Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 6

 Глава 6. Сокрушение вольницы: Марфа и Софья


Пока в Кремле звенели итальянские кирпичи Аристотеля Фиораванти, на севере Руси росла и крепла глухая, отчаянная тревога. Великий Новгород — огромная, богатейшая купеческая республика, «Господин Великий Новгород», как он сам себя гордо именовал — чувствовал, что железное кольцо Москвы сжимается вокруг его шеи.

Для Софьи Палеолог сама мысль о существовании республики, где важнейшие государственные вопросы решались не волей монарха, а криком толпы на вечевой площади, казалась дикостью. Выросшая в Риме, среди воспоминаний об абсолютной власти византийских василевсов, она искренне не понимала, как государь может делить власть с купцами и ремесленниками. Софья видела Русь единой, сильной и самодержавной — только такая страна могла сбросить опостылевшее татарское иго и занять место Византии. Иван III разделял эти мысли, но действовал, как всегда, осторожно, выжидая идеального момента.

И в этот момент на историческую сцену вышла женщина, ставшая полной противоположностью Софьи. Ее звали Марфа Борецкая — знаменитая Марфа-Посадница.
Богатейшая вдова, умная, волевая и неистовая в своей ненависти к Москве, Марфа фактически возглавила новгородскую оппозицию. Она понимала, что в одиночку Новгород против Ивана III не устоит, и сделала роковую ставку: решила заключить союз с давним соперником Москвы — Великим Княжеством Литовским. Новгородцы планировали признать своим сюзереном польского короля и литовского великого князя Казимира IV, сохранив при этом свои древние вольности и православную веру.

Для Москвы это был вызов. Иван III не мог допустить, чтобы огромные северные земли с их пушниной, серебром и выходом к Балтике ушли под крыло Литвы. Но еще больше, чем геополитический проигрыш, Ивана и Софью пугал религиозный раскол. Отдать православный Новгород под власть католического короля? Это казалось предательством веры.

Осенью 1477 года Иван III двинул на Новгород огромное общерусское войско. Это был уже не просто карательный поход, а тотальная осада. Огромный город оказался заблокирован со всех сторон. Надежды Марфы Борецкой на помощь из Литвы рухнули — Казимир IV так и не прислал свои полки, предпочтя не связываться с набравшим силу московским государем.

В Новгороде начался голод. Бояре предали Марфу, понимая, что сопротивление бесполезно. В январе 1478 года новгородские послы явились в ставку к Ивану III, умоляя о пощаде и соглашаясь на любые условия.

Ответ Ивана III был суров, короток и полностью отражал тот дух самодержавия, который так настойчиво оберегала Софья:
«Вечевому колоколу в отчине нашей в Новгороде не быти, посаднику не быти, а государство нам свое держати».

В марте 1478 года Новгородская республика перестала существовать. Главный символ новгородской свободы — огромный вечевой колокол — сняли с колокольни, погрузили на телегу и под конвоем отправили в Москву, где его лишили «языка», чтобы он больше народ на бунт.

Марфу Борецкую вместе с внуком арестовали. Ее огромные вотчины конфисковали в пользу московской казны, а саму Марфу увезли вглубь московских земель. По одной из версий, её постригли в монахини под именем Марии в одном из нижегородских монастырей, где она и закончила свои дни в тишине и безвестности.

Софья Палеолог внимательно наблюдала за этим триумфом мужа. Две самые сильные женщины эпохи так никогда и не встретились лицом к лицу, но их невидимый поединок завершился полной победой византийской концепции власти. Огромные новгородские земли отныне стали частью единого государства.

Москва переварила Новгород, забрав его богатства, его людей и его силу. Теперь у Ивана III было достаточно ресурсов, чтобы сделать следующий, самый главный шаг, к которому его так долго подталкивала Софья — открыто бросить вызов Большой Орде и навсегда прекратить позорную выплату дани. На горизонте уже явственно проступал роковой 1480 год и река Угра…


Продолжение следует…