть — настоящая мечта поэта.
Ни у неё, ни у меня идти в ванну сил уже не было, да и не хотелось. Кое-как вытерлись, окончательно измазали простыни и уснули без задних ног. Она спала на моей груди, замком охватив шею. Это был сон единения двух тел. Чистый тантризм.
Проснулись далеко за полдень. Воскресенье. Торопиться некуда. Я лежал и думал: собственно, кто я есть на самом деле? И разве моё имя соответствует мне, да и зачем мне вообще моё имя…
— Вовка, давай ещё полежим просто так, в обнимку. Ведь тебе этого хочется, не так ли?
Я подчинился этой мягкой команде и обнял её теплое, сладкое тело. Элеонора почти сразу снова уснула под моё мерное посапывание, а следом провалился в сон и я.
Когда моё тело окончательно отдохнуло, я с удовольствием стал улавливать прохладные порывы ветра из открытого окна. Париж… Прошла моя первая ночь. Тут я ощутил, что рядом на постели никого нет, и, не открывая глаз, стал звать:
— Элеонора! Элеонора!
Хлопнула дверь, раздались лёгкие шаги в комнате, и знакомый голос с усмешкой произнёс:
— Ты что, спишь на полу у открытого окна?
Надо же такому случиться — я скатился с кровати и даже не заметил. Я открыл глаза. Передо мной стояла Элеонора. Свежая, красивая, она держала в руках принесённые из кафе напротив французские сладкие булки и горячий кофе. Воистину говорят: «Увидеть Париж — и умереть». Но я умирать не собирался. Сидя на старом парижском паркете и принимая из рук одесситки обжигающую чашку, я вдруг понял то, о чём говорила Лючия. Огромная машина моей прошлой жизни осталась где-то за океаном. Руль больше не нужно было держать намертво. Дорога вела сама, брусчатка подмигивала октябрьским солнцем, и впереди был целый день, в котором я никому и ничего не был должен. Я просто пил кофе в комнате в отеле без звёзд и был абсолютно свободен.