Про обещания и прочую политику

Дело было так. Сижу я как-то на лавочке, грею косточки, и подходит ко мне сосед Семён Петрович. Человек он образованный, газеты читает, даже в очках. Подходит, садится рядом и говорит:
— Иван Петрович, ты что думаешь? Наш президент обещал народу, что всё у нас будет, а через какое-то время — раз, и не сделал. Ну, скажем, по мелочи, а всё же. Должен он теперь уйти со своего поста или нет?

Я, значит, задумался. Ну, как тут сразу ответишь? Не в очереди ведь за колбасой стоим. Я говорю:
— Семён Петрович, а ты сам-то как считаешь?

Он очки сдвинул так, что глаза увеличились в два раза, и говорит строго:
— По совести — должен. Обещал — выполняй. А не выполняешь — уходи. И потом, Иван, доверие-то падает! Народ расстраивается, вера пропадает. Да и Макиавелли, между прочим, писал, что государь должен быть верен слову, чтобы не потерять уважение подданных.

Тут я аж привстал.
— Ого, — говорю, — Семён Петрович! Ты теперь и Макиавелли читаешь? А я-то думал, ты только газеты в уборной листаешь перед употреблением.

Он обиделся:
— Я же серьёзно. Это такой итальянский мыслитель. Он говорил: «Государь должен держать слово, если это не идёт во вред ему». А раз наш не держит, — значит будет народу во вред. Ну, пусть тогда и уходит!

Я вздохнул и говорю:
— Эх, Семён Петрович. Макиавелли хороший итальянец, спору нет. Только ты его цитату до конца не дочитал. Он ведь дальше пишет: «Но так как люди плохи и не держат слова перед государем, то и государь не обязан держать слово перед ними». Это, брат, политика. А ты хочешь, чтобы он ушёл. А он, по Макиавелли, как раз наоборот — останется, потому что народ плохой, не держит слово, вот и нечего с ним церемониться.

Семён Петрович аж закашлялся:
— Это я значит плохой!? Ты всё не так понял!

— Да понял я, — говорю, — понял. Только вот у меня в доме та же философия. Кот мой, Василий, тоже, можно сказать, по Макиавелли живёт. Солидный такой, в полосочку. Ходит важно, как министр.  Смотрит так, словно  обещает не таскать колбасу, а всё равно таскает. И когда я его ругаю, он смотрит на меня, будто говорит: «Ты, хозяин, сам плохой — не убрал колбасу, значит, я и не обязан держать слово». И живёт себе дальше, даже не думает уходить. Доверие к нему упало уже ниже плинтуса, а он в кресле развалится, как настоящий государь и мурлыкает, как ни в чём не бывало.

Или вот жена моя, Клавдия Петровна. Обещала борщ в воскресенье, а сама ушла на стрижку. Я ей потом говорю: «Ты, Клава, как тот Макиавелли, — народ не уважаешь». А она отвечает: «А ты, Иван, сам свою зарплату проиграл в домино, так что нечего на меня своей Макавелей тыкать». Вот вам и теория — народ, видите ли, тоже слово не держит. Так что все в равном положении.

А насчёт доверия — оно, конечно, падает. Вот у нас в ЖЭКе мастер обещал батареи починить ещё неделю назад. До сих пор не починил. Доверие к нему упало вместе с температурой. Мы его теперь «товарищ Студень» зовём. Но уволить — не уволили, потому что новый мастер, тоже будет хитрый - обещать и не делать.

Тут Петрович совсем раскипятился:
— Но президент — лицо публичное! Он должен показать пример!

— А пример, — говорю, — он показывает. Вот вчера по телевизору сказал: «Надо всё исправить». И народ «исправил» — канал переключил. Потому что все понимают: обещать легко, а исполнять — скучно и хлопотно. И Макиавелли, между прочим, тоже не обещал быть добрым, он просто советовал, как власть удержать.

Семён Петрович встал, рукой махнул:
— Ты, Иван, циник. Но, чёрт возьми, в чём-то прав.

И ушёл. А я остался сидеть. Думаю: вот бы мне самому уйти с поста — ну, скажем, с должности старшего по улице. Только я ж тоже обещал лампочки на столбах заменить. Давно. И пока не заменил. Доверие моих соседей ко мне, конечно, упало, но они всё равно меня переизбрали — потому что нового искать лень, а старого и так все знают. Так что — уходить не буду. Я уже привык к своей совести, да и к Макиавелли тоже потихоньку привыкаю.

Вот такая она - политика.