78. Леонардо - игра теней

Чтобы было понятно, о чем был спор Воланда и Левия Матвея на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста  лет назад, давайте обратимся к Д.С.Мережковскому и его роману "Воскресшие боги". Это роман о Леонардо да Винчи, эпохе Возрождения, роман о Христе и Антихристе, роман о свете и тьме. Тем более, что как обнаружили булгаковеды (особенно ведьмические сцены), а я с ними согласен, М.А.Булгаков любит цитировать Д.С.Мережковского, и этими цитатами (несколько измененными) наполнен роман "Мастер и Маргарита".

Итак, что может сказать Д.С.Мережковский в отношении речи Воланда о свете и тьме?

Не буду разглагольствовать, а просто процитирую роман (все цитаты в одном месте романа).

"Суждение врага нередко правдивее и полезнее, чем суждение друга.
Ненависть в людях почти всегда глубже любви. Взор ненавидящего проницательнее взора любящего. Истинный друг все равно, что ты сам. Враг не похож на тебя, – вот в чем сила его. Ненависть освещает многое, скрытое от любви. Помни это и не презирай хулы врагов».

«Яркие краски пленяют толпу. Но истинный художник не толпе угождает, а избранным. Гордость и цель его не в блистающих красках, а в том, чтобы совершилось в картине подобное чуду: чтобы тень и свет сделали в ней плоское выпуклым. Кто, презирая тень, жертвует ею для красок, – похож на болтуна, который жертвует смыслом для пустых и громких слов».

«Больше всего берегись грубых очертаний. Да будут края твоих теней на молодом и нежном теле не мертвыми, не каменными, но легкими, неуловимыми и прозрачными, как воздух, ибо само тело человеческое прозрачно, в чем можешь убедиться, если через пальцы посмотришь на солнце. Слишком яркий свет не дает прекрасных теней. БОЙСЯ ЯРКОГО СВЕТА.
В сумерки, или в туманные дни, когда Солнце в облаках, заметь, какая нежность и прелесть на лицах Мужчин и женщин, проходящих по тенистым улицам между темными стенами домов. Это самый совершенный свет. Пусть же тень твоя, малопомалу исчезая в свете, тает, как дым, как звуки тихой музыки. Помни: между светом и мраком есть нечто среднее, двойственное, одинаково причастное и тому, и другому, как бы светлая тень или темный свет. Ищи его, художник: в нем тайна пленительной
прелести!»
Так он сказал и, подняв руку, как бы желая запечатлеть эти слова в нашей памяти, повторил с неизъяснимым выражевием: – Берегитесь грубого и резкого. Пусть тени ваши тают, как дым, как звуки дальней музыки!
Чезаре, внимательно слушавший, усмехяулся, поднял глаза на Леонардо и что-то хотел возразить, но промолчал".

"Спустя немного, говоря уже о другом, учитель сказал:
«Ложь так презренна, что, превознося величие Бога, унижает Его; истина так прекрасна, что, восхваляя самые малые вехи, облагораживает их. Между истиной и ложью такая же разница, как между мраком и светом».
Чезаре, что-то вспомнив, посмотрел на него испытующим взором.
– Такая же разница, как между мраком и светом? – повторил он.
– Но не вы ли сами, учитель, только что утверждали, что между мраком и светом есть нечто среднее, двойственное, одинаково причастное и тому, и другому, как бы светлая тень или темный свет? Значит, – и между истиной и ложью?.. но нет, этого быть не может… Право же, мастер, ваше сравнение порождает в уме моем великий соблазн, ибо художник, ищущий тайны пленительной прелести в слиянии тени и света, чего доброго, спросит, не сливается ли истина с ложью так же, как свет с тенью…

Леонардо сперва нахмурился, как будто был удивлен, даже разгневан словами ученика, но потом рассмеялся и ответил:– Не искушай меня. Отыди, сатана! Я ожидал другого ответа, и думаю, что слова Чезаре достойны были большего, чем легкомысленная шутка. По крайней мере, во мне возбудили они много мучительных мыслей".